Ловцы чудовищ

Глава шестая. Информация к размышлению

Новенькие всегда держались вместе. Не то чтобы абсолютно игнорировали всех прочих и отсекали любые попытки наладить отношения со стороны одноклассников и особенно одноклассниц. Просто предпочитали находиться вдвоём. Сразу же становилось заметно, что мальчишки давние друзья. Проверенные, близкие, лучшие. Они и домой возвращались вдвоём, и жили в одном доме.

Об этом Куликова рассказала. Она не постеснялась проследить за ребятами, осторожно держась на расстоянии, довела их до самого подъезда.

«Совсем свихнулась!» – решила Аня, хотя и сама бесстыже подслушала, о чём девчонки беседуют.

– А через какое-то время они из дома вышли, – делилась Инесса с подружкой добытыми сведениями. – Но не одни, а с мужиком. Пожилым уже. Может, лет пятьдесят, может, шестьдесят. Я в таких не разбираюсь.

«А в чём ты вообще разбираешься?» – ехидно вставила про себя Аня, продолжая прислушиваться.

– Они в машину сели. Большая такая. Но не как фура. Поменьше. Фургон какой-то. Ну типа «Газели». А дальше я ждать не стала, ушла.

– Так, может, они просто в гости к тому старичку заходили? – предположила разумная Соня. – С чего ты взяла, что они там живут?

Инесса возмущённо фыркнула.

– Так они и позавчера после школы в тот дом пошли. И позапозавчера.

Плаксина хихикнула:

– Кулечек! Ты в своём уме? Сколько же дней ты за ними таскаешься?

– Ну а чего? – вознегодовала Инесса. – Надо же мне узнать хоть что-то. Я «ВКонтакте» его страничку искала. Там Станиславов Ерохиных девяносто девять человек. Представляешь? И всё не те.

– Ты всех девяносто девять просмотрела? – одновременно насмешливо и уважительно уточнила Соня.

– Ну не девять же тысяч!

Аня была уверена, что при этих словах Куликова невозмутимо пожала плечами. А ещё была уверена, что, найди Инессочка хоть десять тысяч ссылок, все до единой несомненно проверила бы.

Позавидуешь её упёртости и целеустремленности. Аня не такая решительная и навязчивая.

– Может, он под ником, а не под своим именем? – Плаксина внесла очередное разумное предположение.

«А может, у него и вовсе никакой странички «ВКонтакте» нет», – добавила про себя Аня.

Наверное, так тоже бывает. Не все же мальчишки свихнуты на соцсетях. Но, краснея и смущаясь, Аня тоже после школы набрала в поисковике «ВКонтакте» «Станислав Ерохин» и тоже получила девяносто девять результатов, но проверять ни одного не стала. Хотя попробовала потом и «Роман Северин».

Ссылок набралось в два раза меньше, но Аня даже не сомневалась, что нужного Ромы по ним не найдёт.

Да и ладно! Зачем ей это – слежка и тайные происки? Она обоих мальчишек завтра в школе увидит и даже заговорить с ним сможет. Если понадобится.

Впрочем, как-то само собой выходит, что они со Стасом во время урока хоть парой слов да перекинутся. Он общительный и приветливый. Но, если честно, он со всеми девчонками приветливый. Никогда не забывает лишний раз улыбнуться, сверкнуть этой своей обалденной ямочкой. Девчонки умиляются, тают, а Стасу нравится, что они за ним бегают, липнут как мухи к варенью: «Стасик, а ты… Стасик, а когда…»

Аня решительно стиснула зубы.

Только вот ревновать не надо! И, как в фильме про Золушку, подсчитывать взгляды. В свою сторону и в сторону всех прочих.

Кстати, Рома ничуть не хуже приятеля. Конечно, не такой очаровашка, но тоже очень даже ничего. Серьёзный, сдержанный, крепкий, спортивный. Его часто можно обнаружить возле Анькиной первой парты: подходит поболтать с приятелем.

Аня долго наблюдала за друзьями и вдруг поняла. И предложила:

– Ром! Если хочешь, пересаживайся на моё место.

Он глянул недоумённо.

– Зачем?

– Вместе будете сидеть, – объяснила Аня. – Вам же так, наверное, удобней.

А сама с тоской представила, как перебирается к Гошке Чемоданову, цепляет на нос ненавистные очки и медленно усыхает за последней партой от скуки и снисходительно-насмешливых взглядов одноклассников.

Анютка четырёхглазая – новый ботанический вид.

Тут Стас вмешался:

– Я, конечно, люблю и уважаю Ромыча. Но чтобы двадцать четыре часа в сутки исключительно рядом с ним…

Ерохин сделал эффектную паузу.

– Почему двадцать четыре часа? – озадачилась Аня. – Вы что, и живёте вместе?

Стас слегка сдулся под обращёнными на него двумя взглядами – вопросительным Аниным и многозначительным Ромкиным – выдал несколько невразумительных звуков.

– Ну, почти что, – ответил за приятеля Северин. – В соседних квартирах. Можно считать, что вместе. Поэтому мы лучше на своих местах останемся.

– Ага, – Аня кивнула с пониманием и украдкой вздохнула с облегчением.

Хорошо, что все вопросы с пересадками решаются в её пользу.

Потом алгебра началась. Пришла Тамара Владимировна и озадачила восьмой очередной самостоятельной работой.

Аня старательно корпела над уравнениями. У неё и раньше особых проблем с математикой не возникало, а сейчас, когда рядом Стас сидит, и вообще возникнуть не может. Ерохин, если что, Ане всегда помогает. По алгебре, по геометрии, по химии и даже по не любимой Аней физике. А по внешнему виду и не скажешь, что Стас такой отличник – по всем предметам успевает.

Аня осторожно посмотрела налево.

Стас не писал в тетради. Наверное, уже всё решил. Сидел неподвижно, подперев щёку правой рукой. Рукав пиджака сполз вниз, и манжет рубашки тоже немного съехал, открывая широкий кожаный ремешок, отделанный какими-то маленькими железными (или пластмассовыми?) кнопочками и загогулинами. Браслет плотно охватывал запястье, сидел как влитой, словно был неотделимой частью руки.

Аня задумалась. Мальчишки в их классе никогда не увлекались украшениями. Самое большое – носили цепочки на шее, с крестиками или какими-то особыми подвесками. Год назад Чемоданов явился с серьгой в ухе, но красовался недолго. Пока не попался на глаза завучу Ариадне Борисовне.

Толкодумова в сердцах упомянула всех, от вороватых цыган до наркоманов-рокеров. В красках расписала Гошке его плачевное будущее, точнее, отсутствие такового в связи с чемодановской преждевременной кончиной от передозировки или чего-либо не менее ужасного. Вызвала для воспитательной беседы мамашу Чемоданову. Но та давно уяснила, что против лома нет приёма, и Гошка стал носить серьгу только во внеурочное время. А потом и вовсе перестал – надоела.

Браслет Стаса не выглядел вызывающе. Аня его только сейчас заметила, а такое чувство, что Стас носит украшение постоянно. Или не браслет, а – как его? – напульсник, какой спортсмены надевают для предохранения от травм лучезапястного сустава.

У Ромы был такой же. Это на физкультуре выяснилось.

У футболок, а тем более у маек рукавов нет, и кожаный ремешок на запястье издалека заметен даже такому подслеповатому существу, как Аня. И ещё кое-что заметно. Например, какие у мальчишек натренированные, спортивные фигуры.

На физрука новички тоже впечатление произвели. Со знанием дела оглядев жилистых, подтянутых мальчишек, Алексей Вячеславович – между старшеклассниками по-приятельски Лёша – поинтересовался:

– Каким видом занимались?

Стас ответил первым:

– Да всем понемножку.

Физруку такой ответ не слишком понравился.

– Разряды есть?

– Нет, – спокойно сообщил Рома.

Лёша взглядом измерил рост говорившего. Если и ошибся, то на полсантиметра.

– В баскетбол, в волейбол играешь?

– Больше в волейбол.

– Посмотрим.

Посмотреть удалось всем.

Ромка в волейбол играл классно. Лёша все больше воодушевлялся, наблюдая за ним, орал, распаляясь и позабыв про остальных учеников:

– Северин, молодца! Вот красава! Северин, блок. Да бери ж ты его, бери! Это же мяч, а не пушечное ядро. Руки не оторвёт. Северин, радость ты моя! Будешь в школьной команде играть. За восьмые-девятые. Ну хоть один нормальный нашёлся среди этих криворуких.

На Стаса успехи друга произвели странное впечатление.

– Ромыч, ну вечно тебе надо вылезти! – недовольно бубнил Ерохин. – Скромно ты не можешь? Обязательно надо обо всех своих талантах заявить? Или хочешь на кого-то произвести впечатление?

Разговор происходил возле первой парты в кабинете истории, и Аня волей-неволей при этом присутствовала. Изумлялась, и чего это Стас ворчит, словно старый дед. Не от зависти же?

Ромка выслушал выступление приятеля с невозмутимым видом и сказал, как всегда, спокойно:

– Просто мне спорт нравится. Ты к девчонкам неравнодушен, а я к волейболу.

– И что теперь? – скривился Ерохин. – Тренировки три раза в неделю. В восемнадцать-ноль-ноль. У тебя на это время есть?

– Найдётся.

«Действительно! – мысленно согласилась с Севериным Аня. – Можно подумать, все вечера у мальчишек по минутам расписаны и полтора часа никак не выкроишь. – Она насторожилась. – Да и вообще, чем это таким они могут быть постоянно заняты?»

И едва не пропустила обращённый к ней вопрос Стаса:

– А тебе тоже волейбол нравится?

– Ну-у, – неуверенно протянула Аня. – В общем, да. – И добавила: – Но только смотреть.

Ерохин ухмыльнулся, очаровательная ямочка лишь намекнула о своём существовании.

– Понятно.

И красноречиво глянул на друга.

Глава седьмая. Полёт Симурана

– Анютик! – ласково проговорила мама. – Не хочешь носить очки, давай хоть линзы подберём. Ну что ты во всё тычешься, как слепой котёнок.

Аня обиделась. Особенно на «слепого котёнка». И никуда она не тычется. Подумаешь – прищурилась, глядя с дивана в телевизор!

– Ага! – поддержала маму старшая дочь. – А то скоро в японочку превратишься. Глазки-полумесяцы. Миленько, конечно, но не уверена, что тебе пойдёт.

Аня уничтожающе глянула на Аринку. Прямо всю такую взрослую, мудрую, снисходительную. Ой-ой! Целых двадцать лет недавно исполнилось. Третий десяток пошёл. Старуха!

– Ань! Ну правда, – наседала мама. – А вдруг проглядишь что-нибудь важное?

Ане захотелось напомнить и маме, и язвительной сестре цитату из «Маленького принца»: «Самого главного глазами не увидишь. Зорко одно лишь сердце». Но чего уж там! Все правы.

Ане давно опостылела первая парта. Только появление новеньких как-то скрасило её вынужденное заключение. И безнадёжно гадать, какой номер у подъезжающего автобуса, тоже надоело.

Идёшь по улице, и кто-нибудь говорит:

– Ань, смотри! Там такое!

Стараешься, прищуриваешься, вертишь головой, пытаясь навести резкость, но вместо «такого» видишь нечто расплывчатое и пёстрое.

А очки… нет. Может, это исключительно у Ани организм так устроен, особенно его головная часть, но, сколько бы она оправ ни меняла, ей вечно уши натирает да на переносицу жмёт. И с носа очки в самый неподходящий момент непременно сползают, и запотевают, так что, опять же, «даже лапы не видно», когда из холода в тепло. И не идут ей совсем. Аня в очках такая уродина. Хотя мама с Ариной её упорно в обратном убеждают, будто в очках Анечка очень даже ничего смотрится, взрослее и серьёзнее. Но это они просто по-родственному, жалея и успокаивая.

Может, и правда линзы попробовать? И в субботу, сразу после школы, Аня с мамой отправились в «Оптику». Сестра увязалась с ними. Словно дел никаких нет!

– А что? – без умолку трындела дорогой. – Поменяю себе цвет глаз. На фиолетовый. Или голубой.

– Ариша! Ты же всегда за естественность была, – поддела старшую дочь мама.

Аня согласилась.

Арина никогда особо не усердствовала ни с макияжем, ни с причёской. А зачем? Если она и так офигенная красавица и парни к её ногам, как перезревшие яблоки с яблони, сыплются.

– Ну вот! – театрально надулась Арина. – Придушили мечту на корню. Задавили фантазию принципами.

И всё-таки классная штука – контактные линзы. Невесомые и неощутимые. Две малюсенькие прозрачные полусферы. Ничего не трут, никуда не давят, а окружающий мир изменили. Во всяком случае, Анин. Чётко обозначили дальние контуры, разделили стекающиеся краски. И знакомых теперь можно увидеть хоть за версту, и ничего важного не пропустить.

***

Аня возвращалась с занятий по английскому.

В школе она изучала французский, а на английском родители настояли. Сказали, что в современном мире без этого языка совсем никак. Вот Аня и моталась к репетитору два раза в неделю, а потом ещё дома над заданиями надрывалась. Хорошо, хоть идти недалеко – несколько кварталов по дворам, мимо родной школы.

Как раз недалеко от школы это и случилось.

Откуда-то сверху донёсся странный звук, словно хлопало на ветру развешенное для просушки огромное покрывало. Ну или парус. Тут Аня точно сказать не могла, никогда под парусами не ходила. И можно было бы всё свалить на бельё, сохнущее на одном из балконов ближних многоэтажек, да только звук двигался. Приближался и удалялся.

У Ани нашлось ещё одно объяснение происходящему: сказочный ковёр-самолёт проносится по темнеющему вечернему небу. Но это уж совсем из разряда невероятного.

Аня задрала голову и увидела не самолёт и уж точно не ковёр, а огромные крылья.

Неведомая птица кружила в вышине, спускаясь всё ниже и ниже, становясь всё больше и больше. Как орёл, высматривающий добычу.

Да только орлы до таких размеров не вырастают. Это, скорее, волшебная птица Рух. Или легендарный грифон. Или доисторический птеродактиль. Или даже дракон.

Аня долго стояла бы, запрокинув голову, и демонстрировала сама себе собственную эрудицию, но тут летающее существо сложило крылья и стремительно заскользило вниз. Бросилось на добычу.

А добыча кто?

Кроме Аньки, никого поблизости нет.

Девочка испуганно взвизгнула и рванула с места.

А звук нагонял. Уже не хлопанье безобидного мокрого покрывала, а свист летящего камня, который вот-вот настигнет, собьёт с ног или вообще…

Аня зажмурилась от страха. И, конечно же, сразу споткнулась и рыбкой полетела вперёд, на полной скорости.

Хорошо, что угодила на газон, покрытый подтаявшим ноздреватым снегом, а не грохнулась на твёрдый асфальт. Но, скорее всего, через пару минут это окажется уже неважным. Потому что сзади глухо ухнуло, ударившись об землю, огромное тяжёлое тело, хлопнули крылья, громко и яростно. Словнопетарда взорвалась.

Аня, не поднимаясь, на четвереньках, устремилась к росшим неподалёку густым кустам, не обращая внимания на царапающие лицо и раздирающие одежду густые ветки, забралась в самые заросли и только там обернулась, с ужасом уставилась на подбиравшееся к ней чудовище.

В сгущающихся сумерках ярко горели зелёные глаза, а голова на короткой шее заканчивалась не птичьим клювом, а, скорее, звериной мордой. Что-то среднее между собачьей и медвежьей. В пасти сверкали острые искристо-белые зубы. Сложенные крылья волочились по снегу и вспахивали его, прокладывая борозды до чернеющей мокрой земли. Дыхание было громким и хриплым. Или зверь рычал, рассерженный сопротивлением жертвы.

Нет, Аня особо не рассматривала преследователя. Его облик за один миг отпечатался в памяти. Словно Аня и не человек была вовсе, а фотокамера. Нажал на кнопочку, одна вспышка – и кадр на всю жизнь.

Мощные лапы подмяли под себя кусты, ветки ломались с горьким хрустом. Аня отползала спиной вперёд, стараясь визуально держать расстояние между собой и оскаленной пастью.

Вроде бы получалось. Пока спина не упёрлась в твёрдую стену.

Зверь всхрапнул. Как будто всё понял и обрадовался.

Аня, не отрываясь, пялилась в горящие зелёным огнём глаза. Как говорят, встречала опасность лицом к лицу, строила из себя героя, а на самом деле – просто зажмуриться не получалось.

Безжалостно ломаемые ветки хрустели всё громче и надрывней, хищная морда приближалась, и вдруг…

– Вот это громадина! Ромыч! Ни фига себе!

– Ты её измерять и взвешивать собираешься? Или как?

– Или как! Или как! Только чем её «или как»? Давно здесь мотается. Окончательно материализовалась.

Мало, что глаза на пределе распахнуты, того и гляди из орбит выскочат, теряя новенькие линзы. Ещё и челюсть отпала.

Аня увидела короткую вспышку, услышала сквозь хруст веток глухой хлопок.

Чудовище дёрнулось, волна дрожи пробежала по могучему телу, вздыбливая шерсть, а горящие глаза глянули на девочку с недоумением и тревогой.

Зверь сделал ещё несколько шагов, но лапы его уже непослушно подгибались. Однако до Ани он всё-таки добрался, но не набросился, не вцепился, нежно боднул головой в согнутое колено.

Поражённая, девочка наконец села, нога вытянулась, и чудовище умиротворенно уложило на неё свою ужасную морду, поглядело доверчиво и вроде бы даже ласково.

Аня, не отдавая себе отчёта в собственных действиях, опустила ладонь на мохнатый затылок, провела по шерсти. Зверь заурчал и закрыл стекленеющие глаза, а сбоку раздалось:

– Долго тут сидеть собираешься?

Рома смотрел с высоты своего роста чуть тревожно и немного насмешливо. Протянул руку, чтобы Аня могла ухватиться.

Девочка осторожно высвободила ногу из-под звериной морды, вцепилась в мальчишескую ладонь, поднялась, продолжая смотреть на неподвижно застывшее огромное тело.

– Вы его убили?

– Зачем? Просто усыпили.

– А что потом?

– Приедет Донатыч, загрузит в машину, отвезёт куда надо. А там его отправят домой.

– Домой?

Рома хмыкнул в ответ. А Аня только сейчас заметила, что в течение всего разговора крепко прижимается к мальчишескому плечу, а вот смотрит по-прежнему на зверя, испытывая при этом изумление и жалость.

Да что всё это значит?

Аня подняла глаза, внимательно посмотрела Ромке в лицо.

– Вы кто?

Мальчик не торопился с ответом, медленно разлепил губы, готовясь что-то сказать, но тут, опять неожиданно, прозвучал громкий ехидный возглас:

– Вы теперь вдвоём в кустах торчать собираетесь? Донатыч скоро будет, но одному ему с этой тушей не справиться.

Рома и Аня двинулись по узкой асфальтовой тропинке вдоль стены, обогнули кусты, вышли на газон.

– Привет! – радостно воскликнул Стас.

Как будто события происходили закономерно, по плану и именно Аня должна была оказаться именно здесь.

Она хотела и Стасу задать тот же вопрос, ответ на который так и не получила от Ромы, но Ерохин опередил:

– Ромыч! Думаешь, сколько дней он уже здесь болтается?

– Давно, наверное, – пространно предположил Северин и добавил: – Не наше дело. Главное, его на место вернуть. Пока кто-нибудь не приглядел и к рукам не прибрал. Или не прикончил.

– А классный зверь! – Стас восторженно воззрился на трофей. – Первый раз такой попался.

Аня смотрела на приятелей, смотрела, терпела, сколько могла, а потом не выдержала.

– Привет! – произнесла нарочито громко и чётко.

Мальчишки вопросительно уставились на неё.

– Я ничего не понимаю. Мне хоть что-нибудь объяснят?

Стас улыбнулся невинно:

– А что?

Аня напряжённо сжала кулаки. Руки так и чесались от желания дать кое-кому подзатыльник.

– Вот это, например, кто? – девочка не очень-то вежливо ткнула пальцем в сторону спящего чудовища.

– Пусть будет Симуран, – невозмутимо выдал Стас.

– Что значит, пусть будет? – начала злиться Аня.

– Смахивает слегка. Так зачем придумывать новое название, если есть подходящее?

Девочка с силой выдохнула, и, кажется, глаза у нее тоже засветились хищным зелёным.

– Вроде бы существует такой персонаж, – спокойно пояснил Рома, – в славянской мифологии. Приносит людям удачу и хороший урожай, сопровождают души на Звёздном мосту. Симуран – крылатый волк. Похоже ведь, правда?

Аня тоже давно заметила в звере нечто волчье. Но при чём тут мифология? Какие могут быть сказки в объективной реальности?

А Рома будто прочитал её мысли – или услышал беззвучные вопли? – и произнёс примирительно:

– Ань! Ну ты пойми. Просто и быстро не объяснишь. И время неподходящее.

Приближался и нарастал шум мотора.

– Вот и Донатыч катит, – прокомментировал Стас.

Но подъехал не фургон, о котором рассказывала Куликова и который ожидала увидеть Аня, а автомобильный эвакуатор. Пожилой мужчина выбрался из кабины, первым делом подозрительно глянул на девочку, покачал головой, то ли приветствуя её, то ли досадуя на незапланированное знакомство, и скомандовал мальчишкам.

Зверя, как могли осторожно, – а крутить осторожно такую тушу – дело совсем нелёгкое, завернули в брезент.

Аня тоже помогала. Она давно перестала бояться крылатого Симурана. Всё сильнее крепла уверенность, что чудовище, сколь бы ужасным и опасным ни казалось, не причинило бы ей никакого вреда.

Наверное, все так думают, когда опасность уже миновала. Но Аня не только думала, чувствовала и аккуратно, но бесстрашно двигала невероятное мохнатое создание.

Затем запакованного зверя втянули краном на платформу эвакуатора, закрепили надёжно и ещё раз укрыли сверху, сделав чудовище совершенно незаметным, но не лишив его возможности свободного дыхания.

Мальчишки тихонько переговорили с водителем. Аня стояла в стороне, не вмешивалась.

Мужчина забрался в кабину, завёл мотор. Машина тронулась с места и покатила прочь.

– Пойдём, мы тебя проводим, – сказал Стас. Будто и не предложил, а уверенно заявил, отметая всякие возражения.

Аня и не сопротивлялась, послушно зашагала знакомой дорогой. Она – посередине, мальчишки – по бокам.

«Словно сторожат или конвоируют», – подумалось.

– Ты как? – поинтересовался Рома вполне заботливо.

– Нормально, – откликнулась Аня и поинтересовалась в свою очередь: – И что теперь? Память мне стирать будете?

Мальчишки дружно прыснули.

– Кино насмотрелась?

Аня, увидев их весёлые, бесхитростные физиономии, тоже улыбнулась.

– Ну а если я начну всем подряд о случившемся рассказывать?

– Хочешь, рассказывай, – невозмутимо предложил Стас. – Только не боишься, что после таких рассказов тебя к психологу отведут? Или сразу к психиатру.

Аня сначала решила возмутиться, но сразу поняла: а ведь Ерохин прав. В самом лучшем случае её историю о мифическом Симуране и юных охотниках за монстрами спишут на буйно разыгравшееся воображение да неумеренное чтение всякой там фантастики и фэнтези.

– Но ты ведь и сама не будешь рассказывать, – тихо произнёс Рома, не столь уверенно и безапелляционно, как приятель, но возражать ему Ане хотелось ещё меньше.