История Древнего бога 2
– Что такое? – встревожилась Настя.
– Ничего. Просто так удобнее будет, – успокоил он её и снова обернулся.
Тени неотрывно следовали за ними, но не делали попыток их догнать. Акира прищурился и разглядел знакомую ауру. Лютичи. Всё-таки Гай приставил к ним двоих из своих волков.
«Не больно-то и доверяет мне, как оказалось», – мысленно хмыкнул он.
Акира снова поддержал поткнувшуюся Настю. Ну и ладно, пусть следят. Вполне возможно, боевая поддержка им пригодится.
Они вышли за околицу и свернули на заросшую тропинку к мельнице. Теперь Акира не отпускал Настю, поддерживая её в полной темноте густых зарослей, и уверенно вёл вперёд. Благодаря острому волчьему зрению он прекрасно видел в темноте и спокойно вывел девушку к старой мельнице, от которой по округе разносились русалочий смех и плеск воды.
Издалека заметив чужих, навки спрыгнули с мельничного колеса в воду и затаились, изредка с любопытством всплывая.
«Да их тут целое полчище!» – неприятно поразился Акира и оглянулся: лютичи не последовали за ними на берег.
Ребята осторожно прошли на мостки. Утопленницы не спешили показываться. Настя прокашлялась и громко позвала:
– Хозяйка реки, госпожа Серафима, просим подняться из воды!
Русалки перестали таиться, стали переглядываться и хихикать. Акира распустил с руки ремень, продолжая крепко держать его за конец.
– Ну, чего ты кричишь? Не кричи, – сказала одна из девушек и подплыла к мосткам, – вот она я. Чего вам надо?
Русалки снова захихикали. Настя замялась, разглядывая длинные мокрые волосы девушки, которые развевались над водой, словно их продолжали омывать водяные струи и течением плавно шевелить их то в одну, то в другую сторону. Выглядело это очень противоестественно, но завораживающе.
– Мы вот подарки принесли… – промямлила она, – для хозяйки реки…
– Вот как? А что там у тебя на руке висит? – девушка заметила подкову.
– Говорю же, подарок для хозяйки реки, – вывернулась Настя.
– Подарок? Браслет, наверное… – алчно сверкнула глазами девушка и выпрыгнула из воды на мостки. – Дай примерю!
Настя отшатнулась, а Акира, не растерявшись, стеганул русалку-обманщицу ремнём.
– Сказано же, для хозяйки реки подарок, а не для тебя! – ремень раскалённым хлыстом ударил нежить. – Не может хозяйка на сушу ступать!
Навка закричала и бросилась в воду. Остальные русалки зло зашипели на Акиру.
– Хозяйка реки, госпожа Серафима, просим подняться из воды! – снова крикнула Настя, её голос срывался от испуга.
Возле мостков вынырнула другая девушка и улыбнулась:
– Молодцы, не поддались на обман. Вы уж простите, проверяла вас так. Я – хозяйка реки. С подарками пришли – так мило с вашей стороны! А что это там у вас, – она кивнула на букет с полынью и скривилась украдкой, – полынь али петрушка?
Акира покрутил букетик в руках и проигнорировал вопрос.
– Букет для самой прекраснейшей хозяйки реки, – он понял, что перед ними опять простая русалка.
Ведь, как рассказывал Кот, именно навки любят задавать вопрос про полынь и петрушку. И если человек отвечал «петрушка», нежить бросалась на него и щекотала до смерти.
– Ах, как это мило! Давно мне никто цветов не дарил! – воскликнула русалка.
– Ну, так подойди и возьми! – хитро осклабился он.
– Знаешь же, что не могу я выходить на сушу, – изобразила она горесть на лице. – Лучше ты спустись ко мне в воду! Вот будет хорошо!
– Лучше я тебе его брошу, – Акира метнул русалке букет. – На, лови!
Она радостно поймала его и тут же отшвырнула от себя:
– Полынь! Полынь! – зашипев от боли, русалка яростно подплыла к мосткам. – Ах, ты ж, мерзавец!
– Хватит с ними играть! Топи их! – навки злобным воем поддержали подругу и бросились на мостки.
Протягивая холодные бледные руки, они пытались схватить Акиру и Настю, чтобы стащить их в воду и утопить. Акира защёлкал ремнём как бичом, стремительно вертясь в разные стороны, но их всё равно было очень много. Они цеплялись за одежду и тянули ребят к краю.
«Конца и края им нет! Всё же придётся применить божественную силу, одним магическим артефактом с ними не совладать!» – он цыкнул с досады и сделал еле заметное движение рукой.
Водоросли под водой обвились вокруг ног нескольких навок и утянули их на дно. Разъярённые соседки даже не заметили исчезновения подруг. Водоросли, хоть и водные растения, однако корнями питаются от земли и подчиняются земному божеству.
Но Акиру это не радовало, он чувствовал, что его хотят заманить в ловушку, вынуждая проявить божественную мощь.
Из-за деревьев выскочили Ратмир и Данко. Щёлкая длинными кнутами с железными наконечниками, они принялись оттеснять русалок в воду русалок, пытающихся подобраться к Акире и Насте с тыла.
«Вовремя! Пригодилась всё же помощь! – Акира почувствовал облегчение, он продолжал бить ремнём русалок на мостках, хватающих Настю за платье. – Лучше и дальше прикидываться бессильным божеством под заклятием, так спокойнее пока будет».
Но полчище русалок не собиралось сдаваться. Увеличив силу натиска, они оттеснили Настю от Акиры, лишив его возможности защищать её, и потянули беспомощно прижимающую к себе хлеб девушку к краю.
От страха и отчаянья Настя снова призвала срывающимся голосом:
– Хозяйка реки, госпожа Серафима, просим подняться из воды!
В тот же момент раздались хлопки в ладоши, и навки бросились в реку, оставив жертв в покое. На водной глади, словно поднимаясь по невидимой лестнице, плавно показалась женщина в старинном богатом одеянии и покрывающим волосы расшитом головном уборе. Поднявшись в полный рост, плавно ступая по водной глади мягкими туфлями, она приблизилась к мосткам вплотную.
– Подойди ближе, дитя, – велела женщина. – Протяни мне хлеб, чтобы я могла преломить его.
Настя вопросительно посмотрела на Акиру, и тот одобрительно кивнул. Девушка наклонилась и протянула каравай. Акира встал рядом с ней и, придерживая девушку за талию одной рукой, во второй наготове сжимал ремень и настороженно буравил взглядом незнакомку.
Женщина глянула на него, ухмыльнулась, отщипнула хлеб, макнула в соль и съела.
– М-м! Очень вкусно! Давно я такой хлеб не ела! – протянула она с довольным видом и осмотрелась.
Увидев одну из русалок-обманщиц, приказала:
– Подай букет.
– Но госпожа…
– Ну?! Подай букет! – она повысила голос, и навка подчинилась.
Подобрав качающийся на воде подарок, русалка подплыла к женщине. Кожа на руках навки зашипела, и от неё пошёл дымок, со слезами на глазах она протянула цветы своей госпоже.
– Впредь тебе наукой будет, чтобы не смела прикидываться мной! – женщина понюхала его и от души поблагодарила: – Спасибо! Даже цветами украсили! Очень милый!
Настя и Акира выложили на мостки остальные дары: то, что перед ними хозяйка реки, сомнений больше не оставалось. Хозяйка махнула навкам:
– Возьмите всё и отнесите в мои покои!
Русалки заныли, прося пощады, – эти подношения были для них ядовитым змеям подобны.
– Не заставляйте меня на вас жаловаться супругу! Он из вас быстро корм для слизней сделает!
Угроза подействовала, и навки, рыдая и шипя от боли, унесли подарки.
– Совсем от рук отбились! – проворчала хозяйка реки, прижимая букетик к себе. – Ну-с, так с чем пожаловали?
– Просим вас приказать русалке, подменившей ребёнка в деревне своим детёнышем вернуть младенца родителям обратно, – обратилась Настя.
Серафима удивлённо подняла брови и посмотрела на русалок, с опаской выглядывающих из воды. К ней тут же подплыла одна из них и что-то горячо зашептала на ухо. Когда та закончила, хозяйка реки нахмурилась:
– К сожалению, не могу.
– Как не можешь?! – грозно крикнул Данко с берега. – Сейчас же отдай приказ или мы уже не с бичами, а с мечами придём и всю твою нежить повырежем!
– Да хоть и меня вместе с ними убейте, говорю же – это не в моей власти! Есть у водяного народа закон, который даже я преступить не в силах. Да что там я! Сам водяной вам тут не помощник! У навки, которая совершила подмену, люди похитили русалочий гребень, и по закону она может требовать любую компенсацию. В данном случае – это подмена.
– Ты думай, что говоришь! – воскликнул Ратмир. – Разница есть: гребешок какой-то или человеческая жизнь?!
– Конечно же, я согласна с тобой! Человеческая жизнь бесценна! Но в русалочьих гребнях заключены капли Чистой Воды, именно той, что наполняет реки и озёра Божественных Чертогов. А людям, как жителям Яви, запрещено брать в руки что-либо подобное, – разъяснила Серафима.
– С чего ты взяла, что гребень похитили именно люди? Может это кто-то другой постарался? – засомневался Акира.
– Когда один из русалочьих гребней попадает в человеческие руки, на гребнях других русалок капли Чистой Воды окрашиваются в красный цвет, – она кивнула навке, и та показала гребень: камни на нём сверкали пламенным цветом. – Русалка, что похитила ребёнка, обокрала воров, утащивших её гребень. Ищите его в том дворе. Вернёте украденное, и в ту же минуту русалки положат ребёнка обратно.
– Это хорошо, что у твоего народа есть закон, – процедил Ратмир. – Но законы имеются и у нас. И один из них гласит: если нечисть причинила вред человеку, значит, нечисть должна умереть. Понимаешь, к чему это я? Если ребёнка не вернут матери, между лютичами и русалками быть войне.
И прежде чем хозяйка реки успела что-то ответить, горцы обернулись волками и скрылись в зарослях, решив доложить о происшествии вожаку.
Настя удивлённо захлопала глазами им вслед:
«Оборотни! А такие милые с виду ребята…»
– Я больше невольница, чем царица… – горестно вздохнула хозяйка реки и посмотрела на Настю. – Найдите гребень и чем скорее, тем лучше!
Она повернулась и медленно стала погружаться в реку.
«Как же, наверное, это ужасно — пожертвовать собой ради других и жить, не имея возможности видеть солнца, не слышать пения птиц, и общаться только с мёртвыми утопленницами…»
– Постойте! – крикнула ей девушка. – Скажите, это, наверное, очень ужасно… жить так? Вы сильно страдаете там, под водой?.. – и тут же осеклась, поняв бестактность неуместного любопытства.
– Страдаю? Эм… нет, скорее, не особо, – задумалась Серафима. – Раньше, конечно, тягостно было коротать годы под водой среди рыб, жаб и русалок, не видя света белого, без возможности поговорить хоть с какой-нибудь живой душой. Но теперь всё по-другому. Мой супруг исхитрился достать мне компьютер и даже умудрился провести этот… как его… а! Вай–фай! Он с летним лагерем договорился: они безгранично предоставляют доступ к интернету, а он, значит, летом отдыхающих у них детишек не топит. Ещё в день Нептуна играет роль этого самого заморского божества. Дети конкурсы проводят, развлекают его всячески. Скажу по секрету, ему так нравится, что он этого дня целый год с нетерпением ждёт, – у Насти от удивления глаза полезли на лоб. – Знамо дело, у нечисти срок жизни долог, а с развлечениями не густо. Так что теперь я коротаю дни в интернете, общаюсь с людьми в сетях и смотрю видеоролики о путешествиях.
Заметив удивление девушки, она улыбнулась:
– Да, прогресс не стоит на месте, и нужно шагать в ногу. Если хочешь, подписывайся на меня в социальных сетях. Фима Сладкая Рыбка – это я. Ну всё, мне пора, а то светать начинает, – махнув на прощание, добавила: – Ещё раз спасибо за цветы! – и скрылась под водой.
Навки последовали за своей госпожой.
– Фима Сладкая Рыбка… – ошарашенно повторила Настя, глядя на спокойную гладь реки.
Из деревни донеслись крики первых петухов.
– Ты знал, что лютичи оборотни? – спросила девушка и посмотрела на Акиру.
Отпираться было бессмысленно.
– Недавно узнал, – сказал он, застёгивая ремень на поясе.
– И Гай тоже? – не унималась Настя.
– Да, и Гай тоже. Думаю, что и Сычиха с его невестой Любавой такие же.
– У него есть невеста?! – воскликнула девушка, лихорадочно соображая, как об этом сказать Алёне, чтобы не затронуть аспект магической стороны её ухажёра.
– Ты что, хочешь рассказать об этом подруге? – словно прочёл её мысли Акира, и Настя кивнула в ответ. – Не нужно лезть в их отношения, если таковые имеются, пусть разбираются сами. По крайней мере, о том, что он оборотень, ей знать точно не стоит. Тем более что человечиной лютичи не питаются.
– А про невесту? Какая же из меня подруга, если я не скажу ей об этом… – запротестовала Настя, но это прозвучало как-то неуверенно.
– У Алёны с Гаем какие-то отношения?
– Нет, наверное… я не знаю… Просто он ей вроде бы как нравится… – растерянно пролепетала Настя.
– Вот видишь, ты не знаешь. Поэтому не нужно бежать и кого-то спасать. Сегодня нравится он, завтра другой. К тому же лютичи здесь не навсегда. Рано или поздно они вернутся в Вару. Поэтому Алёне лучше сразу выкинуть Гая из головы.
– Я боюсь за неё… Вдруг он навредит ей? Выйдет из себя и…
– Убьёт её? Разорвёт на части? – Акира усмехнулся. – Тебе следует поменьше верить ужастикам. У лютичей всё не так устроено, как в фильмах показывают. Алёна в безопасности, успокойся.
Настя поёжилась от утренней прохлады и неприятных мыслей, но вслух пробормотала:
– Может быть, ты и прав…
– Замёрзла? Пойдём домой, – Акира обнял девушку за плечи, – тебе нужно ещё хоть немного поспать.
Глава 8
Василиса и Аой сидели на узком мосту и, свесив ноги, рыбачили самодельными удочками. Девочки грызли семечки и наблюдали за покачивающимися на воде камышовыми поплавками.
– Значит, не помогла хозяйка реки… – задумчиво вымолвила Василиса. – Нужно теперь ещё какой-то гребень найти…
– Но Мишка сказал, что не брал ничего такого. Только книгу у «студента». Да и у мамы его короткая стрижка, волосы коротковаты, чтобы их можно было гребнем закалывать.
– Это всё так ужасно, ребёночка, похоже, совсем нет шансов вернуть… – расстроилась Василиса.
Сквозь плеск воды Аой различила под мостом тихие всхлипы. Держась за перила, она свесилась и заглянула под него.
– Что такое? – не терпелось узнать Василисе.
– Мне кажется, что там кто-то плачет.
Девочка прислушалась и засомневалась:
– Я ничего не слышу. Наверное, тебе показалось.
Чуткие лисьи ушки «маленькой» Аой снова различили горестные звуки.
– Вот опять! Там точно кто-то плачет! – она свесилась и крикнула: – Эй! Кто там?
Ей никто не ответил, но всхлипы прекратились.
– Может, и правда показалось… – стоило озадаченно пробормотать Аой, как всхлипы повторились.
– Теперь и я их слышу, – Василиса смотала удочки. – Чего гадать? Пойдём и посмотрим, кто там такой. Всё равно рыбалка сегодня никакая.
Осторожно пробираясь сквозь заросли, девочки спустились под мост. Здесь было сумрачно, сыро и прохладно. Вода плескалась, билась об опоры моста, и эхо гулкими звуками вторило ей. На тонкой полоске берега под мостом никого не оказалось. Девочки замерли и прислушались. Отблески от воды сияющими узорами скользили по столбам, своду моста и их лицам.
Переглянувшись, они пожали плечами: никого. Внезапно опять раздался тихий всхлип, и эхо подхватило его, гулко вторя с разных сторон, словно дразнясь, так что понять, откуда он прозвучал, было невозможно.
– Кто здесь? – спросила Василиса, и в ответ ей раздался горестный вздох, несущийся с разных сторон.
Аой сердито дёрнула хвостиком и сняла со своего «звериного» глаза зеркальный щит, скрывающий от простых смертных его необычный вид. Он хорошо различал магическую и живую ауру, но прикрытый щитом, лишался такой возможности. Прищурившись, лиса внимательно осмотрела пространство под узким мостом, медленно, словно сканируя глазом с узким зрачком.
Внезапно в воде за одним из ближайших столбов полыхнуло зеленоватым свечением и пропало. Кицунэ брезгливо поморщилась: аура водяной нежити! Под мостом, повторённый эхом, снова заметался чей-то всхлип. Аой зажгла в ладони лисий огонь и грозно произнесла:
– Выходи! Хватит прятаться! Не то я сейчас так «бахну», мама родная не узнает!
– Не надо! – захныкал звонкий голосок, и из воды показалась бледная девушка в белом одеянии.
Её мокрые волосы мерно шевелились вокруг головы.
– Русалка, – презрительно отозвалась Аой и погасила лисье пламя. – Шпионишь?
Девушка подплыла к берегу и села на небольшой камень, выступающий над поверхностью воды.
– Больно мне нужно за вами шпионить! – всё ещё всхлипывая, огрызнулась она.– Много чести!
– Почему ты плачешь? – спросила Василиса и хотела подойти к русалке ближе, но кицунэ удержала её за рукав и предупредительно покачала головой: русалки лживая и злобная нечисть, могут внезапно атаковать без всякой видимой причины.
– Мою сестру хозяйка реки приказала взять под стражу, пока земное божество и смертная не найдут её гребень. Если он не найдётся, то сестру превратят в тину! – русалка занюнила с новой силой. — Но если гребень не найдут, она и так осенью станет тиной речно-о-ой!
– Так это твоя сестра подменила ребёнка?
Русалка кивнула:
– Но перед тем, как сделать это, сестра весь дом обыскала, пытаясь найти гребень. Даже мешок с солью голыми руками просеяла, представляете? А для нас же это смерти подобно! Нет его нигде.
– Так, может, гребня там и правда нет? – Василиса осторожно подошла ближе. – Может быть, это даже не эти люди его взяли?
Русалка печально покачала головой:
– Мы получаем гребень от водяного и благодаря этому дару становимся нежитью. Гребень – часть нас. Русалки не могут потерять или перепутать его: гребень притягивает хозяйку. И сестру тянет именно в этот дом. Подмена – это крайность, которая говорит: верните что взяли! Или вы думаете, что русалки — плохие матери и с лёгкостью могут бросить своё дитя? Пусть даже… такое.
Василиса наморщила лоб, вспомнив маленькое существо в колыбели.
– Ну… Когда он не кричит, то вполне очень даже милый… – заулыбалась она.
Русалка хихикнула, вытирая слёзы:
– Ага. Особенно глаза.
– Но если гребень притягивает хозяйку, тогда почему твоя сестра не может найти его?
– Не знаю, – пожала плечами навка. – Скорее всего, на него наложено какое-то заклятие. Что-то вроде отводящего глаза: в упор будешь смотреть и не увидишь.
– Как же тогда Акира с Настей смогут найти гребень, если кто-то на него скрывающее заклятие наложил? – озадачилась Василиса.
– В том-то и дело, что никак! – русалка снова запричитала: – Бедная, бедная Марьянка! Как же я без тебя буду?! Лучше пускай и меня вместе с тобой в тину обратят!
Василисе было жаль русалку, но, чем помочь и как её утешить, она не знала.
– Как же получилось, что вы с сестрой утопились? – полюбопытствовала Аой, не особо-то веря в навкины слёзы. – Жениха не поделили, что ли?
– Не утопились мы, – шмыгая носом, поведала нежить на удивлённый взгляд кицунэ: – Нас с Марьянкой утопили. Наша мамка болела и умерла. А отец женился на другой женщине. Злая она была, нехорошая.
Однажды зимой отец пошёл на охоту и наткнулся на медведя-шатуна. Зверь сильно его помял. Отец долго хворал и помер. Мачеха решила избавиться от нас стала доносы писать, обвинять нас с сестрой в колдовстве. Мы с ней близнецы, а это, как тогда считалось, верная примета ведьм. Сельчане решили «проверить» нас на колдовство: привязали к ногам камни и сбросили в полынью. Если бы мы выплыли, значит – ведьмы, а утопли – порядочные девушки.
Вот мы и пошли камнем ко дну. Марьянка в тот момент была очень обижена на мачеху, хотела отомстить. Поэтому водяной к нам и явился, предложил волшебные гребни в обмен на служение ему. Умирать не хотелось, мы и согласились. Помню, сестра всё лета дождаться не могла, чтобы отомстить мачехе. Ох, и славно она поизмывалась над этой гадиной! Мачеха весь дом со страху оберегами от русалок завесила…
Глаза навки распахнулись от удивления, словно она вспомнила что-то:
– Точно! – радостно воскликнула она и захлопала в ладоши. – Куриный бог!
– Кто? – не поняла Василиса.
– Не кто, а что. Куриный бог – оберег от русалок и кикимор! – пояснила навка. – Камень с дырой посередине. Если сквозь него посмотреть, то можно увидеть даже то, что скрыто заклятием!
– Где ж его взять-то? – призадумалась Аой. – Я так понимаю, камень должен быть таким от природы, с просверленной дырой не подойдёт.
Русалка бросилась перед Василисой на колени:
– Миленькие мои, поищите на берегу! Спасите Марьянку! Я для вас что хотите сделаю, хоть пуд соли съем! Во веки веков обязана буду!
– На то это и оберег, что просто так его не найдёшь… – засомневалась Василиса, но, заметив умоляющий взгляд русалки, сдалась. – Хорошо, поищем…
Русалка обняла девочку:
– А я на дне посмотрю! Должен найтись, непременно!
– Русалки же не переносят этот камень, раз это оберег от них… то есть, от вас… – удивилась Василиса.
– Не любим, да. Но он не приносит нам вреда, как полынь, к примеру, – русалка бросилась в реку. – Встретимся здесь! – помахала им рукой и скрылась под водой.
– Пошли искать, – вздохнула Василиса. – Других идей, как найти этот гребень, у нас всё равно нет.
Аой кивнула, выбора у них действительно не было.
Оставив удочки и ведёрко под мостом, девочки начали осматривать берег, медленно двигаясь в направлении деревни. Здесь река разливалась шире, замедляя бег, плавно обтекала песчано-каменистый пляж, поворачивала около старой мельницы и, снова набрав скорость, сужалась в русле и уносилась дальше, обрамлённая поросшими лесом скалами.
Василиса, вооружившись тонкой веткой, медленно бродила по залитому ярким солнцем пляжу и выковыривала из песка камни. Аой сканировала землю у себя под ногами «звериным» глазом: если камень обладает магической силой, то и аура у него должна быть соответствующая, отличимая от простых булыжников. Солнце поднималось выше и припекало всё сильнее. И чем жарче становилось, тем затея казалась девочкам всё безнадёжнее, а занятие — бессмысленным.
– Не найдём мы его… – расстроилась Василиса, готовая уже сдаться – Зря только время тратим!
– Может быть, передохнём вон там? – предложила Аой, махнув рукой в сторону раскидистой ивы, склонившей густую крону до самой земли, которая образовала шалаш с прохладной тенью.
Девочка согласилась:
– Давай.
Они направились к иве, но внезапно Аой остановила девочку.
Своим «звериным» глазом кицунэ заметила притаившееся под покровом дерева большое существо, чья магическая аура светилась всполохами, как перегорающая лампочка: то вспыхивала ярким светом, то почти гасла полностью. Прикрыв собой маленькую ведунью, Аой осторожно отодвинула в сторону гибкие ветви с длинными листиками и заглянула в прохладную тень.
Подложив под голову одежду и прикрыв рукой лицо, под ивой лежал какой-то мужчина с обнажённым торсом. Испещрённая шрамами его грудь мерно поднималась и опускалась в такт дыханию – гигант спал.
– Что там? Дай посмотрю! – не терпелось Василисе, и она с любопытством заглянула внутрь.
Мужчина проснулся и резко сел:
– Что, девчонки, занял я ваше тайное убежище? – заговорил он, спешно натягивая на себя рубаху.
– А я вас знаю! – Василиса разглядывала обезображенное лицо гиганта. — Вы тот самый горец, который «Сатана-Чисто-Вельзевул»! Про вас в деревне говорят!
– Вот как? – он поправил длинные седые волосы, замер и с интересом уставился на девочку. – Прямо-таки и Сатана? Ну и как? Не боишься?
– Не-е, Сатана злой, а ты – добрый. Совсем-совсем не страшный.
– Вот как… – он улыбнулся девочке. – Я – Ставр. А ты, дай-ка угадаю… младшая внучка местной знахарки? Ты, – он внимательно посмотрел на Аой, – стало быть, её демон-хранитель.
Кицунэ вскинула брови: оказывается, белый глаз гиганта имел такую же возможность видеть скрытую ауру, как и её собственный звериный.
– Угадал! – девочка радостно хлопнула в ладоши. – Я – Василиса, а это – Аой. А почему ты спишь здесь? Да ещё днём?
– Потому что я не спал ночью, – объяснил Ставр, – а ещё здесь тихо и прохладно. В доме сейчас душно, и ребята к тому же затеяли стройку нового сарая, шумно очень. Ты, наверное, видела нас всех на фестивале?
Василиса поддакнула:
– Ага. С вами ещё девушка приехала. Такая, с красивыми волосами.
– Любава.
– Только вот тебя почему-то не было на самом выступлении.
– Я за лошадьми присматриваю, – Ставр дотронулся до обезображенной половины лица. – К тому же незачем народ лишний раз пугать. И так уже Сатаной называть стали.
– Сильно больно? – посочувствовала Василиса.
– Нет. Уже нет. А вы что здесь? Играете? – Ставр с подозрением посмотрел на Аой. – Или безобразничать вздумали?
Кицунэ дёрнула хвостом и не снизошла до ответа.
– Нет, мы тут по важному делу, – запротестовала Василиса, – ищем «Куриного Бога».
– Кого?!
– Не кого, а что, – холодно парировала Аой, – Куриный бог – это камень с дырой посередине (слитно).