Азбука спасения. Том 7
Посмотрите на наилучших в роде человеческом. Во всех них Богочеловек — это то, что самое лучшее, самое главное, вечное. Ибо Он — святость Святителей, мученичество мучеников, праведность праведников, апостольство апостолов, доброта добрых, милосердие милосердных, любовь любящих.
Почему Богочеловек — все и вся в Православии? Потому что Он как Единый от Святой Троицы, воплощенный Сын Божий, незаменим и как Бог, и как Утешитель, и как Защитник, и как Учитель, и как Спаситель. Измученный трагичностью земной жизни человек только в Нем, Всемилостивом Господе Иисусе Христе, находит Бога, могущего истинно осмыслить страдания, Утешителя, могущего истинно утешить во всякой скорби и печали, Защитника, могущего истинно защитить от всякого зла, Спасителя, могущего истинно спасти от смерти и греха, Учителя, могущего истинно научить вечной Истине и Правде.
Богочеловек — все и вся в Православии, ибо Он безмерно возвеличил человека: воздвиг его до Бога, учинил его богом по благодати. И это осуществил, не умаляя человека за счет Бога, а исполняя его всеми Божественными совершенствами. Богочеловек, как никто другой, прославил человека: даровал ему жизнь вечную, Истину вечную, Любовь вечную, Правду вечную, Радость вечную, Добро вечное, Блаженство вечное. И человек Богочеловеком достиг Божественного величия.
Если основная истина Православия — Богочеловек, то основная истина любого инославного исповедания — человек или же отдельные крупицы его существа: разум, воля, чувства, душа, тело, вещество. Нет нигде полного человека в инославии, он там весь раздроблен на атомы, на отдельные части. И это все во славу величины человеческой. Но насколько бессмысленно «искусство ради искусства», настолько бессмыслен и «человек ради человека». Этот путь отводит в самый жалкий пандемониум, где верховный идол — человек. И нет нигде более жалкого идола, нежели этот.
Исходная, изначальная истина Православия: человек не ради человека, а ради Бога. Или еще полнее: ради Богочеловека. Только в Нем можно понять человеческое существо и оправдать его бытие. К этой истине стекаются все тайны неба и земли, все значимости всех миров, о которых человек может мыслить, все радости всех совершенств, которых только может достигнуть человек. Так или иначе, в Православии Богочеловек — всё, и в Нем тогда и человек, а в инославии — только голый человек.
В самом деле, Православие — не что иное, как чудесная Личность Богочеловека Христа, продолженная через все века, продолженная как церковь. Православие имеет свою печать и свой знак, по которому распознается. Это светлый Лик Богочеловека Иисуса Христа. Все, не имеющее этого Лика, — неправославно. Все, не имеющее Богочеловеческой Правды, Истины, Любви, Вечности, — неправославно. Все, стремящееся Евангелие Богочеловека осуществить в сем мире методами мира сего и царства сего мира, — неправославно, означает рабство третьему дьявольскому искушению.
Быть православным значит: иметь постоянно Богочеловека в душе, жить Им, мыслить Им, чувствовать Им, делать Им. Другими словами, быть православным значит быть христоносцем и духоносцем. Этого человек достигает, когда в Теле Христовом — церкви — всецелое существо свое исполнит Богочеловеком Христом без всякого остатка. Поэтому православный человек постоянно распинается молитвами между небом и землей, подобно радуге, связывающей вершину неба с бездной земли. И тогда как телом он молитвенно ходит по скорбному земному муравейнику, душой он пребывает горе, где Христос сидит одесную Бога, ибо жизнь его сокрыта со Христом в Боге (Кол.3:1—3).
Богочеловек осью проходит через все миры: и атомный, и человеческий, и херувимский. И если отпадет от этой оси какое бы то ни было существо, оно увлекается в ужас, в мучения, в страдания. Отпал Люцифер и стал сатаной, отторглись Ангелы и стали бесами, отринулся во многом человек и утратил свой человеческий образ. Отпадает ли от нее какая бы то ни было тварь, — она неминуемо срывается в хаос и скорбь. А когда целый народ отрекается от Богочеловека, тогда история его превращается в шествие через ад и его ужасы.
Богочеловек — не только основная истина Православия, но и сила, и вся мощь Православия, ибо только Он спасает человека от смерти, греха и дьявола. Этого никогда не мог, не может и никогда не сможет сделать ни человек, каким бы он ни был, ни все человечество как целое. Поражение — это всегда исход человеческой борьбы со смертью, грехом и дьяволом, если, человеком не руководит Богочеловек. Только Богочеловеком Христом человек преодолевает и смерть, и грех, и дьявола. Отсюда смысл человека: исполниться Богочеловеком в Теле Его — церкви Православной, преобразиться Им через благодатные подвиги, стать всемощным Им силой Духа Святого, стать бессмертным, обожиться, стать богочеловеком. Это смысл, истинный смысл и всецелого рода человеческого. Это и радость, единственная радость в этом мире безмерной печали и ядовитой горечи.
Православие — Православие Богочеловеком. И мы, православные, исповедуя Богочеловека, через Богочеловека исповедуем христообразие человека, божественное происхождение человека, божественное величие человека, а этим и божественную значимость человеческой личности. В действительности, борьба за Богочеловека — это борьба за человека. Не гуманисты, а люди православной, богочеловеческой веры и жизни борются за истинного человека, человека богообразного и христообразного.
Несомненно, человек — самое таинственное и загадочное после Бога существо всех миров, о которых знают люди. В бесконечностях человеческого существа живут и бушуют непримиримые противоречия: жизнь и смерть, добро и зло, Бог и диавол, и все, что в них и вокруг них. Всеми своими религиями, философиями, науками и культурами человеческий род решал одну проблему — проблему человека. И в муках он сам создал себе верховное божество и служил ему как своей высшей ценности и мерилу. Вот это верховное божество: человек есть мера всех существ и вещей, но этим «его божественное величество человек» не решил проблему человека, ибо, измеряя себя самим собою, он не понял ни себя, ни мира вокруг себя (2Кор.10:12).
На самом деле, он трудился напрасно, отражая зеркало в зеркале, и потому пришел к одному: не знаю ни человека, ни Бога, ни жизни, ни смерти, причем всем существом чувствую, что я — раб смерти, раб зла и греха, и грехом раб диавола. В процессе всей человеческой деятельности из всего человеческого рода сложилось одно тело: «тело смерти», и каждый человек стал его членом. А что в этом теле? — Смрад, гной, червоточина. Бедный я человек! Кто избавит меня от сего тела смерти? (Рим.7:24).
Никто, кроме Богочеловека Христа, ибо Он, победив смерть Воскресением, разорил «тело смерти» как онтологическую действительность (Откр.20:14,10), избавил род человеческий от смерти, даровал ему Жизнь вечную, Истину вечную, Любовь вечную, Правду вечную, Радость вечную и все остальные Божественные блага, которые только Бог Любви и человеколюбия может даровать. И так Он решил проблему человека. И действительно, с тех пор как Бог стал человеком, явился как Богочеловек, телом Своим, Церковью, остался как Богочеловек в земном мире, — Он действительно стал и навсегда остался верховной ценностью и верховным критерием человеческого рода. Он — Единый Истинный Бог и Единый Истинный Человек, и Единый — Совершенный Бог и Единый Совершенный Человек неба и земли. Будучи таковым, Он является единой верховной Мерой самого человека в его психофизической действительности и Богочеловеческой потенциальности и всего человеческого.
Только в Богочеловеке человек впервые увидел себя совершенным и вечным и познал себя от начала до конца. Отсюда новый аксиоматический и гносеологический принцип всех принципов для человеческого рода: Богочеловек есть мера всех существ и вещей. Но принцип «человек — мера всех существ и вещей» и по-прежнему господствует, чаще всего incognito в безбожном, многобожном и антихристовом мире. Поэтому Богом наученный в том, что есть в Боге и в человеке, Апостол все философии человеческого рода сводит к двум: философии по человеку и философии по Богочеловеку (Кол.2:8).
Только Богочеловек есть совершенный Человек, совершенный Бог и совершенный Человек Ипостась Бога Слова есть самое важное для Церкви и ее учения. Святые богомудрые отцы 4-го Вселенского Собора боговдохновенно исповедали все и объясняли. В Богочеловеке Христе человек достиг всех своих совершенств: Богом усовершенствовал и достроил и свою душу, и свою совесть, и свою волю, и свой ум, и свое сердце, и свое Тело — словом: всего себя. И произошло самое большое и важное чудо: Богочеловек оставил Себя в нашем земном мире и во всех мирах как Церковь, как Тело Свое, чтобы каждый человек мог стать членом Богочеловеческого Тела и так вновь воспрять и достигнуть совершенств своего Богоподобия (Еф.3:6).
Каждое человеческое существо может только в Богочеловеке и Богочеловеком стать настоящим, совершенным, полноценным человеком, только Церковью и через Церковь, «со всеми святыми», человек может достигнуть в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова (Еф.3:18, 4:13). В Богочеловеке Христе обитает вся полнота Божества телесно (Кол.2:9), чтобы каждый из нас в Церкви и Церковью исполнил себя этой полнотой Божества. А этого каждый из нас может достигнуть только «со всеми святыми» через святые таинства и святые добродетели, руководимый святой верой и святой любовью (Еф.3:17—20).
Без Богочеловека человек — это, в действительности, человек без головы и еще без самого себя — вечного и бессмертного, без себя — богоподобного. Вне Богочеловека нет человека, но есть существо ниже человека, нечеловек. Кто же без Богочеловека человек? — всегда раб смерти, греха и диавола. Только Богочеловеком человек и достигает поставленной Богом цели: становится богом по благодати, и этим достигает совершенной полноты своего существа и своей личности. Он достигает своей Божественной вечности через Богочеловечность, живя в Богочеловеческом Теле Церкви «со всеми святыми», становясь богочеловеком по благодати через святые таинства и святые добродетели. И окрыляет его радость слов святого Василия Великого: «Человек — это существо, которому приказано стать богом».
Созданный потенциальным богочеловеком человек в Богочеловеческом теле Церкви стремится ум свой уподобить Божественному уму, преобразить его в Божественный ум (мы имеем ум Христов — 1Кор.2:16); совесть и волю свою уподобить Божественной совести и воле и преобразить в Божественные, тело свое уподобить телу Богочеловека и преобразить в Божественное тело (тело… для Господа, и Господь для тела — 1Кор.6:13). Становясь богочеловеком по благодати в Церкви и Церковью, человек возвращает себя к догреховному богоподобию (Парастас «по подобию возведи, древнею добротою возобразитися»), восполняя себя красотами христоподобия (Гал.4:19; Гал.3:27, Рим. 8:29). Без Богочеловека человек всегда находится в опасности уподобиться диаволу, ибо грех есть в то же время и сила, и образ диавола и, работая (рабствуя) вне Богочеловека греху, человек добровольно становится подобным диаволу, становится своим диаволу: Кто делает грех, тот от диавола (1Ин.3:8).
Нельзя забывать, что главная цель диавола — обезбожить человека, лишить его богоподобия, оторвать от Богочеловека и превратить, таким образом, в подобное себе существо. Гуманистический антропоцентризм есть, по существу, диаволоцентризм, ибо и тот, и другой желают одного: быть самим собой, самим в себе и для себя. Так они, в действительности, ввергают себя в царство «второй смерти», где нет Бога и нет ничего Божьего (Откр.21:8; Откр.20:14). Все вышесказанное есть не что иное, как евангельский, апостольский, святоотеческий теантропизм (евангельское, апостольское, святоотеческое учение Богочеловечества).
Европейский гуманизм во всех формах: от самой примитивной до самой сложной и тонкой, от фетишистского до папистского, — основан на вере в человека в его психофизической данности и историчности. Существо любой формулы гуманизма есть человек как высшая ценность и высший критерий: «Человек есть мера всех вещей и существ», — а потому все формы гуманизма, по существу, имеют языческое происхождение. Все формы европейского гуманизма, появившиеся и до, и во время эпохи Возрождения, и после нее, все протестантские, философские, религиозные, социальные, научные, культурные, политические формы гуманизма постоянно, вольно или невольно, стремятся к одному: верой в человека заменить веру в Богочеловека, евангелием по человеку заменить Евангелие Богочеловека, человеческой философией и культурой заменить Богочеловеческую, — одним словом, жизнью по человеку заменить жизнь по Богочеловеку.
Все это длилось веками, пока в 1870 году на 1 Ватиканском соборе не воплотилось (не соединилось) в догмате о непогрешимости папы: этот догмат стал одним из главных догматов папизма. Поэтому на 2 Ватиканском соборе в наши дни так упорно и искусно защищалась неприкосновенность этого догмата, ставшего эпохальным событием для Европы, особенно ее апокалипсиса, в который она уже вступила. Этим догматом европейский гуманизм пришел к своему идеалу и идолу — человек провозглашен верховным божеством, европейский гуманистический пантеон получил своего Зевса.
Искренность — это язык истины, догмат о непогрешимости папы-человека есть не что иное, как возрождение язычества, языческой аксиологии и критериев истины. Страшно сказать, но это нужно сказать: догматом о непогрешимости папы догматизирован языческий гуманизм, прежде всего эллинский. Догматизирована как высшая ценность и высший критерий эллинская культура, поэзия, философия, искусство, политика, наука: «человек есть мера всего»; т.е. догматизировано язычество, догматизирована автаркия (главенство) европейского человека, к чему стремились все формы европейского гуманизма.
Догмат о непогрешимости папы — это «Ja-Sagung» Ницше всему творчеству европейского человека, его культуре и цивилизации. А они по целям и по методам преимущественно языческие. Заповедь Богочеловека: Ищите же прежде всего Царства Божия и Правды Его, и это все (что потребно для этой временной жизни) приложится вам (Мф.6:33), а европейская гуманистическая культура чуть ли не все объявила целью человека и материалом его труда! Богочеловек — единственный Спаситель человека от греха, смерти и диавола, единственный Обновитель человека, воскресивший и вознесший его, даровавший ему вечность и бессмертие, и обожение, ясно указал цель человеческого существа и его жизни стать совершенным, как Бог (Мф.5:48), а европейский человек узаконил все, что захотел, в качестве цели для человеческого существа.
Истинно евангельское изречение: «Весь мир лежит во зле» — и после подвига Богочеловека (1Ин.5:19—21), более того, по слову св. Апостола Павла, диавол есть бог века сего (2Кор. 4:4). С миром, добровольно лежащим во зле, у последователя Христа не может быть согласия. Последователь Христа не может, не попирая Истину евангельскую, идти на согласие с гуманистическим человеком, оправдывающим и догматизирующим все земное, Здесь всегда выбор: Богочеловек или человек, европейский человек выступает как законодатель, — здесь нет места Богочеловеку, поэтому в гуманистическом царстве Его место занимает Vicarius Christi (наместник Христа), а Богочеловек оттеснен на небо, что является своего рода Его развоплощением.
Догматом о непогрешимости присвоив себе все права и класть, принадлежащие только Богочеловеку, папа, в действительности, провозгласил себя Церковью в папистской церкви и стал в ней всеми и всем, потому-то догмат о непогрешимости папы стал верховным догматом папизма, и папа от него не отречется никакой ценой, пока он является папой гуманистического папизма.
История человеческого рода знает три главных падения: Адамово, Иудино и падение папизма. Сущность грехопадения всегда одна: суть его есть желание с помощью самого себя стать добрым, совершенным, стать Богом, но этим человек, не осознавая того, уподобляется диаволу, ибо и он хотел с помощью себя стать Богом и собою заменить Бога. И в этом гордоумии он сразу стал диаволом, полностью отделенным от Бога, и против Бога. В этом гордом самообмане и состоит существо греха и существо диавола — сатаны. А это есть, не что иное, как желание остаться при своем естестве, не желать в себе ничего, кроме самого себя, и диавол весь в том, что не желает иметь Бога в себе, в том, что желает всегда быть самим собой, самим в себе и для себя, герметически закрытым от Бога и всего Божьего. А это суть вечный эгоизм и себялюбие, обращенные на вечность. Таков, по существу, и гуманистический человек: всегда в себе, при себе, для себя, всегда дерзко замыкающийся в себе от Бога, и в этом вся суть гуманизма, вершина которого — желание с помощью зла стать добрым и с помощью диавола — Богом. Отсюда и диавольское обещание нашим прародителям в раю, что с помощью его (диавола) они будут, как боги (Быт.3:5).
Человеколюбивым Богом человек создан как существо, имеющее возможность с помощью Бога стать богом по благодати, чтобы на основе богоподобия своего существа он добровольно построил, создал себя с помощью Божией в богочеловека. Но человек по своему свободному выбору устремился через грех в безгрешность, с помощью диавола пожелал стать Богом. И наверняка стал бы на этом пути своего рода диаволом, если бы Бог, по Своему безмерному человеколюбию и великой милости Своей, не вмешался, став Богочеловеком, и не возвратил, не направил бы его к Богочеловеку и не ввел бы его Церковью — Телом Своим — в подвиг обогочеловечения через святые таинства и святые добродетели. И тем самым Господь дал возможность человеку возрасти в мужа совершенного, в меру возраста Христова (Еф.4:13) и этим достигнуть Божественного предопределения о себе: добровольно стать благодатным богочеловеком. Падение папизма — это желание заменить Богочеловека человеком.
В нашем человеческом мире, по словам св. тайновидца Иоанна Дамаскина, только Богочеловек Христос есть «единственное новое под солнцем». И это — вечно новое: и Своим Богочеловеческим подвигом, и Своей Богочеловеческой Личностью, и Своим Богочеловеческим Телом — Церковью. А человек только в Богочеловеке нов, всегда и вечно нов — во всех своих событиях на пути спасения, освящения, преображения, обожения, обогочеловечения. В земном мире все стареет и умирает, только человек как благодатный человек, «сотелесник Христов» не стареет и не умирает. Вступивший в Церковь Богочеловека и ставший ее частью, органической частью святого и вечного Тела Христова, в котором личность развивается и непрерывно растет возрастом Божиим (Кол.2:19) — в мужа совершенного, в меру возраста Христова (Еф.4:13) человек вечно возрастает и развивается в Божественную бесконечность, которую он получил от Трисолнечного Божества, быв сотворен богоподобным.
Богочеловек так исключительно нов и единствен, что в действительности Истина — через Него произошла (Ин.1:17) и через Него осталась в нашем человеческом мире. Все, что до Него и без Него, не может заключать в себе Истины, ибо только Богочеловеческая Ипостась есть Истина: Я семь истина (Ин. 14:6), и нет для человека Истины, кроме Богочеловека, ибо нет человека без Богочеловека.
Все новое — от Богочеловека и в Богочеловеке: сначала Он Сам, затем спасение и учение о спасении и путь спасения. Исключительно ново в человеческом роде Богочеловеческое слово: различать грех и грешника, ненавидеть грех — любить грешника, убивать грех — спасать грешника, не убивать грешника за грех, но спасать от греха. Потрясающая иллюстрация этого: женщина взята в прелюбодеянии. Всемилостивый Спас отделил грех женщины от ее богоподобного существа, осудив грех, помиловал грешницу: И Я не осуждаю тебя; иди и впредь не греши (Ин.8:11). Это путь Православия в спасении грешника от греха, путь Св. Предания, богомудро закрепленный в Православной Церкви всеми св. отцами и боговдохновенно выраженный св. Симеоном Новым Богословом: «Добро, сделанное не добрым образом, не есть добро».
В свете евангельского Св. Предания является противоевангельским и антихристовым убивать грешника за грех, и никакая инквизиция не может быть оправдана, тем более не может быть святой. В конце концов, все формы гуманизма убивают грешника за грех, уничтожают человека с его грехами, ибо они (эти формы) отвергают Богочеловека, в Котором только спасение человека от греха, смерти и диавола. Кто не за Богочеловека, тот тем самым против человека, тот есть убийца человека и самоубийца, ибо делает человека жертвой греха, смерти и диавола, от которых спасает только Богочеловек. Поступая так с грешником, гуманистический человек неминуемо совершает самоубийство, убивает душу свою, себя самого отдает в ад, в вечную дружбу с диаволом, этим человекоубийцей от начала (Ин.8:44). А над всем этим безгранично господствует этический гуманистическо-иезуитский догмат: «цель оправдывает средства».
Что Богочеловек дает человеку, чего никто другой не может дать? — Победу над смертью, грехом и диаволом, вечную жизнь, истину, правду, вечное добро, любовь, радость, — всю полноту Божества и Божественных совершенств. Благовествует Апостол: Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его (1Кор.2:9).
Отсюда: воистину только Он, чудесный Богочеловек, есть «едино на потребу» человеку на земле и на небе (Лк. 10:42). Отсюда: только Богочеловек и имеет право требовать от людей то, что никто до Него не мог требовать: чтобы каждый человек больше любил Его, чем родителей, братьев, сестер, детей, друзей, землю, Ангелов и что-либо еще на небе или на земле (Мф.10:37—39; Лк.14:26; Рим.8:31—39).
Второй Ватиканский собор есть возрождение всех форм европейского гуманизма, эксгумация всех сгнивших трупов, ибо с тех пор, как Богочеловек в земном мире, любой гуманизм — это труп. А все это потому, что собор упорно стоял на догмате о непогрешимости папы-человека. С точки зрения Вечно живого Богочеловека Господа Иисуса Христа, все гуманизмы, по крайней мере, кажутся преступными утопиями, ибо во имя человека разными способами убивают человека в его психофизическом существе, отцеживают комара, а верблюда проглатывают, и догматом о непогрешимости это беззаконие догматизировано. Все это ужасно, ибо этот догмат есть жуткое отпевание всякого гуманизма, от ватиканского догматизированного до сартровского сатанизированного. В гуманистическом пантеоне Европы замерли все боги во главе с Зевсом, они мертвы, пока в их угасшем сердце не вспыхнет самоотверженное покаяние с муками, преображениями, вознесениями, — и тогда не было бы конца их славословиям всегда Животворящему и Чудотворящему Богочеловеку, воистину Единственному Человеколюбцу неба и земли.
В чем суть догмата о непогрешимости папы-человека? — В лишении человека Богочеловека. Над этим трудятся все формы гуманизма, в том числе и религиозный. Они возвращают человека к язычеству, к двойной смерти: духовной и физической. Удаляясь от Богочеловека, всякий гуманизм постепенно превращается в нигилизм. Об этом свидетельствует крах всех форм гуманизма во главе с папизмом, прямым или косвенным родителем всех форм европейского гуманизма. Катастрофический крах папизма заключается в догмате о непогрешимости папы, этот догмат есть вершина нигилизма, ибо им европейский человек окончательно объявил, что ему Богочеловек не нужен, и Богочеловеку нет места на земле, ибо Vicarius Christi Его полностью заменяет. И действительно, этим догматом живет, его исповедует, за него держится всякий европейский гуманизм, который есть восстание против Богочеловека Христа.
Богочеловек повсюду заменяется человеком, который возводится на все европейские престолы, а в результате существует уже не один Vicarius Chrisci, но их бесчисленное множество, только в разных одеяниях, ибо, в конце концов, догматом о непогрешимости папы провозглашен безгрешным человек вообще, и теперь Европу бороздят тысячи ватиканских и протестантских пап, между которыми нет существенного различия, ибо папизм — это первый протестантизм, по словам A.C-Хомякова.
Непогрешимость — это естественное, Богочеловеческое свойство и естественная Богочеловеческая функция Церкви, Богочеловеческого Тела Христа, которому Он — вечная Глава, будучи Богочеловеком, Второй Ипостасью Пресвятой Троицы. Догматом о непогрешимости папы последний, на самом деле, провозглашен Церковью и занял место Богочеловека. Это заключительный триумф гуманизма, и в то же время это и вторая смерть (Откр.20:14; Откр.21:8) папизма, а вместе с ним и всякого гуманизма. Но по отношению к Истинной Церкви Христовой догмат о непогрешимости папы есть не только ересь, но и ересь над ересями, ибо ни одна ересь так решительно и глубоко (интегрально — серб.) не восставала против Богочеловека и Его Церкви. Несомненно, это ересь над ересями, кошмар над кошмарами, злостное изгнание Господа Иисуса Христа с земли, новое Его предательство, новое распятие Христа, только не на деревянном кресте, а на золотом кресте папского гуманизма. А это то, что человек называет адом.