banner banner banner
Националист. Элитизм. Часть I
Националист. Элитизм. Часть I
Оценить:
 Рейтинг: 0

Националист. Элитизм. Часть I


Только очень волевой человек, настоящий диктатор мог бы остановить, образумить толпу акцией жестокой расправы. Каждый восточный тиран про это знает. Именно на востоке элита более воинственна и, можно сказать, дика. Но ведь она создается из одного и того же традиционного материала. Каждый отец, семейный диктатор в Азии знает, если он проявит малодушие и доброту, это обойдется дорого и ему и семье. Дети вырастут никчемными. И общество обвинит в этом именно такого слабого отца.

Конечно на востоке есть очень древние города. Но народные бунты в этих городах очень редкое явление. Может только вольнолюбивый Самарканд может похвастаться своеволием своего населения, что даже великий завоеватель Тимур старался обезопасить себя актами устрашения. Но как только внук Тимура Улугбек занялся не тем, чем занимаются правители, построил обсерваторию, изучал небо и звезды, его тут же сверли и казнили. Правда это сделала не толпа. На востоке толпа никогда не имела значение. Поэтому европеизированные аборигены и гости задают себе вопросы. У вас, мол, такой диктатор во власти, он правит тридцать лет, вокруг такая коррупция, а вы молчите. Однако, где на востоке какой-нибудь аристократ добровольно ушел с поста? Где, какой диктатор просидел на троне мень десяти лет? И какой современный автократ до арабской весны не проводил референдумы о продлении срока власти? Куда бы вы не посмотрели в Азии, везде проводились и проводятся до сих пор референдумы о продлении срока власти (Хосни Мубарак правил 30 лет, йеменский диктатор Салех правил 33 года, ливийский вождь Каддафи почти 42 года и так далее). И народ этому доволен. Так изображают конечно пропагандисты. Просто в Азии, в том числе во всех арабских странах, проживающие в городах – это все бывшие кочевники. И диктаторы где силой, а где так называемыми реформами затащили вывших провинциалов в города. Какой бы вы город не взяли, пусть даже очень древний, какое бы государство, пусть даже и пост советское, но в этих городах проживает население с малым сроком урбанизации.

Все конечно же могут придраться, что в пост советских новых независимых государствах урбанизация состоялась еще при большевиках. Еще первый диктатор Сталин (тоже правил больше 30 лет) провел модернизацию. А по всем канонам социологии промышленная модернизация сопровождается массовой миграцией населения.

Да, на самом деле, в СССР происходила массовая миграция в разные в стороны населения. Внутренняя миграция из-за коллективизации, когда люди бросали хозяйство и бежали в города или миллионы людей лишали свободы, отправляли в лагеря, рубить лес в Сибири. На стройки первой пятилетки записались миллионы рабочих, там и осели, создали семьи, появились дети. Советская власть подобрала и обучила миллионы людей, создала свою техническую и культурную интеллигенцию. Но не в степи же они учились! Если брать СССР, Россию, все пост советские государства, за исключением может быть Прибалтики, за тот самый азиатский феномен молчания, только не знающий, чем сопровождалась эта модернизация, может задавать такие вопросы. Чтобы проявился духовный бунт, произошел пост модернизм, необходима преемственность поколения. То есть молодую крестьянскую интеллигенцию, да, очень талантливую, должны были встретить старорежимные не просто интеллигенты, а просто горожане. Если среди горожан оставили одних безродных людей, то молодые интеллигенты подобны хищникам, рожденным в неестественных условиях (эта метафора не оскорбление, это чтобы было понятно). Если выпустить этих милых зверушек в природу, они погибнут. Только у человека происходит не физическая, а духовная гибель. Гибель духа. И то даже несмотря на то, что советская идеология вдохновляла сотни миллионов людей на всякие подвиги. Ведь на самом деле же вдохновляла. Потом эти миллионы людей не поняли, почему их огромная великая родина пала. И пали духом.

Ревкон отвечает.

Для того чтобы модернизация проявилась в урбанизированной массе. Эта озаренная знанием масса желала бы свободы и демократии, а именно это подразумевается под урбанизацией – просвещение, обучение населения для нужд сложного хозяйства, эта масса должна быть не только тотально эгалитарной. Эта масса не должна быть исключительно крестьянской. Потому что зеремиды всегда подстраиваются под обстоятельства подобно их крепостным предкам, подобно всем крестьянам земного шара. Они молчат, соглашаются с единственной целью – не только выжить, но и получить у системы блага. Смирный телок двух маток сосет. Подобная пословица могла появиться только в традиционном мире.

Глава 6

Саргун

На северо-западе Индии есть штат Пенджаб.

Чем он отличается от других индийских штатов? Здесь не пойдет речь о противоречиях с Пакистаном на тему мусульманства.

В Пенджабе проживает религиозная община сикхов. Сикхи -это этноконфессиональная группа. В перевод с хинди сикх переводится как «ученик». Религия сикхов – это самостоятельная религия. Она появилась на стыке двух миров: мусульманского и индуистского. Произошла духовная синкретика и появилась самостоятельная вера сикхов. Сикские гуру развили учение, для которого не нужны ни жрецы, ни обряды. Нужно просто любить Бога, которого нельзя уместить в размерах одной страны. Это немного напоминает агностическое учение с точки зрения европейцев. Есть в сикхизме нечто протестантское, где для связи с Богом не нужны посредники.

Но не сикское учение нас интересует.

Если есть необходимость объяснить основу этнического превосходства, когда один народ смотрит с высокомерием, с высока на другой, то сиксизм приходит на помощь.

Здесь не требуется никаких научных слов и глубокого анализа процесса. Все люди во что-то верят. Одни верят в бога, другие в себя и в материальные ценности. Атеистов сегодня сотни миллионов. Многие верующие формально выполняют обряды и по сути нисколько не отличаются от воинствующих атеистов. Воинствующие атеисты выглядят даже честнее, они хотя бы не врут людям, что верят в Бога.

Гораздо хуже если в среду верующих внедрились лицемеры, которые формально выполняют обряды, а в душе остались мелкими людьми. Сегодня, в рыночное время многие подобные мещане мунафики думают о прибыли и только о прибыли. Они усердно молятся, но в душе думают о деньгах. Собственно мунафики были всегда. Появились даже всевозможные секты мусульман и христиан, которые проповедовали свободу воли. Конечно в подобных поисках есть свои плюсы. Есть минусы. И некоторые люди действительно приносят пользу обществу, особенно если это ученые, которые делают открытия. Но есть такие, их большинство: они ничего не открывают, пользу не приносят, работают на себя и свою семью, но гордятся свои показным рвением. Кого они обманывают?

Ну так вот, чтобы объяснить не только современную жадность большой массы людей, а жадных людей, эгоистичных, хитрых, – подлых сегодня очень много, так много, что это превращается в угрозу всему роду человеческому. Видимо, многим людям технический прогресс ни к чему. Они только используют его возможности для себя. Если, к примеру, люди некультурные, невежественные, лицемерные, они будут использовать все возможности, как и их предки, чтобы только обогатиться. Обогатиться и показать свое богатство другим людям. Они думают, чем больше у них будет денег, тем они будут выше, авторитетнее остальных людей. Это становится заразительным, другие зерефы заражаются от подобных активистов и стараются от них не отставать. Более того, быстро разбогатевшие невежественные люди тут же заявляют о патриотизме. Если конечно это официальные люди. Кто не относится к правящей элите, стараются показать, что они не бедные люди, что они не хуже других. И даже бедняки стараются сделать все, чтобы не выглядеть бедными и несчастными перед другими. Это превращается в соревнование, в гонку – кто что может показать другим. Если один строит дом, то другой строит рядом дом повыше. Если один покупает дорогую машину, другой покупает машину еще подороже.

Кто же будет за это платить?

Конечно государство, в котором они живут, работают, может быть воруют, может быть и нет, но платить за эту гонку и соревнование кто есть современная элита, будет сам этот народ. И подобный народ не против платить за все. Но каждый думает, что он хитрее всех. Он всех обманет. Он сделает все так, что разбогатеет, но никто не скажет ему ничего, потому что и сосед его, родственник его будет делать то же самое. Весь народ такой хитрый?

Но ведь так не бывает!

Бывает.

Если зерефам внушить, что каждый человек, а не авторитетный, уважаемый, разумный человек есть «личность», то подобном зерефу безразлично, кто на самом деле авторитет. Каждый зереф будет мнить о себе, что он является почти богом. Богом! Этот одинокий, несчастный на самом деле человек возомнит себе, и, одновременно, будет знать, что он лицемер.

Итак.

В сикхизме есть два бога. Одни Бог – это Бог абсолют. Он источает только любовь. Это не Бог одного народа – он никого не ведёт и не наказывает. Он источает милосердие и любовь, лишен ненависти и пристрастий. Бог рассматривается с двух сторон – как Ниргун (абсолют) и как Саргун (Бог внутри каждого человека). До творения Бог существовал как абсолют сам по себе, но в процессе творения он выразил себя. До творения не было ни книг, ни учения, ни добра, ни зла, ни славы, ни доблести, ни мужского, ни женского. Когда Бог захотел выразить себя, он сначала нашёл свое выражение через имя, и таким образом появилась природа, в которой Бог растворён и присутствует повсюду, распространяясь во всех направлениях.

И вот вместе с рынком от Ниргуна ничего не осталось!

Остался только размноженный рекламой массовый Саргун в каждом эгоистичном и ничтожном существе. Нет, каждая так называемая «личность» думает, что она выше, значительнее, уважаемее всех остальных. Говорят, что рынок развивает полезную конкуренцию. Если, к примеру, миллионы дикарей саргунов жуют, выселяться, гордятся собой, танцуют, поют (иногда и патриотичные песни) – это полезно? Это полезно для них, для народа? Есть ли у них будущее. Среди них есть такие крикливые знатоки рыночных законов, что кажется, что они сами их придумали.

На самом деле – то такая же показуха и гонка, чтобы показать себя выше других.

Для традиции и традиционного народа показать себя выше всех остальных есть основное счастье. Другого счастья не бывает. Именно, чтобы преодолеть эти ценности, другие бывшие традиционные люди из Европы, то есть предшественники современных саргунов устраивали революции, искали свободу, демократию, устраивали даже революции, войну друг с другом, чтобы все свои действия сделать рациональными. Это значит, что поют и танцуют они к назначенный час отдыха. Когда положено отдыхать, а не воровать, потом танцевать в ресторанах на ворованные деньги. Нет, в Европе тоже есть коррупция – никто не отрицает, но эта коррупция не имеет зубов. Европейцы не зубов лишились, они забыли свои старые привычки. Отбросили традиционные законы на помойку, потому что они были им уже не нужны.

Конечно они традицию полностью заменили деньгами. Они сделали из денег божество. И после этого поставили свое тело на самое высокое место в ряду человеческих ценностей. Рыночные правила потому всех называют личностями, даже если эти люди не заслуживают называться личностями, ничего не сделали, ничего не придумали в науке, но все личности имеют тело. А раз есть тело, значит есть и личность. Не может же тело есть и веселиться само по себе. Каждый обладатель тела ест и веселится. Но прежде покупает, тратит свои деньги. И европейцам, такие они зануды, важно откуда эти деньги в кармане появились, хотя они говорят, что считать чужие деньги не прилично, а вот бывшим зерефам все равно. Весь народ, к примеру знает, откуда деньги у танцующего, веселящегося чиновника, и делает вид, что этот чиновник – самый честный человек. Зачем с этим чиновником ссорится? Лучше с ним дружить, хвалить его, улыбаться ему. Нет ничего ненавистнее для таких людей, чем какой-нибудь «отброс», честный, нищий интеллигент.

Чтобы сделать встречу с нищим, но принципиальным интеллигентом невозможной, начинается реформа образования. Никто специально не придумывает унижать учителей. Но именно реформой образования создаются нравы, чтобы с самого раннего возраста учиться танцевать, веселиться, смеяться над принципиальными людьми, считать их дураками. Это ведь Восток. Это рыночная Азия.

Но ведь на самом деле не вся Азия такая.

Да, на самом деле не вся Азия такая. Любители праздного рыночного мира частно ссылаются на пример Кореи, Японии, Сингапура. Мол, если бы мы с самого начала были бы самостоятельными, мы были бы не хуже Сингапура и Японии. В социальных сетях такое заявление – обычное заявление. Правда приятно? Всем приятно такое читать и особенно слушать. Патриотов очень много везде.

Конечно вся эта Юго – Восточная Азия – это страны рисовой культуры.

Что это такое?

Это когда полдня стоишь по колено в воде. Заботишься, чтобы вода всегда была, чтобы рис не засох. И такое стояние несколько месяцев, пока рис не созреет. Это кропотливый труд под палящим солнцем. Это не сидение на одном месте полгода и созерцание состязания поэтов и певцов. Например, в Японии очень ценят поэзию. Но это никогда не мешало японцам выращивать рис. Даже у самого императора – сына солнца богини Аматерасу было свое рисовое поле.

Глава 7

Шовинизм.

Никогда племенной, он же этнический национализм не переходил границы со своими соседями – точно такими же племенами. В любой войне существовали неформальные правила. Например, в Великую Отечественную войну никто не стрелял по водовозам или когда воины справляли естественную нужду. Все хотели пить и понимали что такое жажда. Все ходили по естественной нужде. Все люди это делали, делают и будут делать, пока род людской существует на земле. Даже заклятые враги сохраняли некоторый кодекс чести. Вот так и племена без крайней необходимости не переходили на чужие участки. Нигде не было пограничных столбов, какие появились в эпоху модерна, но все знали, что за холмом, горой, рекой, лесом уже чужая территория, нельзя туда ходить. И переходить ее с любой целью, хоть охоты, хоть за своим потерявшимся скотом строго запрещается. Иначе соседнее племя воспримет это как агрессию. Кому же хочется просто так из-за дурака или растяпы вступать на тропу войны?

Но все изменилось в конце XVIII  века.

Толпы плохо вооруженных, полураздетых людей под трехцветным знаменем Французской революции вырвались на свободу – за пределы Франции. Это та самая La Grande Armеe (фр. Великая армия) начала так свой революционный поход на монархии Европы. Сначала неуверенные и пугливую, ведь солдаты были полураздетыми, облаченные почти в лохмотья. Затем революционные полки показали все более уверенную поступь победы: голые революционные крики заменила венная тактика.

Прежде чем побеждать, нужна идея. То есть крики, привычные в одной французской деревушке, могли быть непонятными для горожан: у тех были свои слова и культура. Например, у парижан был очень популярен клич «к оружию!».

Но что могло объединить эту разрозненную разношерстную толпу, так это состоявшееся республиканское гражданство. Все люди равны! Свобода, Равенство, братство! (фр. Libertе, Еgalitе, Fraternitе). Все французы значит свободные, равные друг другу как братья.

А кто же тогда был не братом французам?

Это как раз пруссаки. Это коалиция из европейских монархий. Это те соседи, которые нападали на свободную Францию в неприятельской форме и с оружием в руках.

И вот тогда-то в рядах Великой армии появился отчаянный рубака, храбрый солдат, легендарный персонаж для будущих французских комедий – Николя Шовен. Но пока он только зародился как явление буржуазного патриотизма. Наполеон Бонапарт, всем известно, проиграл объединенному европейскому феодализму. К 1830 году в народе уже забыли о трехцветном знамени революционных отрядов. Во Францию вернулись бурбоны и белое знамя аристократии. Над старыми солдатами, ветеранами армии Наполеона стали смеяться прилюдно. И вот тогда-то появился Шовен, – подвергаемый насмешкам персонаж патриота фанатика, который даже спал, завернувшись в трехцветный флаг революции.

Потом конечно патриотичная оболочка от легендарного персонажа отпадет. Николя Шовен, как символ личной преданности делу исчезает. Останется только начинка для массового использования. Но эта начинка под видом шовинизма будет иметь другое значение, а именно будет означать превосходство. Уже другие люди, «граждане» начнут показывать, что они выше всех, что они доминируют, что они выше других народов.

На самом деле шовинизм и расизм надо рассматривать как возможность выразить старую племенную ксенофобию. Никогда еще понятие «свой – чужой» не имело такого размера, а только после модена – буржуазного перерождения деревенской массы. Все племена на свете, в любой части земного шара отвергают чужих, не родственных им людей. Но им никогда не приходилось это отчуждение записывать на бумагу. Когда появились буржуазные республики и всех записали гражданами, в новой конституции появились записи. Ни один зереф, ставший в результате революции гражданином, не мог записать в гражданском законе, что он превосходит другого зерефа. В республиканской конституции наоборот, всегда писали о всеобщем равенстве, что отныне больше нет никаких сословий.

Но конституции всегда пишут ремиды, образованные, обученные грамоте люди. До написания новой конституции и до революции ремидов (или зеремидов) возбудили просветители. Эти просветители самыми первыми провозгласили о своем равенстве с аристократами. Потому что они прочитали больше книг. Аристократы танцевали на своих балах, шили роскошные дорогие костюмы, показывали друг другу наряды, от скуки вызывали на дуэль. И только сыновья провинциальных чиновников в этот момент расширяли свою эрудицию. До такой степени расширили, что поняли – это они на самом деле элита, они, а не столичные штучки. Чтобы преодолеть феодальные касты, нужно сообщить о своих выводах другим людям. Когда одно наложилось на другое, даже темные зерефы – главные уши зрителей со своей сельской ксенофобией были вынуждены согласиться – да, все люди равные, все люди – граждане.

И только когда зерефы переоделись в солдатский костюм и подняли над собой знамя революции, они понесли в Европу не только Кодекс Наполеона. Они понесли в европе свой деревенский дух. На поле боя нет никаких философов, нет никаких просветителей. Поэтому, занимая города, победители заявляли о своем превосходстве. Более того, они настаивали на врожденном превосходстве, как если бы они были не солдатами, а шовинистами. Именно с Великой Армией, когда она переступила границы Франции, все связывают появление национализма. Но никто не мог понять, откуда у республиканцев столько гонора. Ну не может быть у революционера даже в виде военной силы и солдатской массы такого снобизма. Все революционеры на свете несут революционный дух. Они всегда рвут стереотипы и вместе со стереотипами на землю падают и традиции. Все традиции мира стоят и стояли и будут стоять на страже благородны привилегий. Именно традиция всегда поддерживает старую и вечную иерархию. Чернь не может быть равна аристократии – это главный постулат всех традиционных схем.

И именно революционные солдаты придумали, даже если бы они не хотели, свое превосходство, передали дух  революционного превосходства. Сколько было в этом духе революции и сколько  первобытной ксенофобии, никто  не знает. Но первобытное чувство родства, которое  теряется из-за цивилизации (а что такое цивилизация? Это подчинение республике), из-за постоянной миграции по причине голода, нищеты, революции, войны  сохранилось в большой массе. Не может человеческая солидарность исчезнуть сразу, она принимает разные виды.  Поэтому родство по крови  было заменено на родство по духу, в данном случае буржуазном корпоративному духу. И этот буржуазный корпоративный дух новых "родственников" всегда  везде принимал и принимает  до сих пор  вид    национализма.

Дикая первобытная ксенофобия локальной ненависти к чужакам превратилась в цивилизованную ксенофобию и проявилась в политике. Националисты стали появляться и тут и там. Сначала по всей Европе, везде, где побывал Наполеон. Потому о Наполеоне забыли, но остался его Кодекс.