Больница Людей и Нелюдей

Сурина:

Мне едва исполнилось двадцать пять (совершеннолетие у вампиров), когда отец решил избавиться от любимой дочери, торжественно сдав ее на руки одному из самых жестоких и сильных вампиров этого города, главе соперничавшего с нами клана. Моего мнения, естественно, никто не спросил. Да властному родителю и неважно было, что думает о возможном браке его малолетняя дочь. Улучшить отношения с могущественным кланом – это важно. А жизнь дочери после свадьбы… Да кому интересны подобные пустяки?

И люди, и нелюди здесь мало заботились о чувствах тех, кого отдавали в неволю по брачному контракту. В принципе, я с детства прекрасно понимала, что меня ждет. Но вот к выбору любимого батюшки оказалась не готова. Мой жених считался любителем чрезвычайно жестоких забав и кровавых зрелищ. Братья часто обсуждали меж собой его жертв, не заботясь о том, кто их может услышать, и мне совсем не улыбалось пополнить этот немаленький список.

Колледж при больнице, принимавший всех желающих, независимо от расы, пола и возраста, показался мне идеальным вариантом. Несколько подкупов, пара-тройка угроз, показанные вовремя клыки, – и вот я уже в его стенах, обучаюсь медицине, традиционной и не совсем. Восемь лет интенсивной учебы, ординатура, теперь я – полноправный сотрудник этого учреждения. Но, Бездна, богиня судьбы явно хотела вдоволь поиздеваться надо мной.

Не успела я возрадоваться своему первому месту работы, как инкуб, никогда не питавший ко мне особо теплых чувств, решительно всучил мне шефство над этой клушей, безмозглой человечкой. Теперь я считалась для нее и мамкой, и нянькой, и единственной добровольной защитницей. Меня такое положение дел бесило невероятно, так как я ненавидела брать на себя ответственность за кого-то, кроме самой себя, но до последнего момента я наивно надеялась отделаться малой кровью.

А потом… Потом появился Джеральд и навесил на тушу свою личную печать. Превосходно зная родного брата, я могла поспорить на что угодно: он не отступится. Инка была нужна ему, как новая экзотическая зверушка. Так что выбор у меня был свободный: либо постараться противостоять старшему родственнику, либо с треском вылететь из стен больницы. Бездна!

Инна:

Ближе к вечеру я готова была словно тот вампир, перекусать всех вокруг: мающийся животом престарелый гном, вредная мамаша мелкого тролля, умудрившегося сломать руку, раздражительный и нахальный домовой, язвительная кикимора, отравившаяся спорами мухоморов… Следовавший за мной по пятам Инол оттягивал часть негатива на себя, но и остатков мне хватало с головой, чтобы взбеситься и мысленно сто раз разделаться с окружавшими меня умниками, включая «обитателей» ординаторской.

На экстренном «военном совете», посвященном мне любимой, эти не очень мудрые существа решили почему-то по очереди охранять меня. Мол, меньше вреда ты, Инка, принесешь и себе, и окружающим. Начали с оборотня.

– Инол, а почему я не вижу остальной персонал? – Я глотала уже вторую чашку горячего крепкого кофе, тщетно пытаясь прийти в себя и отвлечься от засасывающей рутины. – То есть по коридорам они проносятся, конечно, но сюда, к нам, не заходят?

– Да все просто, – оборотень, в отличие от меня, «заливался» ромашковым чаем. – Это наша комната, выделенная специально для молодых спецов, которых могут смущать более опытные коллеги.

– Даже так… А где они тогда располагаются?

– Ты у куратора была? Ну вот, на том этаже, в соседних с ним кабинетах.

Я только открыла рот, чтобы задать очередной вопрос, как услышала похожий на механический голос сирин:

– Человечку Инку к куратору. Немедленно.

– Пошли, – поднялся мой спутник. – Погуляем.

Я в ужасе уставилась на мужчину:

– Погуляем? На пятнадцатый этаж пешком???

Оборотень ухмыльнулся:

– На подъемнике поедем. Это завтра с тобой будет Сурина ходить. Вот с ней ты по лестнице набегаешься.

Представив в красках этот кошмар, я вздрогнула и искренне пожелала, чтобы завтра не наступало.

В лифте, высоком и широком помещении, мы ехали одни. И немудрено: медперсонал здесь обладал просто реактивной скоростью и летал по коридорам и этажам собственными ножками.

У кабинета куратора оборотень остановился:

– Меня не звали, так что иди сама. Я подожду здесь.

Как скажете. Я аккуратно открыла дверь и зашла в комнату. Сегодня она радовала глаз ярко-зеленой краской. Как я уже успела выяснить из разговоров в ординаторской, нашему начальнику часто становилось скучно на рабочем месте, поэтому он развлекался как умел. Одной из его способностей было накладывание иллюзий, очень качественных, заставляющих окружающих поверить в реальность увиденного, причем предметы даже на ощупь казались настоящими. Изредка на Сортарина альт Новуса находила блажь, и комнаты и мебель в его кабинете меняли цвет, а иногда – и очертание.

– Вызывали, норн куратор?

Инкуб развалился в кожаном кресле за своим столом, одетый в классический костюм «тройку». Красавчик, конечно. Глаза ярко-синие, нос идеально прямой, губы тонкие, волосы каштанового цвета, густые – мечта любителей париков. Как его местные барышни еще на ленточки не разорвали.

– Заходи, Инка. С тобой тут поговорить хотят.

Говорит медленно, нараспев. Барин. Скучающий барин. Ну и кого принесло по мою душу?

Худощавый высокий мужчина, сидевший на стуле напротив хозяина кабинета и проигрывавший последнему как во внешности, так и в одежде, по всем статьям, быстро вскочил, подошел ко мне, внимательно уставился на мою скромную персону, будто пытался что-то найти. «Маска, я тебя знаю». Как его зовут, того умника, что на этажах у людей криком исходил, узнав обо мне?

– Инка? Добрый вечер. Вы меня помните? Я Джадд, врач с нижних этажей, человек.

Я очень рада. И что ты, врач-человек, тут забыл?

– Добрый вечер. Помню. Вы что-то хотели?

Взгляд из просто внимательного резко превратился в холодный и колючий.

– Я пришел убедиться, что к вам не применяют никаких запрещенных методик.

– Простите, что?

– Норн Джадд захотел лично удостовериться, что мы здесь тебя не обижаем.

Явная насмешка в голосе инкуба моему собеседнику не понравилась: Джадд напрягся и, не поворачиваясь, бросил:

– Человек не имеет права находиться на ваших этажах, и уж тем более не обязан на вас работать.

М-да… Диагноз…

– Норн куратор, можно я пойду? Я сегодня жутко устала и очень хочу спать…

– Конечно, Инка. Если у норна Джадда больше нет к тебе вопросов, то ты свободна.

Да плевать мне на его вопросы. Я сейчас здесь же, прямо перед кураторским столом, лягу и усну. Фиг меня кто разбудит до завтрашнего утра.

Равнодушно пожав плечами, я вышла из кабинета, не забыв прикрыть дверь. Инола на месте почему-то не оказалось. Охранничек… Ладно, сама доберусь. Тут идти – один пролет и пару-тройку метров до перехода в общагу.

Лестница «радовала» полнейшей темнотой. Вот что, им трудно лампочку вкрутить, да? Или магический свет «включить»? Или они все чудно видят в темноте? Так я не они. Я тут слепая, аки крот. И сейчас, держась за перила, я медленно и осторожно передвигала ноги, боясь в любое мгновение сверзиться вниз и неприлично приземлиться прямиком у кабинета любимого куратора.

– Позволит ли благородная…

Я, не дослушав, взвизгнула не хуже пилы «Дружба», зачем-то резко подалась вбок, на мужской голос, стукнулась о чье-то костлявое тело, услышала приглушенную цветистую ругань и рванула вверх, по ступенькам. Подальше от всяких маньяков.

Как добежала до комнаты, не помню. Очнулась на кровати, с подушкой в руках. Угу, грозное оружие. Вздохнула, заставила себя включить мозги, ну или то, что от них осталось, встала и начала готовиться ко сну. Завтра разберусь, какой идиот хотел так оригинально свести счеты с жизнью. Все равно припрется лечиться. По синякам узнаю.

Сурина:

– То есть как это – ты бросил её и ушел??? Ин, ты что, не понимаешь, что эта идиотка способна на ровном месте и себе, и другим сто раз шею свернуть???

Оборотень виновато пожал плечами:

– Поступил вызов, я посчитал, что больной важнее…

Бездна, ну вот за что мне все это? Он думал! Больной важнее! Да с этим бегемотом мы тут все в больных превратимся! И глазом не успеем моргнуть! Вот чувствую я, что с ними со всеми так быстро свихнусь! И ведь всего вторая ночь дежурств! Думать не хочу, что будет с моей психикой к концу наказания!

– Иди уж. Рабочий день закончен, топай спать.

– Сури… Ты только не высказывай ей ничего. Ты как-то очень сильно ее невзлюбила. Не надо так.

– Ты ее защищаешь? После того, что она тут натворила всего за пару дней? Ин, я тебя не узнаю! Ладно, посмотрим, что будет завтра. Все, иди. Мне дежурить надо.

Тоже мне, защитник сирых и убогих выискался. Без него разберусь, как с этой тушей обращаться.

Позевывая, взяла заранее приготовленный травяной напиток, плюхнулась на диван и постаралась забыть о насущных делах. Мне нужен отдых, отдых…

– Спишь? – широкоплечий мускулистый мужчина с голубыми глазами уселся рядом, ни капли не стесняясь, властно обнял меня за талию и притянул к себе. Собственник, блин. Я его все же убью. А потом выпью. До дна.

– Сорти, я на дежурстве.

– И когда нам это мешало?

Гад. Высокий красивый гад. Вот почему я никогда не могу ему отказать?

Он ушел под утро, оставив меня выжатой до последней капли. Но, Бездна, как же хорошо! За одну такую ночь я готова простить ему все его гадости… Влюбленная дура, знаю.

Поднялась и вяло поплелась в душ, потом сменила белье и халат. Тухлая кровь, мне предстоит очередной длинный жуткий день, а я уже сейчас мечтаю о подушке, обычной такой подушке, и нескольких часах сна. А ведь я сегодня еще должна по жребию «выгуливать» эту слониху… Боги, за какие грехи???

Инна:

Выспавшаяся, довольная я и злая, сонная вампирша работали сегодня на контрасте. Где бы мы ни появлялись, вокруг нас мгновенно образовывалась пустота. Никто в здравом уме не желал встречаться с дикой, улыбавшейся во все зубы человечкой и злобной, раздраженно сверкавшей глазами кровосоской. Видимо, именно поэтому время до обеда прошло относительно спокойно, не считая случая с дурным сильфом, умудрившимся напиться чистейшего спирта и громко оравшим похабные песни в своей палате.

Гоблинша в столовой, взглянув на нас лишь раз, без вопросов подала все требуемые блюда и поспешила слиться с окружающей обстановкой.

– Дамы, у вас свободно?

И что за псих тут объявился? Мы вдвоем смерили подошедшего подозрительными взглядами. Молодой, довольно симпатичный, высокий… Эй, парень, где-то я тебя видела. И твои темно-синие глаза мне тоже знакомы.

– Занято, – буркнула раздраженно Сурина и вернулась к еде.

– Жаль, – блеснул белоснежной улыбкой так и не опознанный мной тип и нахально уселся на свободный стул.

Вампирша поперхнулась чаем, медленно отодвинула от себя тарелку с плохо прожаренным бифштексом и чуть слышно зарычала:

– Слух проверить не хочешь? Сказано же: занято!

– Неужели? А мне показалось, что две такие милые барышни просто нуждаются в моем обществе.

Так, по-моему, кто-то нарывается… Но высказаться я не успела – смертничек вдруг повернулся ко мне:

– Позволит ли благородная дама пригласить ее на свидание этим вечером?

Челюсти с грохотом отпали у нас обеих. И пока моя сопровождающая обдумывала сказанное, я изумленно выдавила:

– Ты???

– Именно, – ласково и как-то нежно улыбнулся мне неожиданный кавалер. – Вчера на лестнице – я. И волком был тоже я.

Волком??? Так вот откуда я его знаю!!! Тот самый оборотень, которого я «лечила» от головной боли и который потом обслюнявил меня с головы до ног!

– Двенадцатый этаж. Тролли и гоблины с множеством ранений разной степени тяжести, – безэмоциональный голос сирин заставил мою «начальницу» выпасть из раздумий. Подорвавшись из-за стола, она раздраженно рыкнула мне: «Бегом», проследила, как я неуклюже встаю со стула, зашипела что-то нечленораздельное, схватила меня за руку и потащила на выход.

Двенадцатый этаж. Щаз. Я к восьмому уже легла грудью на перила и храбро решила умереть на месте. Причем возможность оторвать собственную конечность, так и находившуюся в клещах у вампирши, меня уже не смущала. Идти дальше я физически не могла. Сурина поминала всеми известными ей словами мою семью и дальних предков, а я тщетно пыталась выровнять дыхание.

На нужный этаж вползло мое полностью разбитое тело. Причем к тому времени большинство пациентов уже получили необходимую медицинскую помощь. Небольшая группка оставшихся больных активно разбиралась кучей сновавших везде врачей. Ни на меня, ни на мой «хвостик» внимания никто не обращал. И слава богу. Может, пронесет, и я тихо постою в уголочке… Прикинусь ветошью…

Не пронесло.

– А вот и новенькая, – Аринор, тот самый тролль, из молодежной компашки, махнул мне лапищей из ближайшей палаты. – Заходи. Посмотришь, поучишься.

Мы с раненым мужиком, таким же огромным и зеленым, как и его врач, скептически уставились друг на друга.

– Она человек!

– Артор, с каких пор ты стал расистом? Заходи, Инка. Нужно же тебе практиковаться.

Ладно, тихонько переступила порог, встала возле двери.

– Инка? Та самая человечка, что чуть не угробила ведьму и послала лесом домового?

О, я смотрю, я уже звезда…

– Угу, – тролль-врач наконец-то закончил с перевязкой и повернулся ко мне. – Кто сегодня с тобой ходит? Сури?

Я только кивнула. Со мной ходит. Охраняет. Блин, стыдно. Взрослая баба, а нуждается в няньке.

– Отлично. Значит, завтра моя очередь.

Счастье-то какое. А эта зеленая гора, которая пациент, сидит и лыбится. Смешно. Очень.

Сурина:

В стародавние благословенные времена, когда эта многотонная туша еще не появилась в нашей тихой и славной больнице, мы с народом поспорили, кто из нас, дошедших до ординатуры нелюдей, станет известным врачом, или хотя бы прославится, быстрей других. Естественно, каждый голосовал за себя, но я в тайне верила, что нас с оборотнем и гнома с эльфийкой в два счета обойдут тролль или леший. Было что-то бесшабашное в манере поведения этих двоих. Наивная. Похоже, самой известной вкоре стану именно я. По крайней мере, шарахаются от меня уже сейчас, безошибочно распознавая среди остальных врачей и стремительно удаляясь в противоположную сторону при моем приближении.

– Они что, издеваются??? Я только дверь открыла и в палату зашла, ещё спросить ничего не успела, а эти дурные эльфийки тут же бросились врассыпную!!!

– Ты на себя в зеркало давно любовалась? – Жур. Умник. Придушу. Выпью. И жалеть не буду.

– М-да. Ну если ты на них смотрела так же, как сейчас на меня, то чему удивляться…

– Р-р-р…

– Сури, ты вообще ночью хоть час спала? Нет? Судя по твоим красным глазам, ты и эту ночь бодрствовала. Неужели такое тяжелое дежурство выпало?

– Тут, думаю, дело не в дежурстве…

– Правда? А в чем тогда? Чем еще можно заниматься в ординаторской? Да еще и ночью?

Эти умники обсуждали меня, ухмыляясь и подмигивая друг другу. Козлы. Все козлы.

– Инка, а правда, что тебя волк на свидание пригласил?

Вот кстати. Умничка, Зикки.

– Ин, будь добр, объясни нашей новенькой, чем ей грозит подобное внимание.

Наконец-то отвлекшись от перемывания косточек мне любимой, оборотень пожал плечами:

– Да вообще-то ничем хорошим. Инка, я надеюсь, ты не согласилась на встречу?

Туша, оседлавшая кресло, беззаботно хмыкнула:

– Не успела. А что было бы?

Я ж говорю: дура. Причем круглая.

– Официально ты стала бы считаться его пассией. Он вернул бы тебе долг и исчез через пару-тройку месяцев.

– Какой долг? Я видела его второй раз в жизни.

– Инка… Оборотням и вампирам нельзя помогать, если не принадлежишь к их расе и не входишь в их клан… Это чревато неприятностями для того, кто помог. В твоем случае этот волк считает, что ты его спасла от долгих часов боли. А значит, он должен тебе если не жизнь, то уж точно эмоции.

– Тихо шифером шурша, крыша едет не спеша… Инол, ты вот сейчас хочешь сказать, что из-за какой-то там настойки он теперь мой должник? Бред.

– Для тебя – да. У нас все намного строже. Мы, вампы и инкубы слывем лучшими любовниками среди других рас. Ты спасла его от физических мук, он теперь должен тебе. Считается, что чувственное наслаждение лучше всего компенсирует долг.

– То есть, если сейчас называть вещи своими именами, он собирается энное количество ночей переспать со мной, а потом быстренько смыться. Я права?

– Можно и так сказать.

Инна:

Прелестно. Просто прелестно. Нет, мне и дома с женихами катастрофически не везло, но чтобы вот так вот… Сексуальный раб! Должник, чтоб его радикулит на пару недель прихватил! Вот всегда мечтала прыгнуть в постель к первому встречному, просто горела от желания! Дурной мир, дебильные обычаи. Щаз. Аж три раза. Так я и дамся. То знак принадлежности вешают, то переспать из чувства долга предлагают. Убила бы сволочей.

Вторая половина дня прошла под девизом: «Прибью любого, кто сунется!» Настроение, и так напрочь испорченное после разговора в ординаторской, уверенно опустилось глубоко ниже плинтуса, когда этот нахальный блохастый псих, не таясь, поймал меня в коридоре возле столовой, прижал к стенке и снова настойчиво позвал на свидание. Ругалась я долго, громко и экспрессивно. Посетители общепита побросали свои места за столиками и высыпали наружу, видимо, страстно желая пополнить свой словарный запас новыми, раньше не известными им красочными выражениями, сравнительными оборотами и редкими эпитетами. Вампирша стояла рядом, кривилась и усиленно делала вид, что со мной не знакома. Блохастик смотрел, в буквальном смысле вытаращив глаза и раскрыв рот. Закончив свою тираду клятвенным обещанием оторвать одному умнику все причиндалы прямо под корень, если он рискнет сунуться снова, я ввалилась в помещение, заказала гоблинше тарелку рыбного супа, мясо с картошкой, кофе и кусок торта с кремом пожирнее и уселась в дальний угол. Мой запал иссяк. А вот страстное желание провалиться куда-нибудь в подвал этого миленького здания, а то и намного ниже, скажем, в ту же Бездну, столь часто упоминаемую Суриной, наоборот появилось. И еще накатила невероятная усталость. Как же меня все достали: что коллеги, что пациенты, что больница, что мир этот…

Ужин съела и не заметила. Сурина молча отконвоировала меня в комнату, проворчала что-то насчет наглых человечек, смеющих отдыхать, пока отдельные нелюди трудятся в поте лица на благо общества, и, мрачно скалясь, отправилась на очередное дежурство. Вот интересно, на что парни в ординаторской намекали? Чем она всю ночь была занята? Неужели кувыркалась с кем-то из врачей на диване? Надо будет обязательно уточнить…

Сон сморил меня почти мгновенно. Там, в вымышленном мире, я искусно била морду нахальному вампиру и таскала за хвост обленившегося оборотня, а потом, довольная, убежала целоваться с гоблином в библиотеке. Муть, в общем.

Глава 5

Беда за бедой – как волна за волной

Утро началось с незапланированного появления в ординаторской нашего непосредственного куратора. Все умные, опытные люди скажут вам, что общение с начальством следует сводить в любой ситуации к минимуму, ибо ничего, кроме постоянной головной боли, такие встречи не несут. Умные, опытные люди и в этот раз оказались правы: довольно улыбаясь, инкуб «обрадовал» нас двумя новостями: во-первых, на нижних, «людских» этажах снова появились трупы, и под подозрением теперь находится любой работник-нелюдь, за исключением главврача (разумеется, подозревать его никто не додумался – себе дороже), так что теперь каждый из нас, включая меня, несмотря на мое человеческое происхождение, может быть в любую минуту вызван к сотруднику правопорядка, специально прибывшему сегодня в БЛиН, чтобы расследовать непонятные «смертоубийства», как выразился Сортарин альт Новус; вторая новость оказалась еще сногсшибательней – у нас появился специалист-хирург, пожелавший в свободное от работы время находиться в ординаторской с молодняком, а не в положенном ему личном кабинете на этаже у «старших» врачей. И, конечно же, не иначе как по издевке судьбы, этим самым странным хирургом оказался уже известный мне волк.

Сурина:

Я наконец-то выспалась. И, похоже, только этот факт мог радовать меня сегодня. Трупы у людей. Мы все под подозрением. Бездна, что за чушь. Кому вообще нужно убивать этих доходяг? Они и сами скоро перемрут все, при их-то низком уровне магии и техники. Что за сотрудник правопорядка? Зачем он здесь нужен? Где они вообще эту непонятную должность откопали? Никто никогда никого не охранял. Каждый в городе жил сам по себе и мог надеяться максимум на своих родичей и представлявший его клан. Судя по недоуменным взглядам Инола и Зикки, куча вопросов в связи со сказанным появилась не только у меня. Но Сорти, гад такой, даже не подумал нам что-нибудь объяснить.

Ну и последняя, добившая всех новость… Поклонник этой туши теперь будет «жить» здесь, с нами. И почему я больше чем уверена, что на его выбор повлияло вчерашнее «объяснение» у столовой?

– Конрад Ортольский, прошу любить и жаловать, – судя по довольной ухмылке куратора, мы в полной… Бездне… Еще и имечко аристократическое… Вашу ж… тухлую кровь… нашла, дура, кому отказывать… Прострел ему в поясницу, вот почему все это свалилось на меня???

Непонятный сотрудник правопорядка объявился сразу же после ухода Сортарина. Человек. Эти идиоты, кто бы они ни были, додумались прислать человека. Да еще и наглого, судя по взгляду. ЧУдно. Я уже предвкушаю веселье…

– Конрад? Ты? Тут?

– Исир! Да быть того не может!

А вот это уже интересно. С каких пор оборотни из высшей аристократии не брезгуют обниматься с чистокровными людьми? Ох, что-то тут нечисто. И почему мне снова хочется покоситься в сторону туши? Как же спокойно здесь было до ее появления!

Инна:

Невысокий полноватый мужчина среднего возраста, с холодными серыми глазами, оттопыренными ушами и чересчур длинным, явно прищемленным не одной дверью, носом, как будто сошел с обложки современного детектива. Это и есть тот самый таинственный сотрудник правопорядка? И что в нем особенного? Почему так напряглась вампирша? А обниматься с блохастым тоже входит в его обязанности? В общем, куча вопросов, но пока ни одного ответа…

– То есть вы уверяете, что не знали заранее, куда именно вас отправят, – в третий раз вроде как задумчиво повторил этот «лже-Пуаро», не отводя от меня своих внимательных серых глаз. Я снова, уже в третий раз, кивнула, ощущая себя китайским болванчиком, и еще сильнее уверилась, что мой нынешний собеседник понятия не имеет, как нужно проводить допросы. Он казался мне не на своем месте, словно лишняя деталь паззла, постоянно мешающая составить общую картинку. Не место ему в этой больнице. Да и на этой должности, судя по всему, тоже не место. Он действовал нагло и топорно, словно ему заранее все были должны подчиняться, словно только он и имел право командовать. Он и командовал. Наверное, поэтому и вылетела от него минут через пять после начала беседы взбешенная Сурина, а затем вышел, удивленно качая головой, обычно меланхоличный Инол. Я была третья в очереди сотрудников. Меня он мучил уже минут сорок. Но я – человек привычный: очереди к врачам в поликлинике и постоянные нудные проповеди матери и учителей развили в свое время во мне просто ангельское терпение и здоровый пофигизм. А вот мой визави, похоже, ждал от меня противоположной реакции.

– Скажите, Инка, вам не страшно здесь работать? – наконец разнообразил допрос мой собеседник.