Золотой дурман. Книга первая. Испить чашу до дна

– Ать-два левой, ать-два правой, – похлопывал в такт команде хлыстом по руке поручик. – Ну и впрямь, как бараны за пастухом… – Ты чево вышагивашь, чисто гусак?! – подскочил он к идущему вразвалочку служивому. – Иде у тебя лева нога?! – оттянул он его хлыстом по спине.

– Ну, дык вон она… – стушевавшись, кивнул неопределённо вперёд служивый.

– Котора?!.. – зло впился в него глазами поручик.

– Ну, дык вроде… – втянул голову в плечи служивый, ожидая следующего удара хлыстом.

– Налево равняйсь! – гаркнул впереди идущий унтер.

От комендантского дома шёл командир гарнизона Пётр Богданов в сопровождении офицеров. Поручик, махнув рукой на служивого, торопливо направился к коменданту.

– Ваше высокоблагородие, вверенный вам гарнизон по вашей указке занимается строевой подготовкой, – вытянувшись в струнку, отчеканил он.

– Продолжайте, поручик, продолжайте… – кивнул комендант в сторону шагавших солдат.

– Слушаю-с! – развернувшись на каблуках, побежал он назад. – Ать-два, ать-два!.. Ногу тяни!.. – вновь эхом зазвучало над площадью…

– Плечо держи! Носок вниз, куды пяткой! – зло сверкая глазами, шипел унтер, бегая впереди колонны.

– М-да… – недовольно нахмурив брови, отвернулся в сторону Богданов. – Никуда не годится такая маршировка. Видать, прежний комендант мало уделял внимания солдатской выправке. Вон вчера вечером роты майора Павлуцкого маршировали – любо посмотреть. А эти… – взглянув на марширующий строй, махнул он рукой.

Офицеры молча потупились, не зная, что ответить командиру гарнизона.

– Ваше высокоблагородие, – первым подал голос сотник Кузьма Нечаев. – Ведь, почитай, на самой границе стоим – до маньчжурцев рукой подать, вот и приходится большей частью в дозоре людей держать. Да и ясак с инородцев – тоже наша забота. Когда ж маршировке обучаться?

Стоявшие рядом офицеры одобрительно загудели на слова Кузьмы.

– Значит, по-вашему, сотник, маршировка – лишнее в воспитании доброго солдата? – вопросительно-ожидающе повернулся к Кузьме комендант.

– Никак нет, господин комендант. Просто я хотел сказать, что в нашем положении или, вернее, при возложенных на нашу крепость задачах для маршировки не остаётся достаточно времени, да и офицеров, способных к обучению этой дисциплине, нет.

– Ну, ну… – безучастно ответил Пётр Богданов, пристально вглядываясь в марширующих по площади солдат. – Офицеров, говоришь, способных нет? А вон, посмотри-ка! – кивнул он в голову колонны. – Вот это выправка!.. Похвально, похвально… А как ногу ставит! И вон ещё кучерявый, рядом с ним – тоже неплохо. А ты говоришь, способных нет… Вот они!.. Чем не учителя?! – указал комендант на чётко чеканящего шаг высокого статного служивого. – Кто такие?! – вопросительно взглянул он на офицеров.

– Рядовой Мирон Кирьянов и урядник Никита Назаров, – ответил стоявший рядом поручик.

– Мирон Кирьянов из Смоленской губернии, – добавил Кузьма Нечаев. – Ко всему – он первый в стрельбе.

– Вот и направить их в помощь. Ну и с колыванского батальона парочку самых способных отрядить, – обвёл комендант взглядом свиту.

– Ваше высокоблагородие, – извиняющимся тоном обратился Кузьма. – Так кто ж ясак собирать будет? Мирон, считай, правая рука у Ефима Назарова. Третий год у нас служит, а уже и язык инородцев знает и где какие поселения в горах – смышлёный. Да и Никита, сын Ефима, с ними же.

– М-да, – задумчиво крякнул комендант, заложив руки за спину и раскачиваясь с пятки на носок. – Ясак – дело серьёзное, но и про маршировку разговор я неспроста завёл. Сообщение на днях пришло из Барнаула: заинтересовался Сенат Телеутской землицей. Говорят, дошли слухи до Государыни, что золотишко там имеется. И полагают в управлении Колывано-Воскресенских заводов, что с весны не одну экспедицию в горы послать придётся. А все дороги-то через Бийск идут. Вот и собираются к нам с проверкой крепости нагрянуть. А уж проверяющий непременно захочет смотр гарнизона устроить. Но когда?.. Если до снега не приедут, тогда только весной ждать.

– Да, да… – закивали головами офицеры, понимая важность момента.

– Так что с завтрашнего дня половина гарнизона – службу нести, а половина – маршировку исполнять, до седьмого пота гонять… – жёстким взглядом обвёл комендант свиту. – А Кирьянов и Назаров поручику помогать будут. Ну, а придёт время за ясаком ехать, освободим от маршировки, раз без них там не обойтись… И ещё вот что, господа… – продолжил Богданов. – Я хотел бы с вами обсудить депешу, полученную от управляющего Колывано-Воскресенскими заводами, господина Качки. Поэтому просьба: всем быть после смотра в комендантской канцелярии…

Прохладный осенний ветер, ворвавшись через открытое окно, зашелестел бумагами на столе коменданта.

– Рассаживайтесь, господа, – показал рукой на стулья Богданов толпящимся около дверей офицерам. – Суть депеши его превосходительства в следующем… – дождавшись, когда офицеры рассядутся и в комнате установится тишина, начал комендант. – Совсем недавно в Барнауле по поручению Её Величества побывал член имперского Кабинета генерал-майор Соймонов. В разговоре с ним Гавриил Симонович Качка показал образцы цветных камней и самоцветов, собранные рудознатцами в Телеутской землице, а также просил передать в подарок императрице несколько самородков золота, найденных в верховьях Бии. Генерал-майор был поражён чистотой цвета и яркостью коллекции камней и весьма заинтригован самородками и рассыпным золотом, найденными экспедициями Чулкова и Шангина. Их превосходительство Пётр Александрович задержался на Алтае, знакомясь с отчётами экспедиций, чтобы собрать больше сведений о богатствах присоединённой территории, и вернулся в столицу с уверенностью в заинтересованности императрицы начать серьёзные изыскания в Телеутской землице… Ну вот, пожалуй, всё, чем поделился со мной их превосходительство господин Качка, – испытующим взглядом обвёл присутствующих комендант. – Ну, а теперь, господа, прошу высказываться…

– А что тут может от нас зависеть? – первым взял слово майор Павлуцкий. – Приезжал как-то в Барнаул господин Соймонов, нас тогда маршировать заставили – показательный смотр горного батальона устроили. Серьёзный человек и хорошо разбирающийся в геологии. Если его заинтересовали алтайские самоцветы, значит, Сенат возьмётся всерьёз за Телеутскую землицу. Да только нас спрашивать о чём-то никто не станет.

– Да, вы правы, майор, – согласился комендант. – Спрашивать нас никто не станет, но, если в те места любители лёгкой наживы – золотоохотники – кинутся, вот здесь с нас со всей строгостью спросят, почему наши дозорные не уследили за расхитителями собственности Её Величества.

– Это, конечно… Знамо дело… – загудели офицеры.

– Ну, вот… – одобрительно кивнул комендант. – Поэтому необходимо изменить порядок патрулирования местности, увеличить число дозорных вверх по Бии; всех подозрительных, пробирающихся в сторону Телесского озера, доставлять в канцелярию. Поручаю это дело вам, майор, и сотнику казаков Кузьме Нечаеву, – кивнул он на того и на другого. – О принятых нами мерах я сообщу их превосходительству… Он ждёт от нас конкретных действий, – поднялся комендант, давая понять, что разговор закончен…

Сброшенный на землю наряд берёзовых рощ золотистой позёмкой шелестел по убегающей вдаль равнине. Жёлтые листья, подхваченные порывами ветра, хороводом кружили вокруг небольшого отряда дозорных, патрулирующих местность к востоку от Бийской крепости. Растянувшись по летнику5[5], казаки, скорее от скуки, изредка перебрасывались короткими фразами. Мирон с Никитой, немного поотстав от товарищей, лениво поглядывали по сторонам. Их лошади, отгоняя хвостами назойливых мух, бок о бок брели по идущей берегом реки дороге, петляющей среди перелесков березняка и сосен.

– Хоть в дозор вырвались, – тяжело вздохнув, произнёс Никита.

– Что, замучила уже маршировка? – улыбнувшись, ответил Мирон.

– Не знаю, как у тебя терпения хватает, а мне уже это ох как надоело… Ну разве можно деревенского мужика научить правильной маршировке? – с досадой в голосе продолжил Никита. – Я ему говорю: «Плечо держи», а он за него рукой хватается. «С левой ноги начинай», а он мне: «Котора левая?» И откуда только таких бельмесов6[6] набрали? – усмехнувшись, пожал он плечами.

– Да не бери ты это в голову... На следующей неделе за ясаком поедем – хорунжий сказывал... А тебе отец ничего не говорил?

– Ничего… – покачал головой Никита. – Мы с ним видимся-то утром да под ночь – когда спать ложиться.

– Эй, друзья, что вы сзади плетётесь?! Догоняйте! – крикнул командир дозора Фёдор Иванов.

Мирон с Никитой пришпорили лошадей и тут же смешались с основной группой патрульных. Густой лес из берёз и сосен обступил казачий патруль, вдали послышалось разноголосое пение петухов.

– Ну, вот и маяк Бехтемирский недалече, – пояснил ехавший впереди Григорий Зеленцов.

– Можа, уже назад повернём? А?.. Господин хорунжий?

– А ты что – на маршировку торопишься? – пошутил Фёдор Иванов.

– Да упаси господь, Ваше благородие! – истово перекрестился Григорий.

– Его апосля маршировки бабы на коня подсаживають, – срываясь на смех, выдавил из себя Иван Зорин.

Дружный хохот казаков спугнул притаившихся в ветках деревьев птиц.

– Чо вы гогочите?! – перекрыл смех Григорий. – Коли взаправду, так мине ентот хромой унтер ужо по ночам снится. Да кода ещё эти двоя, – кивнул он на Мирона с Никитой.

Новый взрыв смеха утонул в густых лапах сосен.

– Видать, мало мы с Мироном вас гоняем, если не каждую ночь ты нас во сне видишь, – хватаясь от смеха за живот, ответил Никита…

– Ну, до маяка ещё добрых две версты. И предписано нам не только до туда местность осмотреть, но ещё и вокруг маяка обойти, – дождавшись, когда смех уляжется, произнёс Фёдор. – Неплохо бы привал сделать, – закрутил он головой, высматривая подходящую полянку. – Воды маловато, где бы набрать?

– Я знаю! – вызвался Мирон. – Здесь родник недалёко. Когда с Ефимом за ясаком едем, всегда около него останавливаемся… Мы его немного проехали.

– Я с тобой! – спохватился Никита.

– Да ладно… – махнул рукой Мирон. – Чего лошадей по лесной чаще гонять… Что я, один не управлюсь?

Взяв две большие плотные кожаные сумки, предназначенные для воды, Мирон, пришпорив коня, скрылся в зарослях деревьев. Пробравшись напрямик через бурелом, он оказался у места, где небольшие холмы образовывали полукруг. Кристально чистая вода стекала у подножия в крошечное озерко и тоненьким ручейком убегала в сторону реки…

Наполнив обе сумки, Мирон перебросил их через спину лошади и в поводу повёл её назад. Проходя мимо старых берёз, он заметил пень, покрытый шапкой опят.

– На похлёбку сгодятся, – скинув плащ, присел около пня Мирон.

Словно цирюльник, увлёкшись, сбривал он кинжалом молоденькие душистые грибы… Остриё ножа, проколов кожу, упёрлось ему в шею.

– Брось кинжал! Крикнешь – горло перережу, – прохрипел грубый мужицкий голос сзади.

Мирон, захваченный врасплох, медленно положил на землю кинжал.

– Кто ты? И чего тебе надо? – как можно спокойнее спросил он.

– Хто? Я?! – ехидно усмехнулся незнакомец. – Душегуб!.. А надоть мне одёжу твою и коня.

– Потап, чо ты с им валандаешься7[7], кончай яво быстрей! – раздался нетерпеливый бас.

– Погодите, мужики, а, может, золото возьмёте?

– Золото?! А откель оно у тебя? – недоверчиво усмехнулся хрипатый.

– Не слушай его – врёть он. Такия за золотом не ходють. Ишь, при хформе – служивый, видать. Кончай яво и делов-то!

– Да сейчас все кому не лень золото моют, слух пошёл, что есть оно в этих местах. Вот и мы с брательником решили урвать себе кой-чего… Вон, за поясом, глянь – мешочек с золотым песком. Коли не веришь.

– А ну-кась, иде? – отпустив нож от шеи, наклонился хрипатый.

Молниеносно схватив руку незнакомца, Мирон с силой перекинул его через себя, с размаху бросив на остриженный от грибов пень.

– Ох!.. – коротко крякнул хрипатый, безвольно раскинув руки.

В это же мгновенье Мирон резко обернулся и едва успел увернуться от сучковатой сосновой оглобли, летевшей ему в голову.

– Ах ты, гад! – кинулся на него с ножом худощавый бородатый детина.

Изловчившись, Мирон перехватил его кисть и рывком завернул её за спину.

– Больно!.. Руку сломашь!.. – прохрипел детина.

– А к чему тебе рука? – в сердцах ответил Мирон. – Тебя всё равно повесят как разбойника… Вместе с твоим товарищем – коли очухается.

– Не погуби!.. Не разбойники мы – вот те крест!.. Беглые…

– А ежели не разбойники, чего ж едва жизни меня не лишили?

– Попужать малость хотели, чтобы на помощь не позвал. Думашь, не слыхали, сколь вас там – не мене десятка мужуков заржало…

– Чево делать-то удумал?.. – с тревогой в голосе пробасил бородатый.

– Отвезём в крепость. Ну, а дальше, думаю, тебе понятно, – связав разбойнику руки его кушаком, ответил Мирон.

– Пожалей ты нас, Христа ради! – взмолился детина. – Если возвернут нас назад, запорють до смерти солдаты. Сколь беглых ужо на том свете почивають.

Мирон испытующе взглянул в полные мольбы глаза мужика.

– Садись!.. Поговорим… – кивнул он на поваленное дерево, развязав ему руки. – Звать-то как?

– Осипом кличут. А яво – Потап, – указал он на начавшего приходить в себя товарища. – Шибко ты яво саданул. Кабы не помер.

– Очухается… – безразлично бросил Мирон. – Ну, так расскажи, Осип, кто вы и откуда, чего вас сюда занесло, а там посмотрим, как с вами поступить.

– Всё скажу, как на духу! – прижал руки к груди Осип. – Тольки помилосердствуй к нам, горемыкам!.. Троя нас бежало с Барнаульского заводу. Моченьки никакой ужо не было каторжну работу сполнять. Онисим-то дорогой помер, чахотка у яво была, хотел хоть перед смертию вольным духом дохнуть. Недалёко от Гордеевой и похоронили яво. А мы с Потапом к Бие стали пробираться. Знамы мне эти места, я ведь на Бехтемирском маяке два годочка отслужил, отсель и взяли меня в завод над место службы… Чо ишо-то сказать?.. – развёл руками Осип.

– Так что ж, выходит, вы досюда добрались вот так вот – без еды, без сапог?.. – вопросительно взглянул на него Мирон.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Артель – группа рекрутов.

2

Поруб – деревянный сруб, используемый в качестве места заключения.

3

Ясак – натуральный налог пушниной.

4

Ранжир – построение в шеренге по росту.

5

Летник – дорога, которой пользуются только летом.

6

Бельмес – ничего не понимающий.

7

Валандаться – возиться.