И как подгадало! Сестра по вере ломает плечо, и «получившая от Бога» чужое наследство берёт её к себе, сначала бесплатно.
Раиса Михайловна, военный врач-хирург, уже лет двадцать торговала женской одеждой, и у неё на съёмной квартире было много-много тряпок, и надо было помочь ей всё это собрать.
– Катенька, подними, пожалуйста, диван. А вот давай сюда шубы, а то Саша пропьёт, – с издёвкой сказала сестра Раиса Михайловна.
И Катя с содроганием подумала: и о Максиме она скажет то же самое!
– Что это за зверь?
– Хорёк. А вот, Катенька, возьми, это очень хорошее финское пальто. И это возьми, это очень хорошая турецкая дублёнка.
И Михайлова вынесла во двор два своих тюка, и три хозяйкиных. Они вызвали такси и поехали в church, где как раз проходило женское молитвенное служение.
Ради трудоустройства в храм Божий Михайлова надела под длинное белое пальто дорогое платье, тоже подарок Раисы Михайловны. Сделано в Кыргызстане, прекрасная ткань, синие и красные цветы на чёрном поле, подкладка, но… длина подкачала. На груди модный квадратный вырез, а на юбке рюшка. И тонкое слишком для осени.
Они приехали в church, когда женщины уже закончили молиться. Сестра Татьяна Борисовна коршуном накинулась на свою курицу, несущую золотые яйца. Раиса Михайловна тихо спросила: «Есть на хлеб?» – и сунула пятьдесят рублей.
– Ой, девочки, – вздохнула она, – нам надо здесь кассу взаимопомощи, что ли, организовать. Если кто-то работу потеряет или заболеет. Хоть по сто рублей. А то я теперь три месяца торговать не смогу, а как мне снимать? Ждать никто не будет, людям деньги нужны!
Она переживала за хозяев, людей далеко не бедных, что они не получат её денег!
– Надо помолиться за Раечкино исцеление! – заслащавила сестра Ольга Михайловна. – Господи, за что же такое Раечке, она же всегда нас всех кормила, всегда заботилась…
И лишь одна Михайлова знала, почему: сестра Раиса Михайловна планировала под Новый год спалить машину одного брата по вере. Тачка – ерунда, старая гнилая «четвёрка», просто дорогой брат ей очень дорожил. Она слышала этот разговор:
«А как же камеры?» – спросила сестра Маша Лизкина.
«Так я оденусь бомжихой! Рот на замок, и всё! Он же за день напашется на свои кредиты, устанет… Лучше бы дом ему спалить, но тогда сразу поймут, что это – ты…»
Самой загадочной личностью в церкви был брат Гена. После развода он жил монахом. Но Раиса Михайловна его аскетизм опровергла:
«Я тебе сейчас скажу: он Машу иногда потрахивал. А раз она не крещённая, то ему нельзя было на ней жениться! Она крещение вместе со мной принимала, только он всё равно на ней не женился! И Маша перестала ходить в церковь!»
И Раиса Михайловна, как истинная горянка, решила отомстить за «честь сестры». Михайлова читала у Фазу Алиевой, как женщины-аварки пошли с кинжалами на соседний аул и отомстили за оскорблённую вдову. А Раиса Михайловна – чеченка из тейпа малхистинцев.
Михайлова не думала, что Бог, даже сектантский, был на стороне Гены. Просто Он решил предотвратить преступление. Ведь горе тому, от кого придут соблазны. Такому человеку лучше бы не родиться, а повесить себе жёрнов на шею…
Михайлова всё хотела взять в столовой, где бабы сейчас молились, домой чаю. Пришлось пойти на хитрость. Она побежала в «трапезную» искать свою уже потрёпанную сумку от “Savage”, где и ухватила горсть пакетиков. Хороших, «Бета», сегодня не было, один «Ришар». А потом сумка-кошелёк «нашлась» на подзеркальнике!
Как же она рисковала! В сумке паспорт, она же хотела на работу устроиться! Лишиться документов во имя дешёвых чайных пакетиков! Михайлова не доверяла этим чёртовым бабам: да, копейку они и вправду не возьмут, но недвижимость – обязательно!
Раиса Михайловна с Борисовной снова взяли такси и уехали в Камволино, а Михайлова пошла пешком домой три с половиной километра. Всё это происходило в бывший государственный праздник – День Конституции СССР. Было очень холодно, небо нахмурилось, набрякло, и упал первый злой снег, который тут же растаял.
За ней увязалась Ольга Михайловна, слащавая пожилая сестра. Её квартира в закладе у банка, дочь пила и била мать, и Ольга Михайловна колобродила по ночам вокруг дома. Никто из церкви в такие моменты не давал ей приюта.
– Мне всё звонят из банка, Катечка, и спрашивают: неужели она всё никак не может устроиться на работу? Да, говорю, не может, ей пятьдесят лет, кто её возьмёт? И она всегда была у меня блюдоносицей! Мне, Катечка, нужен кордиамин, но он стоит 176 рублей, и я беру для своего сердечка боярышник, капельки всего по пятнадцать рублей…
***
Вечером Михайлова расклеивала объявления о сдаче комнаты. К ней обратился нетрезвый мужчина, хорошо одетый, в капюшоне, – стало очень холодно:
– Женщина, вот я хочу снять квартиру!
– А вы местный? – холодно спросила она.
– Из Абакана! У меня жена не работает, и двое маленьких детей, которые всё время плачут, – вот в чём проблема! А там пьют?
– Нет.
Михайлова замерзала в своём тонком белом пальто, – температура упала чуть ниже нуля. Но она любила осень.
По вечерам ей нравилось сидеть в кухне с книжкой. Вот и сейчас она старалась не отчаиваться и читала «Любовника леди Чаттерлей», – философский роман.
«В столь горькое время выпало нам жить, что мы тщимся не замечать эту горечь. Приходит беда, рушит нашу жизнь, а мы сразу же прямо на руинах наново торим тропки к надежде. Тяжкий это труд. Впереди – рытвины да преграды. Мы их либо обходим, либо с грехом пополам берём приступом. Но какие бы невзгоды не обрушивались, жизнь идёт своим чередом».
***
Насчёт работы из собора Михайловой так и не позвонили, но она и не расстроилась.
В храме, на специальном столике для ненужной дарителям духовной литературы, ей попались скрепленные скриншоты о неопятидесятнической[10 - Неопятидесятники, неохаризматизм, независимые харизматы – псевдохристианское течение, возникшее в США в 70-х годах. Характеризуется говорением на иных языках, криками, визгами и улюлюканиями на богослужениях.] церкви «Дом Петра». А всё это – вредные привычки: раз начав, трудно остановиться.
И Михайлова нашла в своём смартфоне и адрес, и расписание богослужений. Ещё в 90-е, когда это было модно, в Щёлочи высадился десант южнокорейской христианской миссии; они выстроили красивый дорогой особняк на окраине города, но сейчас туда никто не ходил, и «евангелисты» промышляла сдачей помещений другим «церквям», дружа, таким образом, как малолетки в детском саду, против православия.
Года два тому назад случился скандал с харизматической церковью «Восход»[11 - Также выдуманное название религиозной организации; впрочем, у неопятидесятников оно может быть абсолютно любым, так что любые совпадения случайны.], предлагавшей услуги в борьбе с «зависимостью». А конкурирующий «Дом Петра» был ещё не так известен, но уже набирал силу. И Михайлова решила посмотреть, что там такое.
Она набрала указанный на сайте номер, дабы уточнить время богослужения, – и ей никто не ответил и не перезвонил! Да, странный нынче сектант пошёл, не активный!
Но как-то всё-таки ответила женщина, – Ирина Рыбкина, жена пастора. Сказала:
– Извините, я сейчас еду в лифте и плохо вас слышу. Я перезвоню.
И перезвонила.
– А на каком сайте вы о нас узнали? А то информация может быть устаревшей. Да, у нас два служения, в десять утра и час дня, и домашние группы, – всё, как у людей. Приходите, у нас очень хороший пастор!
Глава 3
Скучная церковь
«Сектантство, самозванство… мещанство, -
пробормотал Иноков. – Смешно и отвратительно даже,
когда подлецы и идиоты делают вид, что они заботятся
о благоустройстве людей».
М. А. Горький, «Жизнь Клима Самгина».