Улей. Книга 2
– Кая, он бы не предлагал этот план, если бы все не просчитал, – произносит Эйнар. – Сама подумай, какая ему выгода от смерти Мина? Бут точно так же рискует, как и мы.
– Не так же. Его прикроет пчелиная матка, а нас – кто? – яростно возражает пчелка, взглянув на усталую, но все равно чертовски симпатичную физиономию трутня.
– А вас – я, – повернув ее лицо за подбородок, уверенно отвечает Бут.
Дёрнувшись от неожиданного прикосновения, она на мгновенье прикрывает глаза. Кожа горит в тех местах, где ее трогают его пальцы, в голову лезут похабные кадры из недавнего прошлого.
– Кая, я знаю, что делаю. Других вариантов нет, – понизив голос, он невесомо проводит по ее щеке, усиливая эффект. Узнав знакомые нотки, глупое тело тут же откликается, низ ее живота простреливает неуместным возбуждением.
Ей бы пораскинуть мозгами и хорошенько подумать над тем, почему Бут вдруг передумал и затащил в койку, но в тот момент разум еще пребывал в состоянии аффекта и был не в состоянии выстраивать сложные причинно-следственные связи.
– Ладно, ты меня убедил, – кивает она, глядя в неоново-голубые океаны глаз.
– Это правильное решение, Кая, – он едва заметно улыбается и гладит ее по волосам. – А теперь самое главное, что ты должна запомнить: чтобы не происходило – молчать. Расколешься – тебе конец. Поняла?
– Да.
– Повтори, – требует Бут.
– Чтобы не происходило – молчать.
– Еще раз.
– Чтобы не происходило – молчать.
– Умница, – обхватив ее голову ладонями, он поощрительно целует ее в макушку и быстро отпускает. – Эйнар, доставь пчёлку в ее соту, – распоряжается батлер, подталкивая Каю в сторону входной двери. – До встречи с Мином нам лучше не пересекаться, – добавляет Бут и развернувшись, направляется в спальню.
– Кая, я знаю, ты злишься… – как только батлер исчезает из поля зрения, Эйнар стремительно приближается к застывшей у двери пчёлке и кладет ладони на ее напряжённые плечи. Стряхнув его руки, она резко разворачивается, смерив поникшего парня полным презрения взглядом.
– Ты, кажется, говорил, что трутни не причиняют вреда пчелам?
– Да, и я…
– Ты причинил мне вред своим бездействием, Эй, – раздраженно перебивает Кая. – У стервозной суки Науми яйца оказались крепче, чем у тебя. Ты снова исполнял приказ, с улыбкой наблюдая, как взбешённые стервы обступают меня со всех сторон, затем с чистой совестью удовлетворял их блядские потребности, а теперь стоишь передо мной с виноватым видом и недоумеваешь, почему я злюсь?
– Кая, я понимаю, как это выглядит со стороны…
– Просто заткнись, пока я тебе не врезала, – дернув дверь на себя, Кая выходит из дома. На горизонте алыми всполохами краснеет зарождающийся рассвет, напоминая, что ночь без правил подошла к своему логическому завершению. Утренняя прохлада остужает пылающее лицо, пока она решительно двигается к незнакомому автомобилю. Эйнар обгоняет ее и, молча, садится за руль.
– Мне, правда, очень жаль, – хрипло произносит он, прежде чем завести мотор. Угрюмый, подавленный, несчастный, смертельно уставший. «Ты ему не безразлична», – всплывают в памяти слова Бута. Если это так, то страшно представить, как в этом гадюшнике выглядит любовь.
– Не говори со мной, – задушив просочившуюся в сердце жалость, Кая отворачивается к окну.
– С батлером ты разговариваешь, – с искренней обидой замечает Эй, выезжая на дорогу, ведущую прямиком к башне. Пчелка не удостаивает его ответом, молча пялясь на пролетающие мимо виллы. – Почему он тебя защищает? – не успокаивается трутень.
– Я не знаю, – предельно честно отзывается она, нарушив собственный запрет на разговоры. – У Бута на меня какие-то свои планы. Подробностями он не поделился.
– Я не дурак и не слепой, Кая. Что у тебя с ним? – новый вопрос повисает между ними, как дамоклов меч.
– Ничего. Он – старший батлер, я – его подопечная пчела, – спустя минуту молчания, тихо отвечает она.
Ее слова полностью подтверждаются, как только Кая возвращается в свою соту. На табло с ее расписанием снова загораются пункты: фитнес, массаж и оргазм, исполнять которые в строго установленное время является растерянный и непривычно робкий Эйнар.
Настоящее время
После ухода Кроноса, Кая с ногами забирается на жесткий продавленный матрас и надолго погружается в блуждающие в голове мысли. Вспоминая то утро, когда они втроем обсуждали в гостиной план убийства Янга, пчелка невольно приходит к выводу, что поддалась самообману и собственной глупости. Бут изначально не спрашивал ее мнения, не уговаривал, а ставил перед фактом. Это был приказ, они все это понимали.
По большому счету Бут мог вообще ничего не объяснять и не давать никаких гарантий. Так же как она могла предать его в любой момент, сообщив Кроносу о готовящемся покушении. И это тоже понимал каждый из находящихся в комнате.
Рисковали все трое, но проиграла она одна, и это было нечестно, подло и чертовски несправедливо.
Батлер использовал ее. Использовал втемную, с самого начала зная, что она окажется здесь. Бут не доверчивый простак, и он так же отлично отдавал себе отчет в том, что Кая не позволит крутить ею словно исполнительной пешкой, из вредности начнёт строить препятствия.
Он понимал, что давить страшилками про злого Мина бессмысленно. Осознал это, когда заметил в ее глазах вместо страха и жажды возмездия, отторжение и разочарование – к нему, к батлеру, за то, что опустился до таких банальных приемов, и он активировал новый, точнее старый как мир способ – проникнуть в ее мысли через тело.
Что может быть проще, чем убедить хорошо оттраханную женщину, что о ней позаботятся и защитят?
– Мама, ты знала кого-нибудь по имени Дэрил?
Глава 7
За неделю до сезонного стрима
Бут– Я не понимаю, почему она до сих пор жива, – вызвав меня в королевский лофт, свирепствует Дея. – Прошло почти десять дней, а Крон даже не заикается о казни. – Заламывая руки она нервно мечется по кабинету. Впервые вижу ее в таком бешенстве, но, похоже, это еще не предел и истерика только набирает обороты. – Он игнорирует все мои вопросы и даже не смотрит в мою сторону, словно я пустое место.
– Кронос сосредоточен на подготовке к сезонному стриму, – сдержанно вставляю я, откидываясь на спинку кресла. Удобно, черт возьми. И вид беснующейся ведьмы меня ничуть не раздражает.
– Не неси чушь, Бут. Все организационные дела он свалил на тебя и уехал! – Остановившись напротив, она упирается ладонями в стол и прожигает меня пылающим злобой взглядом.
– Это происходит каждый раз, Дея. Более того, организация стримов входит в мои должностные обязанности, – взглянув на часы, спокойно отвечаю я. – До сегодняшнего момента вас обоих полностью устраивал подобный расклад. Что изменилось?
– Все! Эта бесцветная моль. Девчонка, которая появилась ниоткуда, прикончила почетного гостя Улья и до сих пор дышит. Выясни, что происходит! Сегодня же! – Медея срывается на крик. – Ее нужно убрать, Бут. Я чувствую, что она опасна.
– Успокойся и сядь, – я показываю на противоположное кресло. – Ты слишком остро реагируешь. Кронос хорошо тебя знает, он не мог не предвидеть подобной реакции. Возможно, поэтому и спрятал девочку туда, куда тебе и мне доступ закрыт.
– Ты тоже об этом подумал? – Дея шумно дышит, алые губы кривятся в злой ухмылке. – Кронос хочет от меня избавиться, как избавился от предыдущих жен. И я знаю, почему! – ударив ладонями по столу, она тяжело плюхается в кресло, растеряв всю свою утонченную грациозность.
– Расскажешь мне? – придав голосу обволакивающие интонации, осведомляюсь я.
– Верховный Совет настаивает на том, чтобы я продолжила род, – удрученно выдыхает Дея, умолчав о своем плане использовать меня в качестве быка-осеменителя. – Ты знаешь, как Кронос относится к детям. Он уби…
– Бездоказательные обвинения. Осторожнее, Медея, – предупреждаю я, не дав ей закончить мысль.
– В случае моей смерти он унаследует все, чем владею я. Это усилит влияние Кроноса на решения Верховного совета, – продолжает нагнетать Дея, но в ее истерических речах содержится ключевое зерно истины. – Беременность могла бы защитить меня, Бут.
– Беременность не защитила ни одну из его бывших жен Кроноса, – хладнокровно напоминаю я.
– Ты, как всегда, прав, – устремив на меня задумчивый взгляд, произносит Медея. – И тем не менее я готова рискнуть.
– Зачем? В тебе взыграл материнский инстинкт?
– Ты находишь эту мысль забавной? Напрасно, – в золотистых глазах сверкает холодная решимость. – Я еще способна выносить ребёнка, консилиум врачей подтвердил мою фертильность.
– А Кронос?
Дея отрицательно тряхнула головой.
– Ребёнок будет твоим, Бут. – Она полностью раскрывает карты, слегка нокаутировав меня своей прямотой.
– Нет, – жестко вырывается у меня.
– Я не спрашиваю твоего согласия, но хочу, чтобы ты знал, – встав она огибает стол и подходит ко мне со спины, запускает пальцы в мои волосы и оттягивает голову назад. – Я могу дать тебе все, в чем ты нуждаешься, Дэрил, – наклонившись, чувственно шепчет она.
Нет, не можешь, потому что ты понятия не имеешь, в чем я нуждаюсь.
– Бут, – вслух поправляю я. – Ты стала часто забываться, Дея.
– В этом есть большая доля твоей вины, Бут, – она делает ударение на имени, отдельно пропев каждую букву. Оставив в покое мои волосы, Дея садится на край стола, продолжает более серьезный тоном: – Если с Кроносом случится несчастный случай, как недавно с нашим дорогим почетным гостем, я выдвину твою кандидатуру на его место. Уверена, что Верховный Совет единогласно проголосует за тебя.
– Ты действительно хочешь этого? – сощурив глаза, я позволяю себе нотку недоверия и скепсиса. Мне необходимо знать, что Медея не соскочит с крючка при малейших сложностях и доиграет свою роль до конца.
– Да, – в медовых глазах горит непреклонная решимость. – Я готова стать убитой горем вдовой, отчаянно нуждающейся в твоем утешении.
– Мне нужно подумать, как быстро и без риска для нас двоих организовать исполнение твоего желания.
– Не забудь про девчонку. Она меня нервирует, – ее лицо снова приобретает озабоченное выражение, губы капризно поджимаются.
– Я попробую разговорить кого-нибудь из надзирателей, но нет никаких гарантий, что они что-то знают.
– Делай все, что считаешь нужным, а я пока подберу себе траурный гардероб.
– Я видел двух перепуганных трутней, когда заходил сюда. Направить их к тебе, чтобы помогли определиться?
– О, да. Ты просто читаешь мои мысли.
– Это не так трудно, Дея, – послав ей пленительную улыбку, я оставляю на ее губах быстрый поцелуй и неторопливо покидаю кабинет.
Еще в лифте я устраиваю технической сбой системы видеонаблюдения на лечебном и гостевом уровне. На последнем – чисто для отвода глаз на случай, если вдруг Кронос решит запросить отчет технической группы о неполадках за время его отсутствия. Я не параноик, это стандартная осторожность.
Трой нервно вышагивает возле самой дальней процедурной с затемненными стенами. Завидев меня, док заметно оживляется, на лице появляется выражение облегчения. Думал, что я не явлюсь? Или боялся, что вместо меня появится кто-то другой? Что ж, я бы на его месте тоже дергался и дрожал, но, к счастью, мы оба находимся на своих местах. Вряд ли он бы захотел поменяться со мной хотя бы на одни сутки. Или даже на час.
– У нас пять минут, – сравнявшись с доктором, сразу сообщаю я. – Поэтому коротко и по делу.
– Пчелку спустили ко мне пять дней назад. Кронос приказал убрать шрамы и привести в товарный вид к сезонному стриму, – негромко и боязливо оглядываясь, докладывает Трой. – Ее нахождение здесь строго засекречено, если всплывет, что я тебе…
– Дальше, – перебив, нетерпеливо требую я.
– Все процедуры проведены. К концу этой недели пчелку переведут обратно на минус второй, в специально подготовленную камеру с улучшенными условиями. И я так понимаю, выпустят непосредственно перед самим стримом, – почти без запинки чеканит док, пряча трясущиеся руки в карман. – Ты уверен, что мое сообщение не перехватят?
– Уверен, но в случае необходимости я свяжусь с тобой сам, – коротко инструктирую до жути боящегося меня сообщника. Чувствую, что сотрудничество наше будет недолгим, даже несмотря на то, что на допросе он держался весьма неплохо. – Что-то еще?
– Да, – неуверенно кивает Трой. – Девушку изначально поместили в тринадцатую камеру…
– Стоп, я распорядился, чтобы ее доставили в седьмую, – снова нетерпеливо перебиваю я.
– Не знаю, Бут, – пожимает плечами док. – Вероятно Кронос внес свои коррективы.
– Дальше, – не тратя время на глубокий анализ, поторапливаю я.
– Как только пчелка оказалась здесь, Крон потребовал, чтобы парочка врачей из моей команды на месте занялась оставшейся в камере женщиной, – закончив, Трой нервно прочищает горло.
– То есть Кая содержалась там не одна? – уточняю я.
– Нет, не одна, – качает головой доктор.
– Имя женщины известно?
– Нет. Просто пациент номер тринадцать. Ни имени, ни возраста. Ничего.
– Диагноз?
– Там целый букет, – тяжело вздохнув, Трой разводит руками. – Пяти минут не хватит, чтобы перечислить. Поражено все. Нервная система, кожные покровы, внутренние органы. Добавь сюда истощение, анемию и прочие усугубляющие состояние факторы. Судя по результатам анализов, она находится на минус втором давно и содержалась в ужасных условиях. С медиками не разговаривала, сопротивления не оказывала. Невысокая, худая, глаза светлые, волосы седые, и самое важное, что ты должен знать… На бедре у пациентки есть родимое пятно. Я не стал выспрашивать, как оно выглядит, чтобы не вызвать лишних подозрений, но, думаю, что женщина может быть матерью пчелки.
Я несколько секунд обдумываю услышанное. Озвученная Троем версия пришла мне в голову еще когда он сказал, что Кая содержалась в камере не одна. Подобная мысль возникала и раньше. Кронос изначально знал, кто такая Каталея Гейден. Теперь в этом нет ни малейших сомнений. И вполне логично предположить, что он рассчитал все рычаги давления, которыми воспользуется для ее дрессировки. Из этого следует, что свою многоходовку Крон запустил не пять лет назад, а гораздо раньше. Господин Мин – был необходимым винтиком в его игре, и когда успешно исполнил свою миссию, Кронос спокойно позволил его слить. Другими словами, мы сделали за него грязную работу, убрав источник опасной информации.
– Бут, что мы теперь будем делать? – взволнованно спрашивает Трой.
– Ничего, – спокойно отвечаю я. – Выполняй приказ Кроноса. Подлатай пчелку, после чего вернешь ее в камеру.
– А стрим? Я могу сделать так, что она физически не сможет участвовать, – предлагает док.
Я удивленно вскидываю бровь, окинув его ироничным взглядом.
– Кронос не настолько глуп, Трой. Ты дал мне полезную информацию. На этом пока все, – сухо поясняю я.
– У тебя есть запасной план? – никак не угомонится док.
– Почему запасной?
– Этот же провалился, – неуверенно поясняет Трой.
– Именно так и должен считать Кронос, – скупо улыбнувшись, я хлопаю чрезмерно импульсивного сообщника по плечу и снова смотрю на часы. На лице мужчины отражается недоумение, он даже открывает рот, чтобы задать очередной вопрос, но я прощаюсь с ним раньше, чем Трой успевает его сформулировать. – Мне пора. До связи.
– Пчелке что-нибудь передать? – бросает он мне в след.
– Нет. Меня здесь не было.
Поднявшись на тринадцатый уровень, я направляюсь прямиком в операторскую. Выгнав заменяющих меня наблюдателей, на быстрой перемотке просматриваю записи с камер, отслеживающих перемещение породистых пчёлок в личных сотах и за их пределами. Тем, кто удачно прошел период реабилитации, разрешено передвигаться по всему уровню, находиться в зонах общего пользования, участвовать в совместных тренировках, общаться между собой и заниматься повседневными пчелиными делами, включающими обязательное посещение учебного корпуса, так же расположенного на тринадцатом уровне. Все остальные пчелки проходят индивидуальную программу подготовки, не покидая пределов своих сот. Ограниченный период в среднем занимает две недели. За это время даже самые неуправляемые и несговорчивые особи становятся ручными и покладистыми.
Кая – первый сбой в четко отлаженной системе. И если в первые дни ее пребывания в Улье я был уверен, что она не станет исключением из правил, то уже через неделю понял – этой пчелке уготована совсем иная роль. Все с самого начала шло не по отработанной схеме.
Я мог списать некоторые странности и шероховатости на частный заказ, если бы не одно ключевое обстоятельство – Кая демонстрировала качества, которые не наблюдались ни у одной из породистых пчел. Стрессоустойчивость, самоконтроль, отсутствие страха, быстрый ум, хитрость, склонность к манипулированию, неподверженность внушению, навыки точной стрельбы, владение боевыми искусствами, крепкая физическая форма, железные нервы, высокая способность к выживанию. Все, чему породистые пчелки обучаются месяцами, готовясь к серьёзным стримам, она уже умела.
Вывод напрашивался сам собой. Девушку готовили, как морально, так и физически.
Кто и зачем?
Разумеется, эти вопросы приходили мне в голову, как до обнаружения отличительной метки на ее теле, так и после.
Ответы появлялись постепенно, общий замысел вырисовывался с каждым новым днем, обрастая новыми деталями.
Еще на начальном этапе стало ясно, Каталея Гейден оказалась в Улье неслучайно, и ей не место среди породистых пчел.
Второй вывод был сделан чуть позже. Господин Мин – всего лишь посредник в ловко сыгранной партии. Кая и сама это понимала. Поэтому, когда она выяснила, кем является заказчик, ее сомнения по поводу мотивов похищения не развеялись, а только укрепились.
Кая интуитивно чувствовала, что игра, в которую ее втянули, гораздо масштабнее, чем может показаться на первый взгляд. И пока она перебирала все возможные варианты, я искал подтверждающие факты моих собственных версий.
Частично я получал информацию от нее, пока она находилась в бессознательном состоянии под воздействием мескалина, развязывающего язык и воскрешающего в памяти давно забытые воспоминания. Кая, в свою очередь, активно пыталась расколоть меня, параллельно прощупывая другие способы выживания.
Но никакой угрозы ее жизни не было.
Угрозы нет и сейчас.
И не будет на сезонном стриме.
Тем не менее план «убрать Каю из игры» остается в силе, и он изначально не исключал ее участия в шоу. Однако исключал другое – личную заинтересованность в девушке, избранной Кроносом для моей ликвидации.
Не знаю, как я допустил, но ей удалось то, что не смогла ни одна другая пчелка до нее. Пробить границы контролируемого влечения и ужалить меня в область сердца. Только это отнюдь не победа храброй и хитрой пчелки над несокрушимым злодеем. В эпиологии есть один подтверждённый многолетними наблюдениями факт: воткнув ядовитое жало под кожу жертвы, пчела уже не может его вынуть, и в ста процентах случаев погибает.
Ближе к ночи, не дождавшись от меня отчета по допросу трутней-надзирателей, в аппаратную заявляется Дея. Я с трудом сдерживаю улыбку. Королева не шутила насчет траурного наряда. Черное длинное платье с разрезом на бедре и низким декольте ей очень к лицу.
Покрутившись передо мной, она с довольной улыбкой присаживается на соседний стул. По сравнению с утренней истерией, к вечеру настроение у нее заметно улучшилось. У любимого питона Медеи наверняка тоже… Вряд ли я еще увижу тех двоих бедолаг, что отправил к ней перед своих уходом. Но, по крайней мере, стерва насытилась и сегодня не потребует меня в свою постель.
– Выяснил что-то новое? – закинув ногу на ногу, нетерпеливо спрашивает Дея.
Я выдерживаю эффектную паузу, чтобы она успела как следует себя накрутить. Кстати, я и правда выяснил кое-что полезное. Сегодня один из трутней с шестого уровня умер во время тренировки на ринге. По счастливому совпадению, погибший парень накануне отработал смену на минус втором, и грешок болтливого Троя можно смело повесить на того, кто уже ничего никому не расскажет.
– Эта информация тебе не понравится, – серьезно говорю я, сильнее нагнетая обстановку.
– Все так плохо? – Медея напряжено поддается вперед, складывая ладони на выглядывающем в разрезе колене.
– Хуже, чем мы могли предположить, – добавляю масла в огонь. Дея мрачно сводит брови. Лицо приобретает озабоченное выражение, в выразительных глазах мелькает тревога.
– Мария жива, и она здесь, в Улье, – делаю первый выстрел. – Каю разместили с ней. – второй. – Новенькая пчёлка – твоя племянница, – третий. – Надеюсь, тебе не нужно пояснять, для каких целей Кронос вернул их обеих в лоно семьи? – контрольный в голову.
Медея замирает, задержав дыхание.
– Это ненадолго, – после минутной паузы, зловеще шипит королева. – Я исправлю недоразумение, и мой дорогой муж отправится на тот свет вместе с ними.
– Не буду врать, что мне не нравится твоя идея, – ухмыльнувшись, киваю я.
Глава 8
За сутки до сезонного стрима
КаяПосле неопределенного количества времени, проведенного в отключке на медуровне, ее перевели в камеру-одиночку с сухими стенами, чистой кроватью, чайным набором, тапочками, книжными полками и постельным бельем. Но самое первое, что ей бросилось в глаза, как только она смогла их разлепить – торшер в углу и кресло-качалка. По-домашнему уютные вещи в тюремной камере смотрелись дико и неуместно. Впрочем, как и шкаф, забитый книгами.
Больше всего Кая порадовалась отсутствию протечек и плесени, нормальному напору воды, отмытому туалету и душевой лейке, торчащей из стены над сливным отверстием в полу. Хотя, конечно, эти мизерные удобства не делают бетонный подводный карцер похожим даже на третьесортный номер придорожного мотеля.
Железная дверь, глухие холодные стены, удручающие цвета, тусклый свет, невозможность определить время суток, жуткие звуки, доносящееся из вентиляции – все это осталось неизменным. Но тем не менее, камера отличалась в лучшую сторону от той, где она была до этого. Кая провела там всего пару дней, может чуть больше или меньше… а мама пять, ПЯТЬ лет.
Боже, как она выжила? Как снова угодила в логово Кроноса? Что означали ее слова о его обещании не трогать дочь, если она вернётся добровольно? Как Кронос… или Уильям нашел Анну Гейден? Что на самом деле произошло в далеком прошлом матери, и кто помог ей сбежать?
Пока их держали в одной камере, Кая неустанно задавала все вышеперечисленные вопросы и многие другие, но ее мать упорно молчала. Кое-что Кае удавалось определить по редким реакциям, проскальзывающим на лице матери.
Например, вопрос о том, знакомо ли ей имя Дэрил, ее очень сильно взволновал. Анна-Мария резко отвернулась и издала сдавленный грудной звук, похожий на задушенное рыдание, и это убедило Каю, что мать знала Дэрила, иначе не среагировала бы настолько бурно.
Значит ли это, что повторяющийся сон с ангелами и появлявшимся под конец Бутом не полностью выдуман искаженным детским воображением, а имеет частичное отношение к пережитым событиям? И как понять, какая часть – плод работы незрелого мозга маленькой девочки, а какая отражает реальные события. Детское сознание способно корректировать образы и события, придавая им фантастические черты. Ни цветущего сада, ни порхающих ангелов могло и не быть в действительности… И это напрягает и путает Каю не меньше, чем весь остальной хаос, сконцентрировавшийся вокруг нее.
Бут должен знать ответы на ряд вопросов, но он тоже молчит, при этом не забывая беспрепятственно использовать ее в своих целях. Разменная монета. Вот кем она стала для двух бессердечных Дьяволов. Черт, и угораздило же ее оказаться в эпицентре войны за власть!
Застонав вслух, Кая чувствует, как тяжесть снова наваливается на хрупкие плечи, не позволяя поднять ослабевшее тело с кровати. Во всем этом безумии успокаивает только одно – Кронос дал слово, что ее мать переведут в точно такую же камеру и окажут медицинскую помощь. Слабое, в какой-то мере, жалкое утешение, но в аду быстро учишься радоваться даже мизерным крохам. Конечно, Кая понимает, что Крон может солгать и ничего этого не сделать. Однако надеяться на лучшее запретить ей никто не может.
Мама жива – это главное. Как говорил отец: пока жива, выход всегда есть. Папа… он никогда не ошибался, ему единственному можно верить. Зная правду об их происхождении, он делал все, чтобы защитить обеих и воспитать в дочери бойцовый характер. Виктор самозабвенно любил их и погиб за то, что взял на себя слишком большую ответственность и не вытянул…. В ее памяти он навсегда останется единственный отцом, настоящим героем и мужчиной с большим сердцем.
– Я тебя не подведу. Обещаю, – шепчет Кая в тишину, смахивая выступившие слезы.