Приключения стюардессы. Тайный заговор и опасный детектив
Руслан Ушаков
Стюардесса впуталась в грязные делишки: она возит контрабанду, похищая картины из лучших мировых музеев и не подозревает, что её обманом втягивают в правительственный заговор. Конфликт с обществом, воспоминания о тяжёлом детстве, токсичные отношения с московским абьюзером и борьба за собственную сексуальность приведут её к беспощадной схватке со своим главным врагом на борту падающего самолёта.Сумеет ли девушка пройти все ступени на пути к самостоятельности суждений и взять свою пикирующую жизнь под контроль или общество раздавит её? Читай в полном психологизма триллере Руслана Ушакова, написанном языком похожим на стиль Чака Паланика. Книга напоминает "Бойцовский клуб" и "Девушку с татуировкой дракона"
Руслан Ушаков
Приключения стюардессы. Тайный заговор и опасный детектив
"Довольно людей кормили сластями; у них от этого испортился желудок…"
Предисловие
Я летел с пересадкой в Лондон. Вся ручная кладь моя состояла из одной небольшой сумки. Половину её заполнял айпад, большая часть записей на котором, к счастию для вас, утрачена. Историю же своей попутчицы я сохранил.
Невысокая уверенная в себе красотка, она выглядела довольно грациозно несмотря на загипсованную от плеча до кисти руку и несколько крупных ссадин на открытых участках плеч и шее.
Её взгляд ходил вокруг словно всё это её владения. Знаете ли, есть такие притягательные особы, что будут холодны и подчёркнуто учтивы пока вы не вызовите чем-либо у них доверие и первыми не проявите искренний интерес.
Чем искренней, тем лучше.
Заботливая стюардесса усадила ее рядом со мной и, когда стали подавать напитки она обратилась ко мне:
– Запястье болит. Я не смогу держать стакан даже здоровой рукой. Вы не поможете мне?
Начав с уместного любопытства о сломанной руке, мне вскоре удалось разговорить её и получить невероятную историю, в которую не поверил бы никогда, если бы она не была рассказана столь небрежно и спокойно.
– Я и подумать не могла, что спустя два дня буду лететь в самолете и рассказывать это кому-то. Вы только представьте…
1. Сломанные кости
Меня швыряет в проход самолета и плечевой костью, прямо её серединой, я врезаюсь в металлическое основание кресла. Да, я реально слышу треск. Болевой шок заставляет меня забыть о том, что через минуту мы все погибнем.
Я, она и еще несколько участников этого мерзкого заговора. Самолет словно болид расшибает препятствия перед оградительной зоной. Он отломанным крылом бороздит полосу отчуждения между аэропортом и городом, поднимая в московский воздух столбы сырой грязи.
Оглушённая грохотом, я валяюсь на полу, вспоминая, как меня зовут. Но у меня нет имени.
Моя подруга стоит надо мной и топчет меня невысоким каблуком. Я бы не боялась ее ударов так сильно, если бы пару месяцев назад она не убила новичка на тренировке в клубе тайского бокса. При зрителях.
Эта сука знает куда бить. Но меня она очевидно щадит.
Она говорит, что давно пора было это сделать.
Говорит, что я заслужила такое обращение.
Что все, кто унижали меня, были правы, и я достойна лишь этого.
Я нащупываю здоровой рукой спасательный жилет под одним из кресел самолета. Нас подбрасывает в воздух, и у меня есть пару секунд, чтобы сориентироваться.
Думаю:
– Вот-вот мы разобьемся ко всем чертям.
Я думаю:
– Тогда пламя укутает нас и успокоит.
Я чувствую адский скрежет; вибрация такая сильная, что все тело трепещет в такт терпящей крушение машине.
Чтобы вы понимали, я пилот этого самолёта.
Чтобы вы понимали, автопилот отключен и переломанное пополам шасси уже вспахивает чернозем.
И даже в эту последнюю минуту.
Она продолжает лупить меня каблуком в лицо. Хватает за волосы и заставляет подняться.
С размаху я несколько раз бью её свернутым в плотный кулек спасательным жилетом.
Она отбивается и шатаясь отступает к ящику с надписью “стафф онли”. Там мы храним личные вещи персонала.
Самолет разворачивается на девяносто градусов, и мое тело снова швыряет на кресла. Подлокотник наносит удар в бедро пронзая до кости иглами боли.
Запахов нет. Болевой шок заставляет зажмурить глаза.
А когда я приду в себя и наконец их раскрою, ситуация станет ещё хуже.
Как можно было протащить на борт самолёта пистолет?
Хотя простите. Мне стоило начать раньше.
У нас ведь есть пару часиков?
2. Кто ходит в музей по утрам?
Иногда вы хотите быть заметной. Иногда вам совсем это не нужно. Я провожу ватным диском по векам. Я смотрю на подушечку. Она в серой глинистой грязи, которая ещё несколько минут назад была моим лицом. Зеркало заднего вида наблюдает, как я смываю с себя аляпистую маску ночи.
Я снимаю шпильки с расколотыми набойками. Эта ночь удалась. Я одеваю удобные кожаные тапочки. Затягиваю шнурки. Стягиваю платье. Я прячусь под бесформенным свитером. Мне не нужны лишние взгляды. Больше. Накидываю серый в катышках халат. Интересно, кто носил его пока он был новым? Или советская промышленность выпускала одежду сразу в катышках? Что-то вроде рваных джинсов… В любом случае – для ‘работы’ это именно то, что мне нужно.
В уютном салоне преимущественно из шершавого пластика, словно в коконе, я полностью преображаюсь, стирая своё лицо. Не хватает только стонущего вокала Джаггера, как в клипе, где мужчины и женщины смывают с себя гипсовые костюмы стоя под душем. Мы все очень сильно меняемся, как только наступает рассвет. От того люди и любят сказки про вампиров.
Я сверяюсь с зеркалом. Стираю ватной подушечкой последние блёстки с островатых скул. Всё, что осталось от ночи. Снова бледная и пресная. Лицо уже лишено отличительных черт. Даже губы становятся маленькими и тонкими без помады и блеска. Как надо. Я ведь знаю, как я должна выглядеть на работе. Пихаю холодными дрожащими пальцами ватные диски в отверстие подстаканника. Шершавая матовая крышечка переворачивается, скрывая эту серую грязь. Аккуратно укладываю свою светящуюся белокурую косу под невзрачный беретик.
Я вышлепываю к служебному входу, краем глаза замечая поднимающуюся вдоль массивной балюстрады слинго-маму на пятнадцатисантиметровых шпильках. Москва.
Вхожу в помещение залитое белым светом. Глаза слезятся, и я сожмуриваюсь, чтобы прийти в норму. Мне нельзя сбавлять темпа. Нельзя, чтобы кто-то заподозрил во мне угрозу.
Вспоминаю это выражение лица: брезгливо-заискивающая улыбка одними только щеками: мы прокручивали этот момент на видео сотню раз, чтобы научиться. Научиться улыбаться так, чтобы адресату улыбки было чуть-чуть противно. Улыбаться так, чтобы тебя приняли за свою. Улыбаться так, чтобы в этом городе тебя не отличили от других.
Я делаю эту гримасу охраннику.