Найди мое сердце
Оксана Ильина
Кукла для мажора #3
3 часть книги "Кукла для мажора", можно читать отдельно.
Нет, время не лечит. Оно лишь притупляет боль и в какой-то степени помогает смириться. А вот пустота, образовавшаяся внутри, никуда не девается с годами, и вряд ли чем-то заполнится. Иногда, оставшись наедине с собой, ты слышишь, как завывает ветер в этом траурном пространстве, но, несмотря ни на что, продолжаешь жить! Потому что есть ради кого. Я словно заново научилась дышать, улыбаться, смеяться. И даже старалась выглядеть хорошо. Однако моя душа оставалась перештопанной вдоль и поперек. Конечно, я надеялась, что, возможно, однажды что-то изменится, и я очнусь будто от страшного сна. Все, действительно, изменилось. Вот только того ли я ждала? Разве именно оно должно стать моей панацеей? И как устоять, не наделав очередных глупостей?
Содержит нецензурную брань.
Оксана Ильина
Найди мое сердце
3 части книги "Кукла для мажора"
Глава 1
Жизнь – сложная штука, полня сюрпризов и зачастую не самых приятных. И сколько не ходите к гадалке, судьбу не удастся предсказать. А как же хочется узнать, какое количество бед и боли уготовано нам, чтобы понять, сможем ли мы все вынести и есть ли возможность это предотвратить. Порой кажется, что именно на нашу бедную голову свалились все несчастья этого мира, и сколько бы мы ни барахтались, пытаясь выплыть, берег все равно остается слишком далеко. Мы не можем повлиять на прошлое, да и будущее нам тоже неподвластно. Но у нас есть сейчас, и, возможно, именно этот миг решающий. Да, пусть нельзя исправить то, что когда-то было, но зато в наших руках есть возможность что-то изменить…
Зеркало… С давних времен этот предмет окутан многими тайнами. Кто-то наделяет его душой, кто-то мистической силой… А я, глядя на сверкающую гладь, вижу лишь свое отражение таким, каким хочу, чтобы видели другие. Натянула пошире улыбку – и вот счастливое лицо! И наплевать, что глаза больше не светятся. Глаза? Да кому они нужны! Кто в них сейчас заглядывает? Мы чаще смотримся в то же самое зеркало. И если человек выглядит благополучно, одет хорошо – значит и в его жизни все прекрасно. Вполне достаточно натянутой улыбки. Нам давно стало неважным душевное состояние окружающих. А ведь на самом деле это куда важнее простой оболочки. Лишь заглянув внутрь, порой можно предотвратить непоправимое. Но мы не хотим ничего замечать, дабы лишний раз не обременить себя чужими проблемами. Стоит ли говорить об окружающих, когда сплошь и рядом люди равнодушны к бедам своих близких?..
Но я не хотела, чтобы кто-то лез в мою душу, не желала, чтобы родные заметили незатухающий там пожар… Да, я приняла реальность такой, какая она есть. Практически смирилась с тем, что больше никогда не увижу любимого мужа. И пусть на это мне потребовалось три долгих года, но я по-прежнему посещаю могилу Игната в одиночестве, потому что мои слова предназначены лишь ему… Иногда я все же ловлю себя на мысли, что как будто бы его жду… И в страхе одергиваю себя, напоминая, что он больше не придет. Незачем тешить себя ложными надеждами. Это я знаю, как никто, ведь у моего лжеожидания были плачевные последствия. Но стоит услышать неожиданно щелчок дверного замка, как в груди вновь все замирает… Что-то глубоко во мне все еще никак не хочет смириться с утратой. Вот только это «что-то» запугано настолько, что боится даже высунуть голову наружу.
Учит ли время? Не знаю… Но могу сказать наверняка, что прежних ошибок больше никогда не допущу. Стыд из-за совершенного мной тогда по сей день гложет невыносимо. Наверное, я закалилась, научившись жить с болью. Эта дома теперь мой постоянный спутник. Как-то уже свыклась с ней и не пытаюсь отделять ее от привычных чувств; она словно стала частью меня… И счастье есть! Его так много в глазах моего трехлетнего сына! Он будто весь пропитан этим счастьем… Даже запах Кирилла приносит радость и блаженство.
«Я люблю его за нас двоих», – неизменно повторяю на могиле мужа, все еще не решившись сказать ребенку, где на самом деле его папа… Не могу, хоть убейте, не могу! Малыш не спрашивает, а я и рада, потому что не хочу делать ему больно. Знаю, что однажды придется открыть правду, но к тому времени мы будем к этому уже готовы. Оба… Я вижу, что и семья боится этого дня. Ибо не только я люблю сына за двоих. Родители Игната словно нацелили все свое обожание на единственного внука. Мало того, что они души в нем не чают, так еще готовы исполнить любой его каприз. Наверное, только Максим, знающий на себе, насколько пагубным бывает чрезмерное балование ребенка, может ему что-либо запретить. Построение взаимоотношений с ним мне далось с огромным трудом. Далеко не сразу я смогла подпустить его к сыну. Меня прямо-таки корежило от того, как быстро он нашел общий язык с Кириллом. В итоге я призналась самой себе, что их связь причиняет мне немало боли. Наблюдала за ними, а в глубине истерзанной души желала, чтобы на его месте был Игнат. Я понимала, что неправильно, но это было выше моих сил. Видимо, пережитое навсегда повредило мой разум. Честно? Я поначалу ждала, когда он снова исчезнет или в очередной раз накосячит. Даже хотела этого, непонятно почему. Возможно, злость на себя я неосознанно пыталась выместить на нем. Однако Макс не исчез, а наоборот, каким-то непостижимым образом смог сделаться незаменимым. Кто бы мог подумать, что этот когда-то неадекватный отморозок займет место во главе семейного бизнеса. Да, только теперь его излюбленные рваные джинсы заменил деловой костюм. И было бы лицемерным не признать, что такой стиль ему чертовски к лицу. Максим словно стал другим человеком, хотя я и придерживаюсь того мнения, что люди не меняются. Но они взрослеют, и это факт. Именно последнее и произошло с ним. Пусть его скверный характер и остался прежним, только теперь он мог это правильно подать. Видимо, именно эта изюминка в нем так нравилась женщинам, от которых у мужчины не было отбоя. В этом плане Макс остался стабилен, неустанно бубня, что серьезные отношения не для него. На что я обычно отвечала с усмешкой: «Просто еще не нашлась та, которая взяла бы тебя в ежовые рукавицы».
Глава 2
Я хлопотала на кухне тем временем, пока Максим возился с Кириллом. Он навещал нас довольно часто, играл с племянником по несколько часов. Сынуля ждал его визитов с нетерпением и каждый раз нехотя отпускал. Порой мне казалось, что он любит дядю больше, чем меня… Конечно, я понимала, что ребенку не хватает мужского внимания, но в душе все равно иногда ковыряла ревность. Дедушка тоже занимался им, но тот был уже не в том возрасте, чтобы прыгать с внуком и таскать его на шее. Бывало, я украдкой наблюдала за их общением и представляла, как бы сынуля ладил с отцом. Да, это доставляло немало боли, но хотелось хотя бы в мыслях увидеть это…
Я услышала звонкий смех, доносящийся из гостиной, и сама невольно улыбнулась. Детская радость словно заряжала меня счастливой энергией. Наверное, именно по этой причине я возглавила агентство по организации детских праздников. Все получилось спонтанно. На дне рождения Кирюши случайно подслушала разговор девушки-аниматора. Та слезно обсуждала проблемы компании по телефону. Владелец задолжал крупную сумму за аренду офиса и куда-то исчез, не выплатив сотрудникам зарплату за несколько месяцев. Они были в панике, пытались вывезти все на себе, не желая расставаться с любимой работой. Однако это выходило с трудом. Недолго думая, я вызвалась помочь. Пришлось приложить немалые усилия, чтобы выбраться из образовавшейся ямы. Конечно, наше дело не приносило баснословного дохода, но все же мы держались на плаву. И, помимо всего прочего, я получала огромное удовольствие, а это для меня на данный момент было намного важнее прибыли.
Накрыв на стол, я направилась в гостиную, представляя, какой кавардак навели там ребята. И, к своему удивлению, обнаружила полный порядок. Они сидели на диване, читая какую-то книжку. Немного понаблюдав за ними со стороны, я не сразу поняла, что Кирилл уснул, в который раз даже не поужинав. Я на цыпочках прошла в комнату. Заметив меня, Макс отложил книгу и жестом попросил вести себя потише. После чего осторожно поднялся и шепотом произнес:
– Я отнесу его в спальню.
Скрепя сердце пришлось согласиться. У меня душа не на месте, когда сынуля засыпает голодным. Но и будить его я не решаюсь, потому что знаю, что тогда он не уснет раньше полуночи и весь изкапризничается.
Максим вернулся довольно быстро и, убрав книгу на полку, спросил:
– Так что насчет выходных?
– Давай сначала поужинаем, а уж потом все обсудим, – бросила я, направившись на кухню.
– Снова убегаешь от ответа? – послышалось недовольное бурчание за спиной.
Я села за стол и посмотрела на Макса, придумывая очередную отмазку, но он опередил, заявив:
– Если ты опять откажешься, семья меня с потрохами съест. Не жалко?
– Хах, – усмехнулась я, нисколько не растроганная его жалобным взглядом по подобию кота из Шрека. – Да что ж вы все так яро норовите меня куда-нибудь вытащить. Говорю же – не хочу! Мне вполне хватает общения на работе.
– С детьми? – ухмыльнулся Максим.
– Поверь, они куда интереснее взрослых! – обиженно нахмурилась я.
– Но это не отдых, – возразил Юдин (кто это такой? Ранее его не было). – Да и я, между прочим, настаиваю на твоем присутствии на моем дне рождения.
– Так, не начинай, пожалуйста! – отмахнулась я, не желая даже слушать его убеждения. – Во-первых, я не хочу идти ни в какие клубы. Во-вторых, там будут твои друзья; мне же среди них делать нечего. Ну а в-третьих, мы тебя и дома неплохо поздравим.
– Поздравите, – согласился он. – Но ты все равно идешь с нами. Родители заберут Кира на дачу, а что тебе одной делать все выходные? Боюсь, если не согласишься сама, они присоединятся к уговорам.
– Хорошо, – сдалась я, устав спорить. – Но только на час, без всяких потом «останься еще на чуть-чуть»!
– Окей, как пожелаешь! – подмигнул Макс, наконец-то обратив внимание на еду.
А я засмотрелась на него. Господи, как же он похож на брата… Мимика, глаза, улыбка… Только у Макса черты погрубей и взгляд наглый, дерзкий, горделивый, а губы постоянно скорчены в самоуверенной ухмылке. Вроде бы так похожи и в то же время такие разные… Почувствовала, как в сердце больно защемило. Я никогда не смогу забыть лицо покойного мужа, пока рядом со мной Максим. Он всегда будет живым напоминанием. И пусть с годами я стала легче это воспринимать, однако порой бывает снова накатывает.
– Ты отравить меня решила, чтобы на днюху не являться? – спросил Максим, оторвав взгляд от тарелки.
– С чего вдруг? – улыбнулась я растерянно.
– Смотришь на меня так, как будто испытываешь на мне новое блюдо.
– Хочешь сказать, что невкусно? – произнесла я, вопросительно подняв брови.
– Отвечать честно или как? – уголки его губ дрогнули в хитрой ухмылке, а насмешливый взгляд метнулся на нож возле моей руки.
– Знаешь что! – возмутилась я, коснувшись пальцами острого лезвия.
– Вкусно, конечно вкусно, – рассмеялся он, облокотившись о спинку стула. – По-другому я опасаюсь отвечать.
– Ладно, ладно, запомню, – пообещала я, убирая посуду со стола.
– Все, все шучу! – поднял он руки, сдаваясь. – Ты отлично готовишь, ведь я пока жив и вроде не страдаю от несварения.
– Ты неисправим! – я ударила его ладонью по плечу.
– Давай помогу, – Макс встал из-за стола и, повернувшись, задел локтем бокал, который моментально звякнул о кафель.
– Черт! – выругался мужчина.
– Ничего, я уберу, – успокоила, наклонившись одновременно с ним, и наши лбы стукнулись друг о друга.
– Ай! – пискнула я, прижав пальцы к ушибленному месту.
– Ты жива? – спросил Максим, осмотрев мою голову.