Оливер вытащил сигарету, прикурил ее и кинул пачку Паттерсону.
– Вы не из тех молодых людей, что курят трубку?
– Нет.
– Это хорошо, – сказал Оливер. – Сколько вам лет?
– Двадцать, – ответил Баннер.
– Когда я слышу цифру «двадцать», – сказал Паттерсон, – моя рука тянется к пистолету.
Оливер посмотрел на озеро. Люси гребла, не сбавляя темпа, лодка стала заметно больше, а красный свитер Тони – ярче.
– Скажите, Баннер, вы когда-нибудь болели? – спросил Оливер.
– Простите его, молодой человек, за этот вопрос, – сказал Паттерсон. – Он сам никогда не болеет, поэтому считает всякие хвори злонамеренным проявлением постыдной слабости.
– Я не обижаюсь, – сказал Баннер. – Если бы я нанимал воспитателя для сына, я бы тоже поинтересовался здоровьем кандидата. – Он повернулся к Оливеру. – Однажды я сломал ногу. В девять лет. Поскользнулся у второй базы.
Оливер кивнул, проникаясь еще большей симпатией к Баннеру.
– Это все?
– Кажется, да.
– Вы учитесь в колледже? – спросил Оливер.
– В Дартмуте, – ответил Баннер. – Надеюсь, у вас нет предубеждения против Дартмута.
– К Дартмуту я безразличен, – сказал Оливер. – Где находится ваш дом?
– В Бостоне, – вмешался Паттерсон.
– Откуда вам известно? – удивился Баннер.
– У меня есть уши, верно? – сказал Паттерсон.
– Вот не знал, что так легко выдаю себя, – заметил Баннер.
– Все в порядке, – сказал Паттерсон. – Тут нет ничего плохого. Просто вы из Бостона.
– А почему вы не поехали учиться в Гарвардский университет?
– Ну, теперь ты зашел слишком далеко, – сказал Паттерсон. Баннер улыбнулся. Казалось, он получает от расспросов удовольствие.
– Мой отец сказал, что мне лучше побыть вдали от дома. В моих же интересах. У меня четыре сестры, все старше меня, и отец решил, что я окружен чрезмерной любовью и заботой. По его словам, он хочет, чтобы я понял – мир не то место, где пятеро преданных женщин с ног сбиваются, чтобы угодить тебе.
– Что вы намерены делать после окончания колледжа? – спросил Оливер.
Баннер был ему симпатичен, но он хотел знать, к чему стремится парень.
– Я собираюсь поступить на дипломатическую службу, – сказал Баннер.
– Почему?
– Хочу путешествовать. Посмотреть другие страны. В шестнадцать лет зачитывался «Семью столпами мудрости».
– Сомневаюсь, что вас пошлют командовать отрядом колониальных войск, – заметил Паттерсон, – как бы высоко вы ни поднялись в госдепартаменте.
– Конечно, дело не только в этом, – сказал Баннер. – У меня есть предчувствие, что в ближайшие годы могут произойти события большой важности, и я хочу быть в самой их гуще. – Он засмеялся. – Когда говоришь всерьез о своих жизненных планах, трудно не показаться напыщенным ничтожеством, верно? Может, я вижу себя произносящим за столом переговоров: «Нет, Венесуэлу я не отдам».
Оливер посмотрел на часы и решил направить беседу в более конкретное русло:
– Скажите, мистер Баннер, вы спортсмен?
– Я немного играю в теннис, плаваю, бегаю на лыжах…
– Я имею в виду, состоите ли вы в какой-нибудь команде, – уточнил Оливер.
– Нет.
– Прекрасно, – сказал Оливер. – Спортсмены так следят за собой, что доверять им других людей нельзя. А мой сын требует внимания…
– Знаю, – согласился Баннер. – Я его видел.
– Да? – удивился Оливер. – Когда это?
– Я здесь уже несколько лет, – сказал Баннер. – И я провел на озере прошлое лето. У моей сестры домик в полумиле отсюда.
– Вы живете сейчас у нее?
– Да.
– Зачем вам эта работа? – неожиданно спросил Оливер.
Баннер улыбнулся.
– Причина обычная, – ответил он. – Плюс возможность постоянно находиться на воздухе.
– Вы бедны?
Баннер пожал плечами.
– Во время Депрессии мой отец устоял на ногах. Но хромает до сих пор.
Оливер и Паттерсон понимающе закивали.
– Вы любите детей, мистер Баннер? – спросил Оливер.