Тайный цензор императора или книга пяти мечей

Итак, двое переодетых послушников сделали прорези в простынях, сшили щупальца-рукава, обмазали руки, лицо, и ткань, чтобы все светилось в темноте и пугали тем самым суеверных монахов в монастыре, тем самым создавая жуткое голубое свечение, придавая обычной казалось бы ночи голубой потусторонний свет. Они даже не были монахами, поэтому не боялись нарушать правила, не дав последних обетов. Хулиганистые послушники придумали короткий путь спуска с горы, нашли туннель, ведущий прямо к городу и безопасно спускались с горы в город, чтобы там развлечься и купить вина. Главным препятствием для них было выбор ясной ночи и перелезть через высокие стены храма. Одному человек здесь было не справиться, а вот вдвоем удобно.

Лиу Фэн рассказал, что в ночь убийства видел как встретили покойника, в смысле тайского посла, он шел с кем-то и разговаривал и был пьян. Они поняли, что это посол, потому что говорил на другом языке, но был одет очень богато.

- Как выглядел тот, с кем он разговаривал?

- Второй был выше и плечистее, он скрывал свое лицо.

Парнишка выложил все, лишь бы избежать наказания.

Как выяснилось позднее, все в итоге оказалось банально просто. Но цензор не мог простодушно верить словам безумного старика-сторожа. Нужны были подкрепленные чем-то сведения или доказательства. Последнее еще стоило добыть, но Гуань Шэн Мин чувствовал, что разгадка стала ближе.

Однако, когда дело уже подходило к концу, настоятель монастыря ворвался, чиня препятствия и начал командовать. Ему не терпелось восстановить справедливость и обязательно сделать это лично и громко комментируя. Вспоминая двоих послушников и их хорошие поступки, он явился в святилище и гневался на небеса, которые послали ему двух грешных душ, которые постоянно нарушали уставные правила, опозорили самих себя, позоря своим пребыванием честь монастыря, и своего наставника, давшего им приют.

Ханг Чэн корил своих подопечных:

- Их нужно немедленно наказать! Если их не наказать, то правила монастыря станут мишенью для насмешек!

- Пока они свидетели в этом деле – их никто не тронет. Мне нужны их показания для доказательства вины. Они могут опознать убийцу, которые прячется где-то в этих стенах. Пока я не найду убийцу эти послушники неприкосновенны. Ваше наказание может подождать.

Но Настоятель монастыря не унимался:

- Но они опозорили себя и священные стены храма! Сначала это убийство, теперь это! Мало Вам было кражи еды и простыней. В этот раз за непростительные поступки, Вам придется ответить сурово!

Цензор, не обращая внимания на гнев Настоятеля, уточнил у своего слуги:

- Ты все записал?

- Да, господин, - кивнул Ван Эр.

- Сделай несколько копий.

- Но зачем, господин? Здесь хорошо написано, аккуратно. Я даже не торопился!

- Ты экономишь бумагу, - цензор достал из-за пазухи бронзовый нож для разрезания бумаги. Получились еще листы, размером не уступающие исписанным.

- А после этого, тебя осмотрит Жожо и даст мазь, - цензор спрятал обратно бронзовый нож, с которым никогда не расставался – памятная вещь, подаренная отцом, затем отошел к пустой стене.

Когда-то здесь висел огромный меч. Цензор очень надеялся, что пропавшая реликвия являлась орудием убийства все еще находилось в пределах храма, как и убийца, чья личность все еще оставалась неизвестной.

Двое провинившихся послушников, на которых уже жалко было смотреть безбоязненно нарушали обеты, к которым они еще не присягали. Условно говоря, они ничего не нарушили, стремясь жить немного свободнее остальных, не принадлежа к жизни монашеской. Человеческая жизнь полна неутолимых желаний. Их можно было понять.

Меч они не трогали. С ним мог справиться только сильный мужчина. Его мог взять только убийца. При этом преступник постарался выставить убийство посла более кощунственным, дабы осквернить это священное место. Свадьба отменяется, скандал на всю империю, спорные территории земли остаются у Китая. Получается, что от этого убийства наша сторона только выигрывала, выставляя себя только в дурном свете, а этот публичный политически выгодный скандал грозит разразиться войной для тайской стороны, лишившейся своего принца, сотрудничества и не полученных земель.

А тем временем забрезжил рассвет. И главных героев истории ждали другие дела не маловажные.

Следующее утро встретило их снова хмурой погодой и юго-восточным ветром, на удивление промозглым и сырым. В отведенных им покоях было так прохладно, что никто не спешил переодеться после ночной засады, и даже принесенные дополнительно жаровни не шибко помогали согреться.

Несмотря на это обстоятельство, в относительном спокойном духе все расселись, чтобы отдохнуть и позавтракать после бессонной ночи.

- Вам не надоело постоянно скудно питаться? – издевательским тоном поинтересовался сытый Ван Эр, вернувшийся в очередной раз от повара принцессы.

- Так, ты у нас только и думаешь, что о хорошей еде! У тебя мысли вообще бывают другие?

Ван Эр теперь уже ел свою порцию, поэтому не смог ответить членораздельно и понятно, пробурчал что-то невнятное в ответ.

- Меня начинает раздражать, что только у слуги есть хорошая еда! Что мы не люди что ли? Чем он лучше нас?!

Суровый взгляд цензора немного утихомирил порыв Жожо. Стыдно было признаваться, но цензор был и сам не против посетить повара принцессы. Но к сожалению, без визита к принцессе было бы в данной ситуации не обойтись, а лишние поводы да намеки были ему не нужны.

- Может быть, мы тоже поужинаем в следующий раз у принцессы? – с надеждой поинтересовалась Жожо.

Цензор сидел задумчивый и погруженный в себя, поэтому не услышал ее тихо заданного вопроса.

- Вам просто пришлась по вкусу здешняя пища, без соли, пресная и безвкусная, как тофу.

И Жожо снова возмутилась:

- Была бы здесь Фэй Фэй, она бы уже избила тебя, Ван Эр, не в силах терпеть твои издевательства! – пригрозила слуге Жожо, вспоминая воинственную телохранительницу, владеющую боевыми искусствами.

Но хмурое утро встретило их не только хмурой погодой.

Ранним утром монахи должны были ложиться спать и до обеда должно было быть тихо. Но внезапно на улице стало шумно. Раздался звон колокола, объявляющего тревогу и общий сбор. Затем раздался громкий скрежет металла и следом крики о помощи. Встревоженные внезапным шумом они подскочили с пола и побежали узнать, что происходит.

Весь храм напоминал встревоженный муравейник. Словно что-то загорелось. Все монахи и послушники бегали кто куда, кто-то вооружился лопатой, кто метелками. Цензор вручил пайдзу своему слуге и приказал вводить войско, присланное наместником из Гуанчжоу. Иначе будет бойня.

А сам поспешил в самую заваруху.

Не только монахи оказались встревожены. Дело было в посольских чиновниках, которые выдвинули стражу, чтобы покинуть храм и вернуться на родину с объявлением войны. Впереди шли тайские элитные стражники-солдаты с обнаженным оружием, затем сановники с кривыми саблями, рукояти которых инкрустированы яркими самоцветами, скорее оружие для приемов, чем боевое. В третьем ряду шли аристократы из знати, защищенные со всех сторон, они то и кричали всех громче.

- Мы были обмануты!

- Наш принц был убит вражеской стороной!

- Китайцы обманули нас, хотели подсунуть чужестранку-обманщицу! Думали мы не заметим подмены.

А вот и подмена принцессы обнаружилась, усугубив положение.

- Всюду обман и ложь!

- Нас заперли здесь и не выпускают, лишая свободы! А потом перебьют как скот, но мы сделаем это раньше!

А вот и встревоженный муравейник посольских чиновников. Их что-то встревожило, вызвав такой сильный переполох.

Им навстречу вышло восемь воинов-монахов, одетых в темно-бардовые одеяния с копьями – вчерашнюю подмогу, часть из которой еще не успела отдохнуть. Их перебьют, даже не заметив сопротивления. Нужно свести конфликт к минимуму.

Срочно нужны идеи!

Хорошо, что подмененная принцесса находится в относительной безопасности, у нее опытные стражники.

Но рано обрадовался Гуань Шэн Мин. Клевета остро резала слух и оскорбленная принцесса также решила поучаствовать в конфликте и ее алый паланкин показался за пределами внутреннего двора, который должен был быть закрыт. Ах да, туда недавно наведывался его слуга и они так и остались открытыми…

Ситуация складывалась все менее удачно.

Лэй Чан, друг его родителей запыхавшись тоже оказался здесь, готовый разобраться в ситуации, но также не знавший с чего начать.

Нефритовой пайдзы у цензора больше не было – с ней он всегда чувствовал себя немного увереннее. Он понадеялся, что у тайцев хорошая память на лица и должности.

Он единственный, кто свободно понимал и говорил на тайском языке, пора открыть свои навыки.

- Здесь находится первое лицо, выступающее от лица императора. Больше никто не осмелиться проливать кровь в священных стенах! Расследование убийства тайского посла еще не окончено. Повторюсь, никто не покинет этих стен, пока преступник не будет найден. Есть свидетель, видевший убийцу в ту грозовую ночь, - Лэй Чан отвлекал тайцев разговором.

Позади цензора, в качестве подкрепления его речи раздался звон китайских мечей и сквозь окруживших их тайских солдат прорвались стража, присланная Губернатором Вэй Су Ли, успели как нельзя кстати. Их было значительно больше и теперь Лэй Чану говорилось увереннее.

Цензор отошел в сторону, приблизившись к представителям тайской делегации. Он должен был оценить обстановку и понять к какому решению они придут, смогут ли они договориться еще раз и прийти к какому-то согласию. Гуань Шэн издалека заметил помощника посла, высокого и статного мужчину, стоявшего далеко от делегации и конфликта, словно все шло своим чередом и их не касалось. Это был Тао Бай Лонг, а прислонившись к стене стоял еще один таец, тоже рослый и плечистый.

Помощник тайского посла и второй таец говорили на своем родном языке, но для подошедшего не таясь цензора, понимающего в том числе и тайский – это не было преградой.

Подслушанный разговор дал понять, чтоэти двое, кажется, не таились и ничего не боялись. А чего им бояться, если им известно, что единственный переводчик есть в их делегации, а Лэй Чан стоит далеко и вещает, пытаясь привести доводы, откладывающие конфликт. Похоже, им было все равно чем окончиться конфликт. Кажется, своего они добились. Лишь ожидали исхода.

А сам разговор у них вышел крайне интересный. Мало того, они пользовались северным диалектом Сиама, который отличался особенной вежливостью в речи. Цензор был рад, что не забыл основы и различия в диалектах.

- Кун, ты уже избавился от меча?

- Пи, я хотел выкинуть его, но мне стало жалко выкидывать такой экземпляр, крап.

- Ну ты, скотина….

- Так где же ты его спрятал?

- В сундуке в покоях Куантисак Бун.

- Я же приказал тебе его выкинуть в колодец!

- Господин, мне было жалко выбрасывать такой экземпляр. Да как можно сокровище такое да в колодец-то?! Жалко ведь будет – такой хороший клинок пропадет!

В этот момент цензор осознал, что сам стал еще одним свидетелем по делу, связанному с убийством посла. Ничего не подозревающие тайцы продолжили переговариваться друг с другом, но отменный слух цензора позволял слышать хотя бы отрывки фраз. Но тыкать пальцем и закричать кто убийца он не мог, хотя очень этого хотелось.

Нельзя было медлить ни минуты!

Но дальше следовало действовать осторожно, не привлекая внимания, он удалился, хотя должен был встретиться со слугой и помочь Лэй Чэну в улаживании конфликта, уберечь принцессу. Но сейчас перед ним стояла лишь одна задача – он должен был во что бы то ни стало сначала найти улику, пока ее не перепрячут, иначе все пропало.

Ночная вылазка помогла ему лучше ориентироваться на чужой территории, занятой маньчжурской делегацией. Сейчас здесь было пусто, и это было удобно цензору. Удивительно сейчас можно было войти не таясь, абсолютно свободно.

Во внутреннем дворе отсутствовала стража, коридоры были пусты, лишь пройдя мимо кухни, цензор заметил, что там полно слуг, спешно собирающих наготовленное в мешки и короба. В других покоях служанки собирали вещи. Цензор прибавил шаг, поторапливаясь, боясь не успеть. Конечно, он привык проводить обыски официально или тайно ночью. Он никого не предупредил куда идет, никому не передал весточки и последнюю информацию, что ему удалось узнать совершенно случайно – на это у него тоже не было времени. Его голова была занята лишь одной идеей. И он очень торопился. Он должен был успеть найти и забрать улику до возвращения убийцы и его слуги.

Вот покои помощника, вот, кажется, заветная дверь маячит впереди по коридору. Оглянувшись назад, цензор убедился, что здесь он совершенно один. Вытащив заколку из пучка волос на затылке, он поковырялся в замке и отпер дверь практически бесшумно.

Оказавшись в покоях для поиска доказательств, он не церемонился, переворачивая вещи, быстро осматривая ящики столов, он нашел несколько писем, открыл то, что было скреплено сургучной печатью, и быстро пробежался взглядом.

Здесь говорилось об уступке части земель, принадлежавших к спорным территориям дальней китайской провинции, которые перейдут тайской территории после заключения брака тайского принца с китайской принцессой с приложением в виде карт земель и печатями обоих государств. Цензор с замиранием сердца сложил очень важный документ и спрятал в потайной карман рукава, продолжил обыск дальше, отбрасывая на пути все ненужное в сторону или на пол. Прямо напротив двери стояла кровать. Ага. Здесь он еще не осматривал. За ней обнаружился больших размеров сундук из осины.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.