Ноль в поисках палочки

– Христианов! Иван Тимофеевич! Простите меня, мои дорогие дамы, обычно я представляюсь сразу же. Это непростительная оплошность с моей стороны. Но все эти события…

И Иван Тимофеевич сосредоточенно потрогал свой стремительно распухающий нос.

– Больно? – сочувственно спросила у него Инна.

– Нет, нет, – поспешно возразил Иван Тимофеевич. – Все в порядке. До свадьбы заживет.

– Так вы пока холостяк? – прикинулась дурочкой Инна.

– Почему это? – растерялся Иван Тимофеевич. – То есть я холостяк. Но почему вы сказали пока?

И на его лице промелькнула тревога. Кажется, Иван Тимофеевич очень дорожил своей свободой.

– Ну, вы сказали, что до свадьбы ваш нос заживет, – простодушно пояснила ему Инна.

– Ах, моя дорогая! – с облегчением рассмеялся Иван Тимофеевич. – Это же только к слову. Нет, я не женат. Профессия не позволяет. Видите ли, по роду своей деятельности я вынужден часто переезжать с места на место. Вести, так сказать, кочевой образ жизни. Редкая женщина согласится разделить со мной мои скитания. Впрочем, подруги у меня есть.

– А чем вы занимаетесь? – спросила у него Мариша.

– Я – импресарио, – с оттенком гордости сообщил подругам Иван Тимофеевич. – Выискиваю таланты. Заключаю выгодные обеим сторонам контракты и делаю из никому не известных певцов зачастую звезд и звездочек.

– И что, вы кочуете по разным городам в надежде услышать, что кто-то из местных запоет, как Карузо? – удивилась Мариша. – Надеетесь на случай?

– Ах нет! – всплеснул руками Иван Тимофеевич. – Ничего подобного. Конечно, все это совсем не так. Я езжу не один, а с группой коллег. Мы приезжаем в город, даем объявление, что в такой-то день состоится прослушивание. И можете мне поверить, что народ валит валом. А этот случай с молодым человеком, который сегодня пел за роялем, просто стечение обстоятельств. Случайность, если хотите. Я ведь в данный момент на отдыхе. Просто услышал чудесный голос и решил предложить парнишке обеспеченное будущее. У него ведь талант. И кроме того, явно наличествует музыкальное образование. Что большая редкость. И еще я уверен, что уже слышал этот волшебный голос. Или, во всяком случае, очень похожий на его. Но нет, не может быть, чтобы это был тот самый голос и тот самый человек. Я точно знаю, это просто невозможно. Это было бы чудом. А чудес на свете не бывает.

– Зато бывает, что у разных людей голоса очень похожи, – задумчиво сказала Инна. – И потом, вы ведь могли и ошибиться.

– Да, да, конечно, – закивал Иван Тимофеевич. – Но этот юноша… Он так вспылил, когда я намекнул ему, что мне уже приходилось слышать подобный голос.

– В самом деле? – переспросила Мариша. – Он что, считает свой голос уникальным?

– Да, он вспылил, но не потому, что у кого-то еще может быть подобный голос. Мне показалось, что этот юноша очень испугался моих слов. Но чего именно? Человек, обладавший похожим голосом, должен быть гораздо старше. И в любом случае теперь никак не может использовать свой голос. И уж точно не может плыть на этом теплоходе.

– А в чем дело?

– Ужасное несчастье лишило того человека всего, – с грустью произнес Иван Тимофеевич. – Превратило талантливейшего певца современности, который легко мог бы стать на одну ступень славы с Шаляпиным или Карузо, в ничто, во прах. От его голоса остались одни записи и воспоминания. Такая драма! Я до сих пор в шоке.

– А что случилось? – спросила Мариша.

– Вы ведь слышали про ужасную трагедию, когда разбился самолет с летящими на горнолыжный курорт людьми?

– Самолеты то и дело падают, корабли тонут, поезда сходят с рельсов, за всем и не уследишь, – философски заметила Инна.

– Вы правы, но в этом самолете летел величайший гений современной музыки, – сказал Иван Тимофеевич. – И в несколько секунд превратился из гения в обгоревшие останки. И это так грустно, так ужасно и так драматично.

И он в самом деле даже немножко всплакнул, а потом продолжил:

– Так что, когда я услышал голос этого юноши, я возликовал. На сходстве голосов этих двух людей можно было бы сделать молодому человеку великолепную рекламу. И я лично раскрутил бы его. Он того стоит.

– И вы хотели предложить Армену контракт? – догадалась Мариша.

– Да, – кивнул Иван Тимофеевич. – Мне казалось, что я предложил ему выгодные условия. Но, видимо, ошибался. Вы же видели, как он отреагировал. Весь вспыхнул. Заявил, что он не поет за деньги. И что я обратился не по адресу. А потом примчался его друг. Все остальное вы видели.

– Трудно было не заметить, – пробормотала Инна, покосившись на все еще стремительно опухающий нос Ивана Тимофеевича. – Вам бы нужно лечь в постель. И поспать. И завтра утром вы забудете про этих пьяных дураков. Просто постарайтесь пореже сталкиваться с ними. С голосами они там или совсем безголосые, а здоровье для вас важней.

– Вообще-то не очень-то мне будет уютно натыкаться на них на протяжении целых четырех дней пути, – пробормотал Иван Тимофеевич. – Но ничего. Переживем как-нибудь! И не такое в жизни случалось. Верно, девочки?

Со своим оптимистичным прогнозом Иван Тимофеевич несколько поспешил. Однако на следующее утро, которое выдалось солнечным и ясным, протрезвевший Кароль прилюдно извинился перед Иваном Тимофеевичем и даже предложим денежное вознаграждение за нанесенный тому моральный и физический ущерб. Армен мялся поблизости и всем своим видом выражал, как ему стыдно. От вознаграждения импресарио гордо отказался, но извинения принял. После этого Кароль предложил выпить мировую. И они втроем отправились в бар. Так что к завтраку были уже порядком веселы, и берега реки Свирь, по которой плыл теплоход, снова оставили их глубоко равнодушными. И в Свирский монастырь они поехать отказались. Подруги же совершили экскурсию и были очень довольны и умиротворены.

Оставшуюся часть первого дня путешествия Кароль и Армен провели вместе с подругами. Импресарио тоже не скучал, он нашел себе симпатичную дамочку средних лет для компании и казался вполне довольным. Во всяком случае, при встрече с Каролем и Арменом они вежливо расшаркивались.

– Как все чинно и благородно, – заметила Инна, наблюдавшая эту сцену со стороны. – Просто умилительно. Смотри, когда они почти трезвые, то совсем другие люди. А вчера что было! Ужас! Пьяная драка. Еще хорошо, что этот Иван Тимофеевич оказался незлобным человеком и не затеял судебное разбирательство прямо на теплоходе.

– И все-таки меня не оставляет какое-то смутное беспокойство, – произнесла в ответ Мариша. – Эти дети вокруг. Определенно, их слишком много. И это не к добру.

– Ой, помолчи! – замахала на нее руками Инна. – Завтра будем уже на Онежском озере. Увидим Кижи.

– Сначала у нас экскурсия на какой-то остров с дикой природой, – сказала Мариша. – В описании маршрута сказано, что там мы познакомимся с истинно карельской природой в ее первозданном виде. А остров достаточно велик, чтобы выдержать наплыв туристов. Впрочем, кажется, не все туристические корабли останавливаются у его берегов.

– Пусть будет остров, – кивнула Инна, которая, устроившись в шезлонге, блаженно нежилась под лучами вечернего нежаркого солнца. – Надеюсь, они позаботились поставить там палатки с мороженым и сосисками-гриль.

– Инна, ты неисправима! Это же необитаемый остров! – рассмеялась Мариша. – На нем никто не живет.

После этого замечания подруги Инна начисто потеряла всякий интерес к острову. Тем более что возле подруг в соседних шезлонгах возникло сразу три представителя российского бизнеса. Их можно было безошибочно узнать по мощным затылкам, оставшимся у них со времен боевой молодости, тугим круглым животам и общей массивности. А главное, по той уверенности, которая сопровождала каждое их действие. При одном взгляде на них становилось ясно, что это хозяева жизни. Или, во всяком случае, сами они точно думают, что – хозяева.

– Девочки, тут свободно? – для приличия поинтересовался у подруг один из троицы, уже плюхнувшись в свободный шезлонг, который жалобно застонал под весом его туши.

Подруги недоверчиво покосились на гостей и молча кивнули. Но такой холодный прием ничуточки не охладил троицу. Вероятней всего, они его просто не заметили, потому что тут же начали клеиться. Причем делали они это с таким видом, словно оказывали девушкам при этом великую честь.