Город

– Вы скажите спасибо, что мы туалет на ночь не запираем. – с удовольствием ответил он столичному хлыщу.

Дом отдыха железнодорожников по сути был бригадным домом машинистов и проводников, которых волей судьбы забрасывало в этот городок. Старинное здание со световым колодцем посередине, где, по замыслу, должен был быть зимний сад. Колодец опоясывали балконные галереи с комнатами. Столовой не было, ее занимал склад оргтехники, оградившийся от всех кирпичной стеной. Номер был четырехместный, Игорь сразу вспомнил летний лагерь из детства. Подушки-треуголки, тумбы, стол и этот удушающе-унылый запах накрахмаленных простыней. Одна кровать была занята, дырявое полотенце перекинуто через спинку.

– Валера. Сосед твой, на ночь. Принимай.

– Спасибо, Максимыч. Не беспокойся. – беззубой улыбкой ответил старичок с взлохмаченными седыми кудрями.

Посетитель сухо поздоровался, подвинул сумку к кровати, сел и выдохнул. По крайней мере ночь пройдет не на вокзале, в зале ожидания, а на кровати, под крышей, в этой откровенной дыре. С этажа выше доносилось хриплое пение «Я простой, как и все, житель южной столицы, люблю хряпнуть вина, вкус тандырной самсы или пиццы…». Сосед по комнате услужливо заверил: «скоро допьют и уснут, не переживайте, это каждую ночь так».

Близилось к полуночи. Посетитель, уже в удобной спортивке, сидел поперек кровати, упираясь затылком в стену и установив стакан с чаем на животе, оставляя круглый след на майке. Валера, в трениках и шлепках сидел на стуле посреди комнаты, залихватски заложив ногу за ногу, ожесточенно дул в свою кружку, прихлебывая из нее.

– Не понимаю я тебя. Назло сыну? И в этой вот дыре? – сказал Игорь, раздувая пар, поднимавшийся с его живота.

– А здесь не надо понимать. Понимать надо ученым. Мне достаточно верить, что я делаю правильно, по совести.

– Да кому какая разница к твоей правильности? Это не больше, чем твоя личная оценка, еще и основанная на воспитании. Не обижайся, но вопрос воспитания зачастую достается не совсем компетентным людям. Я не на что не намекаю!

– То есть по-твоему нет этой самой правильности? И для тех, кто верит, в Бога, в судьбу, в чудо – ее нет? Что же это массовое заблуждение?

– Правильности объективной нет и быть не может. Не больше чем удобный транквилизатор, чтобы не слететь с катушек от того, что мозгу больно, что все вокруг не имеет никакого смысла.

– Для тебя смысла может и нет. А для меня – вполне себе есть. Бог и есть мой смысл. Те испытания, которые он мне дает – есть смысл. Трудные? Да. Связанные с самым сокровенным? Безусловно, но испытания на пути.

– Некие люди, от лица Бога дали тебе свод условий, согласно которым ты, когда-то потом получишь вознаграждение, а все твои недруги по щекам с левой и правой. Мерками вот такого простака как ты, который на эти щеки и будет указывать. Вот только свод этих самых условий не совсем согласовывается в человечьей натурой.

– Некие люди? Да, пусть. Пусть даже плохие люди. Но чем портится хорошая идея, высказанная плохим, даже самым плохим человеком? Мысль от этого перестает быть хорошей?

– Не перестает, здесь ты совершенно прав. Но даже самая хорошая и гуманная мысль разбивается о твои гормоны, как волны о камень. Ты может и рад следовать этой хорошей идее. Но только ты в этом возу не возница, а только восторженный пассажир, описывающий поездку.

– То есть нет у меня воли? Гормоны за меня все решают?

– Я этого не говорил. Чтобы ты узником ходячей темницы себя не чувствовал у тебя есть небольшая фора. Сознание на пару шагов позади подсознания. Занимается неблагодарной работой – успокаивает мозг оправданием и описанием действий, которые он совершит через несколько секунд, иногда лет. И твоя чистая кристальная идея, вдруг ощущает короткий изьян. Вроде никто не видит, можно и согрешить. У кого-то заглянуть в забытый на заднем сиденье кошелек, а у кого бабу в подворотне схватить.

– Ну так это не гормоны, а соблазны, искушения. На то моя вера и есть. В этом и идея, сопротивляться.

– Святой Антоний! Сопротивляться он думает. Ты когда из своего монастыря уезжал, подушку под шары со льдом положил или сразу с азотом? А? Это какое интересное испытание получается? Тебя как рыбу вытаскивают из аквариума, кладут на стол и говорят: «милый мой, ты раб своих соблазнов, дышать водой тебе грешно, давай как силой веры воздухом, будь добр задыши!».