Свободные отношения

Но придется идти вперед, делать вид, что ничего не произошло.

Страшно. Стыдно. Но мне слишком нравится моя работа, чтобы вот так сбежать, трусливо поджав хвост, после первого же конфуза.

Чем ближе к работе, тем сильнее трясло. Казалось, будто меня там уже поджидают, схватят, привяжут к позорному столу и будут смеяться, тыкая в мою сторону пальцем.

Глупости. Никто не знает о моем вчерашнем позоре. Кроме Неманова. А про мои неправильные сны не знает даже он. Но ощущение, что все мои эмоции и тайные мысли лежат как на ладони, не исчезало. Поэтому в офисное здание заходила, опустив глаза в пол, торопливо, чуть ли не бегом, направляясь к лифтам. Мне главное – до своего рабочего места добраться, спрятаться за компьютером, а дальше как-нибудь выкручусь, переживу этот день позора. Все наладится. Все забудется. А может, уже забылось. Это я мечусь и паникую, а Рома…Роман Евгеньевич наверняка даже не вспомнит о том, как я стриптиз в его машине устраивала. И от этого даже обидно становится.

А вообще, все эти противоречивые мысли и метания относительно его персоны меня уже порядком утомили. Он же как каток: если не успеешь отскочить в сторонку, проедется и не заметит. Я это понимаю, не дура. Но тем не менее в груди волнение и трепет, и ручки потеют, когда о нем думаю. А думаю я о нем постоянно! И это невыносимо! Надо с этим что-то делать. Только вот что?

Весь день провела, будто на иголках, вздрагивала, когда кто-нибудь заходил в приемную, испуганно косилась на телефон, каждый раз опасаясь увидеть внутренний номер нашего коммерческого директора, а когда Юрий Константинович вызывал к себе – молилась только об одном: чтобы он меня не отправил к Неманову с поручениями.

Судьба была благосклонна к моей скромной персоне, видать, решив, что я и так убогая, и нечего надо мной лишний раз издеваться. Мне удалось ни разу не пересечься с Романом. Это придало немного уверенности, и я даже смогла выдавить из себя рабочую улыбку, когда в очередной раз отправилась в кабинет к Юрию Константиновичу с ворохом подготовленных бумаг.

Единственное от чего я никак не могла избавиться – это от паранойи относительно пуговиц на блузке. После вчерашнего позора по сто раз дергала каждую пуговку и постоянно проверяла, не порвалось ли чего. Со стороны, наверное, казалось, что девушка не в себе, раз через каждые две минуты сама себя за грудь хватает, но остановиться я просто не могла, это было сильнее меня.

Потом меня накрыл следующий виток паранойи. Вдруг Неманов будет поджидать меня после работы? Что тогда?

В итоге с работы убегала, словно испуганный заяц, которого выгнали с насиженной лунки. Компьютер выключила, сумку подхватила и бегом, только пятки сверкали. Из здания вылетела, как пробка из бутылки, в первую попавшуюся подворотню свернула, добралась дворами до соседней улицы и только там смогла спокойно выдохнуть. Все. Сбежала. Сегодня я его уже точно не увижу.

Правда, пока шла к метро, то и дело через плечо оглядывалась, с ужасом ожидая увидеть его машину. Конечно же, было пусто. Неманов не из тех, кто станет преследовать своих бестолковых сотрудниц после того, как они ему грудью в машине помахали.

Дурочка, в общем, я. Хроническая и неизлечимая. Он и не вспоминает меня, а я по подворотням бегаю и сама с собой в прятки играю.

М-да, было бы смешно, если бы не было так стыдно.

В качестве компенсации морального ущерба решила побаловать себя вкусненьким. Зашла в магазин рядом с домом, купила парочку эклеров, сока, йогурт на утро… колбасы. Надо же чем-то заесть стресс, поднять настроение и самооценку, и именно этому будет посвящен мой сегодняшний вечер. Мне нужно снова обрести внутреннюю гармонию, выкинуть из головы неприятные воспоминания и настроиться на хорошее настроение.

Дома, как всегда, хорошо, тепло, уютно. Я – девочка домашняя, и мне нравится обустраивать свое гнездышко так, чтобы в каждом углу чувствовать себя комфортно. Поэтому каждый раз, переступая порог, я радовалась.

Пока грелся ужин, успела переодеться в домашний спортивный костюм, с блаженным стоном вытащила из волос ненавистные невидимки. Хорошо-то как, аж мурашки по голове побежали! Устала я от этой прически, после нее каждый вечер кожа болит, будто скальп содрали. Но не ходить же на работу с распущенными лохмами – а они у меня до пояса, или с хвостом? Конечно, нет. Это некрасиво, не соответствует образу профессионала, поэтому приходится терпеть. Хотя иногда так и подмывает сходить в парикмахерскую и состричь все напрочь. Хотя бы под каре. Только делать это никак нельзя. Если бабушка узнает – расстроится и отругает, а мне не хочется ее волновать такими глупостями, так что потерплю.

Налила себе чаю с мятой и, забравшись с ногами в широкое кресло, устроилась перед телевизором. Любимая передача, любимый чай, любимые пирожные и даже любимые вязаные носочки. Что еще надо для счастья? Ах да, когда в кровать переберусь, возьму свою любимую книгу, чтобы уж достичь полного блаженства.

От таких перспектив настроение медленно, но верно поползло вверх, и я даже начала верить, что все наладится и будет хорошо.

Впрочем, до кровати я не дотерпела, выключила телевизор и потянулась за книгой – читать я люблю больше, чем смотреть в голубой экран.

Только не успела я расслабиться и окончательно забыть о тревогах сегодняшнего дня, как зазвонил телефон.

Номер неизвестный.

Жму плечами и отвечаю, полагая, что очередная реклама, а может, кто из знакомых симку поменял:

– Да?

– Вечер добрый, – раздается глубокий баритон.

И я подскакиваю, как ужаленная. Испуганно смотрю на мобильник в своей руке, не понимая, с какой это стати он вдруг решил заговорить голосом Неманова.

***

Роман

Вопрос номер один: какого хрена мне сегодня пол ночи не спалось?

Вопрос номер два: сколько можно думать об абсолютно невыразительной девушке? Вернее, о ее сиськах?

Ну и самый главный третий вопрос: как добраться до этих сисек с минимальными затратами времени и сил?

Лисовая точно не из тех девиц, которым стоит только намекнуть, и они уже из трусов выскакивают. И очень жаль, потому что такой вариант меня бы устроил. По-быстрому, несколько встреч, чтобы избавиться от наваждения, и все. Досвидос. Идеальный расклад.

Варваре же наверняка нужно, чтобы все было серьезно, чтобы рыцарь на белом коне спас ее из печальной башни, охраняемой унылым драконом. И в конце непременно свадьба должна быть, трое детей и дача, где все семейство с упоением сажает картошку.

Проблема в том, что я ни хрена не принц. Вообще, ни на грамм. Даже рядом не стоял к ее тоскливому идеалу. И на такие подвиги не готов даже ради красивых сисек. «Долго и счастливо» с ней меня не интересует. И «серьезно» мне не надо. Мне вообще ничего от нее не надо, кроме одного, того самого, что женщина может дать мужчине в постели или на рабочем столе, или на заднем сиденье машины. Да где угодно.

Как подступиться к ней – не знаю. Не хочется быть окончательной свиньей и давать ей ложные надежды. Она неплохая, не заслуживает того, чтобы ей лапшу на уши вешали, а в конечном итоге так и получится, потому что мне нечего ей предложить, кроме нескольких встреч.

Впрочем, никто насильно к ней под юбку не собирается. Я буду делать то, что считаю нужным, то, что выгодно мне, а уж как она на это отреагирует – дело ее. Хотя куда она денется? Я просто ее не отпущу, пока не добьюсь своего.

Очередной рабочий форс-мажор сорвал мне все планы. Запрос из головного офиса о текущих сделках и вложениях. Здесь не проволынишь, не пошлешь на хрен. Там такие люди сидят, что стоит пальцами щелкнуть – и головы полетят, в том числе и моя. Потому что каким бы крутым босом ты ни был, всегда найдется круче. В данном случае это тот, кому вся эта строительная империя принадлежит.

Поэтому работаю ответственно, лично перепроверяю все данные, каждую цифру, каждую запятую. Работа гасит мой романтический настрой, и я даже забываю о том, что собирался добраться до Мышки, а когда вспоминаю – на часах уже десять. Ее давно нет на работе. Убежала. Только это ее не спасет.

Недолго думая, набираю ее номер и через три гудка слышу настороженное:

– Да?

– Вечер добрый, – произношу бодро, и на другом конце виснет тишина. В обморок, что ли, упала от радости?

Наконец, раздается испуганный шёпот:

– Роман Евгеньевич? Это вы?

Нет, блин, не я! Пушкин! Пожаловал за вдохновением! Ну что за нелепые вопросы? Мышь… такая мышь.

– Ждешь на ночь глядя кого-то другого? – нагло спрашиваю, прекрасно зная, что звучит двусмысленно.

– Нет. Никого не жду, – уже громче, справившись с волнением, произносит Мисс Баклажанная Блузка.

И почему я этому не удивлен?

– Читаешь? – хмыкаю, подходя к окну, глядя на огни ночного города.

– Как вы догадались? – охает.

Вряд ли ей понравится ответ типа «а что тебе еще делать-то, умница-разумница? Не на свидания же ходить». Ирония неуместна, сарказм тоже. Гордость у Варьки имеется, и если ее ущемить, то плакали мои планы добраться до пышной красоты.

– Просто предположил, – отвечаю нейтрально, – вечер после работы самое подходящее время для книг.

Чувствую, как она расслабляется, и даже улыбка в голосе проскакивает:

– Я люблю перед сном почитать.

Надо же какая незадача. Она любит почитать, а я люблю хорошенько потрахаться. И что будем делать с этим несовпадением интересов? Снова проглатываю колкую фразу и подыгрываю ей:

– И я, – пусть думает, что мы с ней на одной волне.

– Зачем вы звоните? – голос подрагивает от волнения, хоть она и пытается это скрыть.

– По делу. Ты вчера оставила в моей машине записную книжку.

– Знаю, – куксится, наверняка вспомнив вчерашний мини-стриптиз в своем исполнении.

– Я сейчас тебе ее завезу.

– Не стоит! – вопит испуганно. – Зачем? Завтра на работе передадите!

– Я привезу ее сейчас. Не спорь, – непререкаемым тоном прерываю ее причитания, – как подъеду, наберу – спустишься.

– Да зачем? – чуть ли не плачет.

– Все. Не обсуждается. Жди, – и отключился.

Поеду, прокачусь на ночь глядя до убежища серой Мышки, направлю наше общение в нужное русло. Раньше начнем – раньше закончим, так ведь? Нет никакого желания растягивать надолго эти прекрасные «взаимоотношения».

К ее дому подъезжаю часа через полтора, потому что встретил знакомых, мы заболтались, и я опять забыл про Мышь. Странное состояние, я то помню про нее, то она напрочь из головы вылетает, как нечто совершенно несущественное. Я так в детстве к игрушкам относился – сегодня весь день любимая машинка, а завтра пылится в углу, и нет до нее никакого дела.

Набираю номер Мыши и жду ответа. Тишина. Снова набираю. В этот раз после десятого гудка раздается сонное, немного сконфуженное:

– Я думала, вы уже не приедете.

– Работа, – вру, не моргнув глазом, – ты же понимаешь, так просто уйти не всегда получается. В самый последний момент вечно появляются какие-то дела.

– Понимаю, – соглашается она, – ну и оставили бы эту несчастную записную книжку у себя до завтра.

– Все, уймись. Я уже приехал. Спускайся, – отдаю распоряжение, не желая еще раз выслушивать ее причитания, – жду у подъезда.

– Хорошо, – обреченно вздыхает в трубку, – сейчас приду.

Конечно, придешь! Куда ты, на фиг, денешься?

***

Варенька

Он все-таки приехал!

Черт! Черт! Черт! Ну зачем?! Выкинул бы эту записную книжку, и дело с концом! Все равно новая, почти пустая, там ничего важного нет.

После его первого звонка я ждала. Сидела в кресле прямая, словно кол проглотила, и нервно смотрела то на часы, то на экран телефона. Читать перехотелось, надкусанный эклер так и остался недоеденным, аппетит пропал напрочь. Вот тебе и вечер релакса. Расслабилась, называется!

Я все сидела и ждала, а Рома все не появлялся, и во мне зародилась робкая надежда, что он передумал, решил не тратить свое время на неуклюжую сотрудницу. И тут снова звонок. У меня аж душа в пятки ушла.

Приехал.

На ватных ногах, словно в тумане, бреду к выходу. Снова всколыхнулись те эмоции, с которыми я боролась весь день – стыд, смущение. Кошмар! Как я ему сейчас в глаза посмотрю? Сама не заметила, как спустилась на лифте вниз, печальной тенью выплыла из подъезда.

Неманов стоит возле своей машины, прислонившись к ее капоту, и лениво крутит в руках мою записную книжку. Собрав все свои силы, пытаюсь придать себе невозмутимый вид и направляюсь к нему.

За моим приближением Роман следит, чуть склонив голову набок, задумчиво водя взглядом вверх-вниз, и чем ближе к нему подхожу, тем яснее понимаю, как ужасно сейчас выгляжу. В спортивных штанах, кофте нараспашку и футболке на голое тело.

Лифчик-то я сняла сразу, как пришла – зачем он мне дома? Моя грудь настойчиво сигнализирует о том, что мне зябко, и что я на нервах. Торопливо кутаюсь в кофту, запахивая ее, проклиная свою рассеянность. Неманов замечает мои судорожные попытки прикрыться и только усмехается, при этом смотрит прямо, даже не пытается сделать вид, что ничего не происходит. Наблюдает нагло, в упор, глядя как раз на ту часть тела, которую я так усердно пытаюсь спрятать.

Злюсь, и вместе с тем по венам патока расползается, потому что именно так он смотрел на меня сегодня ночью, во сне. Останавливаюсь напротив него и ни слова не могу из себя выдавить. Просто стою, смотрю, все силы уходят на то, чтобы сохранить хоть какое-то подобие спокойствия.

– Добрый вечер, – наконец, подаю голос, и он больше всего напоминает писк мыши. Кашлянув, добавляю уже более солидно: – Спасибо за то, что нашли время и привезли мне записную книжку.

Рома продолжает молчать, все так же меня рассматривая.

– Могу я ее забрать?

Тянусь за своей вещью, но он отводит руку в сторону, не отдает. Замираю, вопросительно глядя на него. Глаза в глаза, так близко, что меня парализует. Мне кажется, будто он ловит меня этим взглядом, и я не могу вырваться из этой ловушки. Не хватает сил. Словно кролик перед удавом.

– Можешь, – протягивает мне ее с хищной улыбкой, но отдавать не спешит.

Я хватаюсь за краешек и тяну на себя, а Неманов не отпускает.

У меня руки начинают трястись от волнения, и сердце бьется где-то в горле. Наконец, он разжимает пальцы, и я, заполучив свою собственность, торопливо отступаю на несколько шагов. Дышать становится чуть легче. Неманов снова улыбается. В этот раз улыбкой довольного кота, и, легко оттолкнувшись от капота, идет к водительской двери.

– Спасибо, – пищу еще раз.

– Да не за что, – отвечает галантно, видимо, решив поддержать светскую беседу, – всегда готов помочь коллеге. Как проходит вечер?

– Неплохо, – даже удается улыбнуться, и даже от этой улыбки лицо не перекосило… вроде бы.

Скорее бы он уехал! Я рядом с ним чувствую себя как-то не так, как-то неправильно, но Роман, как назло, не спешит:

– Читаешь? – тягучим голосом задает очередной вопрос.

По идее надо сказать «не ваше дело, не задерживайте меня, пожалуйста», но вместо этого продолжаю рассказывать ему подробности своего сумбурного вечера.

– Да. Читаю, – и тут же опережая следующий вопрос, поясняю: – «Мастера и Маргариту». И чай пью.

– С бутербродом? – усмехается Неманов. Он теперь мне эту трапезу на остановке до конца дней моих припоминать будет.

– Нет. С эклерами.

Он молчит, только брови вопросительно вскидывает, и мне хочется пояснить:

– Это пирожное такое, – руками показываю продолговатую форму, – с кремом внутри.

– Ты уверена, что стоило это пояснять? – хоть улыбается, но выражение глаз цепкое, словно под кожу пытается проникнуть. – Особенно жестами?

– Я… эээ… а что? Они вкусные. Именно такие как я показала

– Да ничего, – хмурится, потирая бровь. – Проехали.

Такое чувство, что где-то я сейчас налажала. Только не понимаю где. Вроде все по делу сказала. Тогда почему у него взгляд так резко потемнел? Все, надо прекращать эту странную ночную встречу.

– Я пойду, – снова будто отпрашиваюсь у него.

– Конечно.

Разворачиваюсь и, прижимая к груди записную книжку, иду к подъезду, но через пять шагов в спину прилетает:

– Кстати, отлично выглядишь. Особенно майка. – Меня аж прострелило от макушки и до копчика. Он все заметил! Понял, почему прикрываюсь! – Спокойной ночи, – произносит как-то по-особенному, насмешливо и вместе с тем проникновенно, после чего садится в машину и уезжает.

Спокойной ночи? Это он серьезно? Да я теперь точно не засну! Какой тут сон, когда все внутри гудит, кипит не понятно от чего?! То ли от напряжения, то ли от того, что я его просто увидела, от того, как он на меня сейчас смотрел…

Вдобавок позже, когда уже погасила свет и легла в кровать, до меня дошло, на что он намекал, когда речь про эклеры зашла, и как я выглядела, когда с упоением рассказывала про любимое лакомство. Стыдоба.

***

– Варенька, – доносится голос Юрия Константиновича, я тотчас подхватываюсь с места и иду к нему в кабинет, попутно прихватив блокнот для записей.

– Присаживайся, – кивает на стул, – как настроение?

– Спасибо, отлично, – улыбаюсь ему совершенно искренне.

Этот пожилой человек мне нравится своим спокойствием, рассудительностью, умением расположить к себе. Отличный начальник – требовательный, справедливый, но вместе с тем не потерявший человеческое лицо и отзывчивость. Работать с ним – одно удовольствие. Не то что с некоторыми.

– Ну и хорошо. Давай-ка пробежимся по планам на сегодня и на ближайшие дни.

– Конечно, – с готовностью открываю блокнот и погружаюсь в работу.

Мы долго и подробно обсуждаем, что надо сделать, какие встречи провести, какие документы подготовить. Придется хорошенько попотеть, чтобы все сдать в срок.

Например, сегодня у меня перечень звонков на двух листах. Дай бог к обеду справиться, потом поездка в архив. Завтра надо везти ворох документов в комитет по градостроительству. Это на весь день. Пока по кабинетам пробегаешь, пока всех важных чиновников найдешь, пока дождешься решения. Сплошная суматоха. А в пятницу нам во второй половине дня надо вместе ехать на готовый объект на встречу с подрядчиками, выяснять насчет того, куда стройматериалы делись. Как все успеть? Не представляю. А в выходные планировала съездить к бабушке в деревню. Давно не видела ее, соскучилась.

Не жизнь, а сплошная карусель.

После обеда начался забег по отделам. Туда отнеси бумаги, оттуда забери папки. Это надо передать помощнику, это лично начальнику. С одних потребовать, к другим подмазаться. Только успевай маски менять да в новую роль вживаться.

Не подумайте, не жалуюсь. Наоборот, в такие авральные моменты я понимаю, что это мое, что работа мне нравится, что не зря сюда рвалась. Конечно, некоторые моменты меня не устраивают, и кое-что я бы поменяла… но мое дело маленькое, как говорит Илья «дай-подай, отойди и не мешай». Возможно, когда-нибудь я дорасту до серьезного специалиста, к мнению которого будут прислушиваться. А возможно, если буду усиленно работать, смогу возглавить какое-нибудь скромное подразделение, и вот тогда непременно обращусь к вышестоящему руководству с предложениями по оптимизации.

Что-то меня понесло. Размечталась.

Ну какой из меня начальник, скажите пожалуйста? Мне бы за самой собой усмотреть и лишний раз впросак не попасть. Даже смешно стало.

И вот выворачиваю я такая радостная, с улыбкой от уха до уха, из кабинета в большой коридор, делаю несколько шагов и чувствую на себе чей-то взгляд. Тяжелый, пристальный. Притормаживаю и с опаской оглядываюсь через плечо.

Неманов.

И снова будто с небоскреба на землю, плашмя. Шмяк, и лужицей растеклась. Господи, как он на меня смотрит! У меня поджилки от такого взгляда начинают трястись.

– Добрый день, – улыбка все еще на моих губах, а сердце начинает разгоняться.

– Добрый, – кивает, подходя ближе.

Еле сдерживаюсь, чтобы не отступить. Совсем уж смешно будет, если начну от него пятиться, как Сара Конор от Терминатора. Мне кажется, я его присутствие кожей чувствую, каждым миллиметром. Это пугает и волнует одновременно.

– У кого-то хорошее настроение? – спрашивает с легкой улыбкой, от которой узел в животе стягивается.

– Да, – киваю и все-таки осторожно отступаю на шаг в сторону, надеясь, что дыхание выровняется.

Не помогло, не выровнялось. Наоборот, еще больше в ушах шумит, и низ живота приятной тяжестью наливается. Это, вообще, нормально – вот так на мужчину реагировать? Наверное, нормально. Я не маленькая девочка, знаю, что такое влечение. Но не к Неманову же! К кому угодно, но только не к нему!

– Куда-то торопишься? – он снисходительно смотрит на мои маневры и попытки отдалиться.

Я делаю еще несколько робких движений в сторону, а он берет и за раз все перечеркивает, просто делая шаг ко мне.

– Ой, – охаю и чуть не роняю из рук бумаги.

– В чем дело? Испугалась?

Рома интересуется так участливо, а мне чудится в бархатном голосе насмешка. Неужели понимает, почему я мямлю, дергаюсь и веду себя как невротичка? Да, конечно, понимает! Взрослый, опытный мужик, избалованный женским интересом. Естественно, он видит меня насквозь! Даже в жар бросило. Он таких дурочек, краснеющих в его присутствии, за свою жизнь миллион повидал!

– Нет, просто опаздываю! – бросаю уже на ходу, со всех ног улепетывая прочь.

Плевать на все. Пусть думает, что хочет. Когда он рядом, я не чувствую себя в безопасности. В его присутствии начинают мысли странные просыпаться, желания, о существовании которых раньше не догадывалась. Когда он рядом, тело начинает вести себя так, словно принадлежит ему, а не мне!

Почему на Неманове закоротило, мне кто-нибудь может объяснить? Почему бы не увлечься каким-нибудь молодым парнем своего круга? А Рома… Рома вообще не моего полета птица. Он высоко, там, где не достать, как ни пытайся! А если попытаешься дотянуться, то непременно сорвешься вниз и разобьешься дребезги. Я это понимаю. Но ничего не могу поделать. Меня к нему тянет, как магнитом. А еще кажется, что в его глазах встречный интерес нет-нет, да и проскочит. Хотя… это больше похоже на бред. Да. Именно так. Чем я могу его заинтересовать? Неуклюжестью? Умными разговорами? Умением краснеть всеми оттенками красного? Навряд ли. Я видела, какие вокруг него женщины вьются. Мне до них далеко, поэтому шансов привлечь его внимание просто нет.

***

Роман

Попалась девочка, попалась! Даже усилий не пришлось никаких прикладывать. Взгляда достаточно, чтобы она стушевалась, зарумянилась, задышала томно, и несложно догадаться, о чем думала в этот момент. Видать, совсем мужским вниманием не избалованная, раз ей так мало надо. Или я настолько охрененен, что стоит только посмотреть в сторону Мышки – и она уже готова? А эти ее испуганные глаза, на дне которых притаились совсем не детские желания? А побеги? Можно подумать они ее спасут. Чем больше бежит и пятится, тем настойчивей желание вернуть ее обратно.

Что ж, тем проще. Не придется ломать голову над тем, как до нее добраться. Побольше напора – и все, падет в мои объятия, как перезрелая слива. Вот в пятницу, когда пойдем в ресторан, это падение и произойдет. Пообщаемся, выпьем по бокалу вина, она расслабится и согласится на все, что я предложу.

В этом я ни капли не сомневался. Осталось дождаться пятницы.

И вот пятница.

Специально раскидал все дела, чтобы вечером освободиться пораньше. Варька не тот персонаж, чтобы приглашать ее на ночные посиделки. У нее книга, чай и эклеры. И если не успеть ее перехватить перед всем этим развратом, то все, пиши пропало. Знаю я таких любительниц уюта. Тяжелые на подъем. Им проще просидеть весь вечер дома под одеялом, чем заставить себя собраться, поэтому надо ее ловить прямо на работе. Чтобы не улизнула.

Так, я готов. Хотя, в принципе, я всегда готов – обольстительная улыбка, харизма и пачка презервативов неизменно со мной. Надо звонить Мышке и забирать ее через полчасика, везти навстречу приятному вечеру с ночным продолжением. Тянусь за телефоном, но останавливаюсь. Что-то я расслабился, относясь к ней, как к уже завоеванному трофею. Может, цветы надо было купить? Какая-никакая, а девушка, ей приятно будет. Главное, чтобы не нафантазировала, что вместе с букетом я ей дарю свое сердце, ключ от квартиры и всего себя на вечное пользование. Нет, пожалуй, не стоит. Или стоит? А может, не любит она цветы? Будет рыдать над погубленными розами? Что же ей тогда подарить? Палку колбасы? Брауншвейгской? Или Докторской?

Представил себя, такого грозного, с батоном сервелата наперевес и заржал. Да она в обморок от такой картины точно упадет! Ну, Мышка! С тобой все не так как надо. Еще ни разу в жизни так халатно, угорая по-черному, не собирался на свидание.

Так, хватит. Надо собраться! Придать себе серьезное выражение, а то, чего доброго, весь вечер буду глумиться и в результате вместо отменных сисек получу сумочкой по башке.