Зачем он погладил меня по шее? От этого стало хуже! Я сглотнула комок, застрявший в горле, но дыхание всё равно в норму не вернулось. Будь я его комнатной собачкой, вывалила бы сейчас язык, закапала слюной пол и ещё взвизгнула пару раз от радости, но. К счастью, я была человеком и ещё могла себя контролировать…
– Отодвинься, пожалуйста, ты мне мешаешь, – кажется, прозвучало ровно, а там не знаю.
Во всяком случае, Тим перестал пристраивать член мне в ложбинку между ягодицами. Это одновременно обрадовало и расстроило. Может, у меня пмс? С чего такие метания?
Мысленно надавала себе по щекам и смогла, наконец, кинуть в кипяток пакетики «Липтон». Тернев скривился, будто я ему предложила отведать мочи молодого поросёнка, но чашку в руку взял. Правда к губам не поднёс, но это неважно: он изо всех сил старался показать, что не брезгует, и я это оценила, отблагодарив большим куском торта. Того, что он сам же и принёс. Тернев скривился во второй раз.
Да что не так то?! Кухня? Пол? Потолок? Не любит сладкое? Его проблемы. Мяса нет. Зачем явился, если всё раздражает? Надоело ловить каждый его взгляд и гадать. Вот как-то резко всё надоело, и я, вылив свой чай в раковину, решительно обернулась, чтобы всё ему высказать, но нет, не удалось. Просто при развороте я уткнулась в губы Тима, который, оказывается, стоял за моей спиной. От такой близости все слова пропали, и вместо возмущения я задохнулась, когда попыталась втянуть в лёгкие воздух. Конечно, Тернев это заметил и любезно предложил помощь. То есть накрыл мои губы своими, даря одно на двоих дыхание.
– Если ты не перестанешь быть такой, я кончу, Ромашка-ведьма, – прошептал он, оторвавшись минут пять спустя.
Я схватилась руками за столешницу, что чудом нащупалась позади меня, и только благодаря этому не рухнула. Боже! Я никогда не верила в химию, что случается между двумя людьми! Но что это, если не она? Почему каждое его слово отзывается во мне сладкой дрожью? Почему я не владею телом, когда он рядом? Я положила ему руку на грудь, честно говоря, совсем не для того, чтобы отодвинуть, но тут из прихожей раздался звук проворачивающегося в замке ключа, и я оттолкнула Тима с неведомой до этого силой.
Он усмехнулся и уселся на табуретку, поднеся чашку с чаем к губам. Будто ничего не было. Отломил ложкой кусочек торта, словно собирался его беспощадно уничтожить, но глаза, которые он не сводил с меня, говорили: «Я хочу это сделать не с ним, а с тобой». Потрясла головой и вылетела из кухни открывать дверь, потому что копошения в замке затягивались.
Дрожащими руками сама еле справилась с задачей, но вскоре входная дверь мне поддалась, и в прихожую с глумливой улыбкой, размахивая ремнём от штанов и ключами, ввалился Яр.
– Спасибо, зай! Думал, не доберусь! – вот у кого праздник явно удался.
– Ты где вообще был?
– Пф-ф, – выдал он мне ответ. – Стасик, хорош бузить! Ты же знаешь, как я редко отдыхаю.
Он, наступив на задники, скинул кроссовки. Они дорогие, вообще-то!
– Иди спать, – устало сказала я, пропуская парня в квартиру.
Шаткой походкой, сшибая углы, он двинул в зал. Провожая пьянь взглядом, невольно наткнулась на стоявшего в дверях кухни Тернева. На его губах гуляла очень, прямо очень неприятная мне ухмылка. Она не говорила, она кричала: «Стася, ты неудачница! Тебя никто не ценит! Даже твой парень». Стало так обидно, что я не сдержала всхлип, и тут произошло непредвиденное: Тернев метнулся ко мне стрелой и, прижав к себе, зашептал.
– Ромашка, а пойдём завтра в кино? Хочешь? А хочешь, сегодня увезу тебя отсюда? Да?
Никто и никогда меня не жалел, и я чуть не сломалась… Всхлипнула раз, два, но рыдания сдержала. Просто стояла, уткнувшись ему в плечо, и часто-часто моргала.
– Уходи, Тимур. Поздно уже. Мне в универ завтра, – пора заканчивать сегодняшний безумный день.
– А ты точно не будешь рыдать, когда я уйду? – самоуверенно поинтересовался Тёрн, и я поняла абсурдность ситуации. Осознала, на чьём плече чуть не разревелась, и отпрянула от него.
– Ещё чего? Даже не подумаю!
– До завтра, малыш, предложение про кино в силе, – он надел свои модные ботинки, прихватил с вешалки свою брендовою куртку и покинул мою убогую квартиру.
Самое смешное, что Ярослав его даже не заметил – его бубнёж раздавался из зала, где постоянно что-то падало. Красота! Потрясла головой, чтобы очнуться, скинуть с себя чары Тернева, и тут как нельзя кстати в прихожую выплыл Яр.
– А ты чего здесь стоишь? Идём спать. Нормально кипанули, скажи?
Действительно, зашибись, Яр, просто слов нет как замечательно.
Молча его обогнула и ушла в свою комнату. Раздевшись, легла и, накрывшись одеялом, долго пыталась понять: что такого чудесного смог найти в этом вечере Ярослав?
Завтра прямо с самого утра с ним поговорю и расставлю все точки над i.
***
Проснулась я от раздававшихся с кухни звуков. Слышимость в старых домах шикарная: брякнули кружкой, открыли воду, раздались глотки и удовлетворенное «уф-ф». У Яра сушняк, ничего удивительного. Я бы и сама сейчас глотнула живительной влаги.
Откинув одеяло, поднялась с кровати и взяла в руки мобильный посмотреть время. Будильник пока не звонил, и на улице темно. Пять тридцать. Правильно, сон алкоголика чуток и краток, как говаривал мой отец, когда дядя Вася, наш работник, с самого раннего утра принимался шумно копошиться во дворе.
Накинула халат и прямо босиком прошлепала умываться. Всё равно больше не усну, и валяться бесполезно. Только лишний раз буду загоняться предстоящим разговором и, чего доброго, ещё смалодушничаю.
Пригладив у зеркала в ванной непослушные кудряшки мокрыми руками, отметила, что выгляжу вполне сносно для вчерашней именинницы, которая спала всего четыре часа, и, бодро выдохнув три раза, решительно двинулась в кухню.
Видок Яра, в отличие, от моего, оставлял желать лучшего: бледная кожа, под глазами мешки, как у монгольского пчеловода, встрёпанные волосы – печаль. Парень подносил к губам кружку трясущимися руками и пытался не сильно стучать о её край зубами, делая глоток. Бедолага. Мелькнула мысль отложить разговор, но Яр сам не оставил себе шанса.
– Стаська, день рождения удался! Мы вместе вчера вернулись? Во сколько? Ничего не помню!
Жалость как рукой сняло. По его вине я чуть не наделала глупостей.
– Ярослав, я решила, что мы не должны больше оставаться парой.
Ну а что? Мама всегда говорила, что пластырь с ранки срывать нужно резко.
– Стась, я вчера что-то натворил? – мои слова Яра удивили и озадачили: он подскочил с табуретки и, не удержав кружку, выплеснул на себя остатки чая. – А-а-а, бляха! Горячо!
Это было бы очень смешно, если бы не было так грустно. Яр рванул в ванную, а я, вздохнув, принялась готовить себе завтрак. Вот и поговорили, надеюсь, он не сильно обжёгся, и мне не придётся везти его в травмпункт.
Страдалец вернулся минут тридцать спустя заметно посвежевший – душ его немного реанимировал и прочистил мозги, во всяком случае, глаза открылись, и пьяная муть в них не плескалась. Попытка номер два.
– Яр, ты ничего такого не делал, – если не считать, что просто бросил меня на произвол судьбы и где-то веселился, позабыв о существовании девушки, но это детали, про это даже говорить не стану, а то будет выглядеть, будто я обиделась и жду его покаяния. – Просто вчерашний вечер показал, что мы совершенно разные: понятия веселья и отдыха у нас разные, отношений в паре…
– Вот именно! – неожиданно взвился он. – Люди, которые находятся в паре, вообще-то друг с другом трахаются! А такие молодые как мы – даже часто!
Ну вот, я знала, что он сведёт разговор к этому, но затевать скандал не планировала, поэтому отвечала абсолютно спокойно:
– Видишь, я тоже тебе не подхожу. Поэтому давай прекратим этот фарс мирно.
Яр как-то резко сдулся и, рухнув на табуретку, откинулся на холодильник.
– Мне собирать вещи? Сколько у меня есть времени? Эх, чёрт, квартиру же надо найти.
Рыдать и класться мне в любви он не кинулся, и я пришла к выводу, что бывший уже парень не сильно-то и расстроился из-за потери меня, а вот потеря жилья выбила его из колеи основательно. Сейчас он выглядел жалко: Яр поставил локти на стол, запустил пальцы в мокрые после душа волосы и потерянно заозирался, будто прикидывая, что отсюда нужно забрать.
– Ты можешь оставаться у меня, – поспешила я его утешить. – Оплата как изначально и договаривались.
– Серьёзно? – он поднял на меня глаза, и во взгляде промелькнуло облегчение. Даже радость! Вот как, оказывается, нужно уметь расставаться!
– Да, ты мне не мешаешь.
– Ты очень странная иногда бываешь, Стась. Я часто тебя не понимаю, но спасибо.