Книга Хрустальная ловушка - читать онлайн бесплатно, автор Виктория Евгеньевна Платова. Cтраница 7
bannerbanner
Вы не авторизовались
Войти
Зарегистрироваться
Хрустальная ловушка
Хрустальная ловушка
Добавить В библиотекуАвторизуйтесь, чтобы добавить
Оценить:

Рейтинг: 0

Добавить отзывДобавить цитату

Хрустальная ловушка

– Не хочу, – отрезал Марк.

На некоторое время они замолчали, зачарованные открывающимся с фуникулера пейзажем. Горы были так красивы, так совершенны, так девственно-чисты, что у Ольги даже защемило сердце. Внизу проплывали верхушки сосен, слаломные вешки, густо утыканные игрушечными фигурками лыжников. «Роза ветров» осталась далеко внизу, ее здания походили теперь на детали яркого детского конструктора. Ольга вдруг подумала о парне, пропавшем несколько дней назад. Должно быть, он тоже поднимался на этом фуникулере, – может, даже сидел на том месте, на котором сидит она… А горы не стали церемониться с ним, уволокли в укромный уголок… Должно быть, в горах полно укромных уголков, так же, как и в душе любого человека. И в каждом из них лежат под снегом мертвые лыжники: измены, тайные желания, о которых никому невозможно рассказать, подавленные страсти, неутоленные амбиции… Важно не наткнуться на них случайно и не вытащить на свет.

Впрочем, не стоит об этом беспокоиться, ты всегда была образцом уравновешенности, Ольга. Тебе и в голову не приходило изменить мужу, попросить у отца денег на машину, просрочить переводы для издательства больше чем на восемь дней. Даже лыжи ты выбрала классические, без особых притязаний…

…Через несколько минут фуникулер выплюнул их на хорошо утрамбованной площадке. До начала спуска было не более ста метров.

– Вам не кажется, что здесь слишком много соискателей? – неожиданно спросила Инка.

– В каком смысле? – удивился Марк.

– В самом прямом. Тут людей больше, чем в Ялте в разгар купального сезона.

– А ты хотела, чтобы их было как в областном театре на премьере производственной пьесы современного автора?

– Хотя бы!..

Впрочем, сетования Инки были явно преувеличены: лыжников в обозримом пространстве вряд ли набиралось больше двух десятков.

– Да какая тебе разница?

– Видишь ли, Марик, душка, скоростной спуск – это дело интимное. Почти как бритье ног. Хотелось бы, чтобы было как можно меньше свидетелей.

– Свидетелей чего? Бритья ног или твоих подвигов на лыжах?

– Того и другого.

– Ну извини.

– Вы поможете мне закрепить лыжи, Иона? – Инке надоело препираться с Марком, и она переключилась на его брата.

– Конечно, – Иона улыбнулся. – Обожаю этих «новых русских»…

– Всех подряд или выборочно? – неожиданно для себя спросила Ольга. И вдруг поймала себя на том, что в ее голосе прозвучало именно то легкомысленное кокетство, которым всегда отличалась Инка. Если так пойдет и дальше, то придется сделать короткую стрижку и называть своего собственного мужа «Марик, душка».

– Всех подряд.

– Чему обязаны такой высокой честью? – Инка подмигнула Ольге, что-что, а быть «новой русской» ей нравилось. Если учесть, что большую часть своей жизни она провела в благородной бедности, визитной карточкой которой была зарплата ее матери – воспитательницы в интернате для детей с замедленным развитием.

– Интересно за вами наблюдать, – с готовностью ответил Иона, видимо, он уже давно подготовил эти тезисы, вот только развить их пока не представлялось возможности. – Накупите себе снаряжения на многие тысячи долларов, два раза спуститесь с откляченным задом и на прямых ногах – и все… На этом ваши привязанности к лыжам заканчиваются.

– Что «все»?

– Отправляетесь в бар, требовать водки, цыган с медведями и винтовку для стендовой стрельбы.

– Почему же винтовку? – спросил Марк.

– Ну, не винтовку, – Иона пристально посмотрел на брата. – Романтических шлюх для финской бани. С обязательным разрядом по прыжкам с трамплина.

– По-моему, вы им завидуете, Иона! – засмеялась Инка. – Этим замечательным парням – «новым русским»…

Марк не стал дожидаться завершения дискуссии. Он выбрал для себя самое подходящее место для начала спуска: это не была хорошо вылизанная трасса, ради которой они поднялись сюда. Марк взял левее по склону, и теперь все они хорошо видели, что он ринулся вниз по глубокому снегу, в котором изредка мелькали проплешины наледи.

Это был показательный спуск – Ольга чувствовала, что Марку особенно важно пройти его, иначе бы он не был самим собой. Впрочем, все эти мысли тотчас же вылетели у нее из головы – то, что делал Марк, завораживало ее: он несся в рыхлом, нетронутом снегу, бросая вызов силе тяготения. Иногда он почти ложился на склон, вписываясь в поворот. Иногда Ольге казалось, что он упадет, и падение будет страшным. Только сейчас она заметила скалу, припорошенную предательски тонким слоем снега. Эта скала незыблемо высилась на пути Марка.

И тогда нервы ее не выдержали: она повернулась лицом к Инке – только бы не видеть возможного падения – и сжала кулаки. Ольга уже готова была зажмуриться, вот только выражение Инкиного лица остановило ее: суженные волнением зрачки, сжатые губы… Кто бы мог подумать, что Инка, не терпящая Марка по определению, так переживает за него!..

– Как там? – спросила Ольга подругу прерывистым шепотом. Впрочем, она уже знала, что все в порядке: лицо Инки разгладилось, а глаза наполнились влажным восхищенным светом.

– Смотри, Лелишна! – не удержалась Инка.

Смотри, опасности нет, говорили ее раздувающиеся ноздри. Ольга повернулась и увидела Марка в момент взлета над скалой: он действительно летел! Жесткий силуэт на фоне ослепительно яркого неба…

– Что скажете, Иона? – спросила Инка, когда Марк благополучно приземлился и скрылся внизу.

– Только то, что он знает толк в лыжах, – надменно сказал Иона, и это была единственная похвала, которой удостоился Марк. – Выбрал самые лучшие. Они сами все делают, только и всего.

Только и всего!

Это было так чудовищно несправедливо, что у Ольги даже выступили слезы на глазах. Конечно же, она знала, что Марк действительно выбрал самые хорошие лыжи – он говорил ей об этом вчера, после того, как они вернулись из бара. Говорил только затем, чтобы отвлечь Ольгу от тягостных воспоминаний о снежном городке со скульптурами.

«Это замечательные лыжи, Ольга, они делают потрясающие вещи… Это как будто гонки на мотоциклах, так же захватывает дух…» – «Разве ты когда-нибудь имел дело с мотоциклами, Марк? Ты ведь никогда не отличался тягой к экстремальности, даже свой «Фольксваген» водишь предельно собранно: ни единого штрафного балла в правах…» – «Это потому, что я даю взятки гаишникам, кара, а сам я прирожденный лихач…»

«Марк, Марк, как же все-таки я мало знаю о тебе! И как мне нравится то, что я о тебе узнаю… Мотоциклы, лыжи – теперь еще этот фантастический полет над обледеневшей скалой… Что же, есть дополнительный повод, чтобы в очередной раз по уши влюбиться в собственного мужа…»

Ольга была так занята собственными мыслями, что даже не обратила внимания на то, что пикировка между Инкой и Ионой обострилась: похоже на то, что Инка выбрала братьев Красинских мальчиками для битья.

– По-моему, он вполне профессионально спустился, Иона. Вы не находите?

– Для начала неплохо.

– «Неплохо»! – даже Инка при всей нелюбви к Марку не могла не отдать ему должное. – Может быть, рискнете повторить его подвиг, а? Покажете класс?

– Может быть.

– По той же траектории. Я имею в виду скалу.

– Может быть.

– Тогда вперед, а за нашей начинающей я присмотрю.

Иона быстро взглянул на Ольгу и почесал переносицу.

– Если будете спускаться, лучше это делать на оборудованной трассе. Возьмете чуть правее от этого места. Это несложно, там все катаются. Хотя, конечно, лучше вам дождаться нас…

– Когда это еще будет! – Инка с сомнением посмотрела вниз: спуск был довольно длинным.

– А вам бы я вообще не рекомендовал, Ольга, – продолжил Иона. – Здесь слаломный вариант, новичку его не осилить. Еще наткнетесь на вешки…

– Не наткнется, – отрезала Инка. – Она вообще может не спускаться, дождется вас. Позагорает пока. Ты как, Лелишна?

Ольга промолчала. Что тут можно сказать…

– Ну, давайте, Иона!

– Не нужно, – вдруг тихо сказала Ольга.

– В смысле – не нужно? – Инка удивленно посмотрела на подругу.

– Останьтесь здесь, Иона. Покажете мне азы.

– Да ладно тебе! Пусть спускается. Он ведь все-таки абориген… Вдохновит живым примером.

Ольга вдруг подумала о том, что Иона не сможет повторить полет Марка: она ничего не понимала в горных лыжах, но Марк успел преподать ей несколько теоретических уроков.

При прочих равных условиях все дело в лыжах. Иона прав.

Из всех возможных Марк действительно выбрал самый оптимальный вариант: короткие, суженные в середине лыжи давали ему необходимое преимущество. У Ионы лыжи были самые обыкновенные, несмотря на то что он безвылазно жил в горах. А вдруг Иона не сможет повторить все то, что делал Марк, не впишется в поворот…

Что тогда?

Она даже тряхнула головой и запоздало рассердилась на себя: откуда этот страх за человека, с которым она познакомилась только вчера?.. Она боялась за Марка, исчезнувшего внизу, – но это был спонтанный, сиюминутный страх. Страх за Иону возник подспудно и теперь тихо тлел на самом дне души…

Не говоря ни слова, Иона оттолкнулся палками и отправился к тому месту, с которого начинал свой спуск Марк. На снежной целине виднелся едва заметный след от его лыж. Через секунду Иона проложит свою собственную траекторию, и обе они пересекутся только возле скалы.

…Иона шел так же уверенно, как и Марк, вот только дуги его поворотов были несколько шире. Он успешно преодолел трамплин скалы и на секунду завис в воздухе. И снова Ольга зажмурилась. Спустя секунду Инка подтолкнула ее локтем:

– Все в порядке, Лелишна. А нервы, как я посмотрю, у тебя ни к черту. Нужно было взять с собой нашатырь, чтобы приводить тебя в чувство.

– Да нет, все в порядке…

– Ты думаешь? – Инка с сомнением посмотрела на подругу. – А по-моему, далеко не все в порядке.

– Что ты имеешь в виду?

– Я бы сказала, что у подножия этих гор нас ждет чье-то разбитое сердце. И возможно, не одно.

Ольга вспыхнула. В этой фразе была вся Инка. Она никогда не отличалась особо развитым интеллектом, и самым серьезным писателем, которого она осилила, был Артур Конан Дойл. Ее пучило от любимого Ольгой Стравинского, даже безобидная виолончель Мананы, стоявшая в их загородном доме, вызывала у Инки приступы острой тоски. Но во всем, что касалось отношений между мужчиной и женщиной, Инка проявляла чудеса проницательности. Ее изощренный женский ум, воспринимавший жизнь как бесконечный флирт, был в состоянии просчитать и запомнить любые комбинации. И каждая из этих комбинаций срабатывала безошибочно.

– Что ты имеешь в виду? – тихо спросила Ольга.

– Еще пара дней, и эти гамбургские петухи будут драться из-за тебя.

– Я не понимаю…

– Да ладно тебе! Такие вещи понимает любая женщина. Вот что, Лелишна: вылезай-ка из своих гишпанских стишков и посмотри на мир широко открытыми глазами.

– Я люблю Марка, – неожиданно сказала Ольга.

Господи, это же и так ясно! Она любит своего мужа… Ольга вдруг поймала себя на мысли, что говорит это вовсе не для Инессы, а для себя. Так обычно заучивают текст, чтобы не забыть его: разбивая на смысловые категории, запоминая ключевые слова. Именно так учила ее Манана, когда была жива: смысл – ключевое слово.

Я люблю Марка.

Смысл – «Я люблю».

Ключевое слово – «Марк».

Или «Марк» уже не является ключевым словом? Именно об этом ей сказали дерзкие глаза Ионы.

– Ты можешь любить кого угодно, – жестко сказала Инка. – Дело не в тебе.

– Вот как? – Ольга почувствовала укол самого обыкновенного женского… нет, бабского самолюбия. – Дело в них самих. Не очень-то они ладят, это видно невооруженным взглядом. Особенно младшенький старается. Я понимаю, горы – это романтика. Но сидеть здесь целый год с голой задницей, периодически выгребая из завалов остатки «Завтрака туриста»… Чье угодно самолюбие взвоет. А тут приезжает богатый братец, да еще с женой… Сам бог велел ее соблазнить. А ты же знаешь, чем соблазняют мужчины…

– Чем?

– Деньгами, если есть. Или членом. Если есть.

– Господи, о чем только ты говоришь!

– Об анатомии, Лелишна, об анатомии. Анатомия страсти так же примитивна, как и анатомический атлас человека: берцовые кости, тазобедренные кости, плюсна и двенадцать пар ребер.

– Звучит устрашающе.

– Только звучит… На самом деле – ничего опасного. Слушай, неужели ты никогда не изменяла своему мужу?

– А ты?

Это был провокационный вопрос: ни Ольга, ни тем более Инка ни на минуту не забывали, что Игорь Анатольевич – отец Ольги. Это доставляло некоторые неудобства в общении. Еще в институтские годы Инка обожала делиться сексуальными впечатлениями с подругой, в этом была маленькая слабость, делавшая Инку просто неотразимой. Теперь же на эти темы было наложено табу – из соображений морали.

– Знаешь, о чем я думаю? – перевела разговор Инка.

– О какой-нибудь гадости.

– Ну что ты! Мы с Игорем серьезно подумываем о том, чтобы подарить тебе братца или сестренку. Как тебе такая мысль?

– Я в восторге.

– Игорь хочет мальчика.

Конечно же, мальчика, это и так понятно. Мальчика. Наследника состояния. Сейчас отец сможет дать ребенку все, включая какой-нибудь сумрачный старомодный Кембридж. Или Оксфорд. Хотя… Странно, что Инка вообще об этом заговорила. Несколько лет назад у них уже был разговор о детях – тогда Инка сказала с пренебрежением: «Сопли, пеленки, растяжки, геморрой, грудь обвиснет, морда оплывет… Нет, Лелишна, это не для меня…»

– Ну что, прокатимся, пока я еще не беременна? И не живу в кошмарном режиме от овуляции до овуляции.

Ольга улыбнулась. Теперь она понимала, что так привлекает к Инке мужчин: немного тяжеловатый циничный юмор, который вполне может сойти за интеллектуальный флирт. А вкупе с обаятельной мордашкой и мальчишеским затылком это вообще термоядерная смесь. Ольга – совсем другое дело. Она красива – гораздо более красива, чем Инка, – но это банальная, немного пресная красота. Над Ольгой, еще с ранней юности, довлела одна-единственная, неважно переведенная строчка из «Мужчины и женщины», ее любимого фильма: «Петь самбу без грусти – все равно что любить женщину только за то, что она красива».

Просто красива, и все. Никакой изюминки.

Интересно, почему Марк – ее умница муж, блистательный циник, выбрал именно ее, Ольгу. По всем объективным критериям Инка подходит ему гораздо больше. Интересно, когда они появятся здесь – Марк и Иона? И кто из них будет первым?..

Ольга шла следом за Инкой к оборудованному спуску: новички в горах должны четко придерживаться всех инструкций.

– Ну, я полетела! – сказала Инка, ерзая на лыжах по утрамбованному снегу. – Что передать мальчикам, если встречу?

– Пламенный привет.

– Заметано! Может быть, рискнем вместе?

Инка всегда была безжалостна. Она прекрасно знала, что Ольга первый раз стала на горные лыжи, что термины «плуг» и «полуплуг» для нее такой же пустой звук, как и словосочетание «меламино-формальдегидные смолы», – и все равно тащит ее вниз.

– Нет, – Ольга покачала головой, – лучше я на вас сверху посмотрю.

– Ничего страшного здесь нет, – в отсутствие двух опытных горнолыжников Инка осталась за главную и не отказала себе в удовольствии покуражиться. – Я, между прочим, с первого раза съехала. Вполне удачно.

– Верится с трудом.

– Правда-правда…

– Я буду ждать Марка.

– Марка или Иону?

– Я буду ждать своего мужа.

– Ты когда-нибудь отлипаешь от его гульфика, Лелишна? Ты же взрослая девочка…

Не дождавшись ответа, Инка сильно оттолкнулась и соскользнула вниз, по склону, утыканному вешками. Сначала она шла неуверенно, но потом собралась и вполне неплохо преодолела дистанцию, умудрившись не упасть: во всяком случае, пока находилась в поле зрения Ольги.

Проводив ее взглядом, Ольга повернулась к солнцу, подставила лицо его лучам и закрыла глаза. Так она простояла несколько минут, пока совсем рядом не услышала чей-то голос:

– На вашем месте, Ольга, я бы так не рисковала в первый день!

Ольга вздрогнула и обернулась.

Наталья. Та самая женщина, которая, стеная, пила виски в женском туалете. Теперь она стояла рядом с ней, уже немного подшофе – это было видно. Ольга поморщилась. Марк говорил ей, что пьяных не пускают даже на подъемник, но, с другой стороны, если есть деньги и яростное желание… Наталья была без лыжных палок, на голове – повязка из сложенной в несколько раз банданы. Странно, что при таком обилии трасс они столкнулись именно на этой. Несчастная летучая мышь как будто преследует ее. Прошлым вечером в баре было совсем другое освещение, и она показалась Ольге гораздо старше. Сегодня же подретушированный солнцем жесткий овал лица выглядел почти юным. И сегодня, во всяком случае сейчас, она была без очков. Тяжелые толстые линзы, несомненно, портят ее, неужели она этого не замечает?

– Я не рискую, – рассудительно сказала Ольга. – Вряд ли вообще я спущусь сегодня вниз. Во всяком случае, своим ходом.

– Значит, вы первый раз в горах? – Наталья позволила себе улыбнуться. – Поздравляю… Хотя я имела в виду вовсе не спуск. Не стоит так безрассудно подставлять лицо. Ультрафиолет. Кожа начнет слезать клочьями. Солнце здесь беспощадное. Здесь все беспощадное.

Наталья сглотнула.

Ну, конечно, она все еще не может прийти в себя после исчезновения того парня. Ольга вдруг испугалась за нее. Подниматься наверх в таком состоянии – для этого нужно иметь веские причины.

– Может быть, спустимся вместе? – неожиданно предложила она Наталье. – А вы мне поможете. Проинструктируете.

– А где же ваши спутники?

– Там, – Ольга сделала неопределенный жест рукой.

– Бросили вас? – В словах Натальи Ольге почудилось странное болезненное удовлетворение: она вкладывала в него сразу несколько смыслов. – Меня тоже бросили. Но я не расстраиваюсь. Я привыкла. А вам лучше бы отправиться на трассу для новичков.

– Хорошо.

– Хотите посмотреть, как это произойдет?

– Что?

– Что-нибудь, – Наталья хихикнула. – Что-нибудь всегда происходит.

– Послушайте… – Ольга замялась. – Почему вы не носите контактные линзы? Они бы вам наверняка пошли.

– А что? – насторожилась Наталья.

– Очки вас старят… Вы же молодая женщина. И отлично выглядите без очков.

– А может быть, мне нравится так выглядеть, Ольга, – с вызовом ответила Наталья и тут же смягчила резкий тон: – А вообще – спасибо. Редко встретишь женщину, способную на комплимент другой женщине.

– Не стоит благодарности, – улыбнулась Ольга. – Но, честное слово, в очках – вы совершенно другой человек.

– Тогда, пожалуй, стоит спуститься вниз.

И прежде, чем Ольга успела что-нибудь сказать, Наталья оставила ее.

«Получается неплохо, – отметила про себя Ольга, – меня окружают пижонистые профессионалы, надо же! А без палок получается даже эффектнее.

Ничего она с собой не сделает, напрасно я боялась».

– Опять вас донимает эта сумасшедшая? – Ну, конечно же, это Иона. Он уже вернулся: самый добросовестный из ее попечителей.

– А где Марк? – спросила Ольга.

– А где ваша подруга?

– Укатила. Где Марк?

– Не знаю. – Перехватив исполненный тревоги взгляд Ольги, Иона ободряюще улыбнулся. – Да вы не волнуйтесь, я видел его внизу. Он благополучно приземлился.

– А почему же он не поднялся ко мне?

– Не знаю.

Ольга даже не успела обидеться: Иона лихо подкатил к ней вплотную, высекая из-под лыж ослепительно яркие брызги снега. Оказавшись в опасной близости от молодой женщины, Иона положил руку на перчатку Ольги.

– Ну что, приступим к обучению?

– Потащите меня на трассу для новичков? Мне ее все настоятельно рекомендуют. С самого утра.

– Нет. Хочу предложить вам альтернативный вариант.

– Это далеко?

– Ближе, чем вы можете себе представить.

Ольга еще раз внимательно осмотрела окрестности и маячащую где-то вдали тушу фуникулера. Никакого намека на любимого мужа. «Ну и черт с тобой, Марк, раз ты так ко мне относишься! Укачу с твоим братом и буду кокетничать с ним напропалую».

– Я согласна. Только предупреждаю – я не очень хорошая ученица.

– А я не очень хороший учитель. Так что мы квиты.

– Учтите, вы взваливаете на себя непосильную ношу.

– Посильную.

Иона так откровенно и недвусмысленно заглянул ей в глаза, что Ольга даже не нашлась, что ответить. Вот Инка – та обязательно придумала бы что-нибудь веселенькое, что-нибудь пикантное, как раз на грани фола. Ольга же не нашла ничего лучшего, как попытаться пожурить Иону:

– По-моему, то, что вы делаете, называется запрещенным приемом.

– Запрещенным для меня или для вас?

– Для вас. Он все-таки ваш брат.

– В некоторых вещах каждый за себя. Впрочем, у вас ведь тоже есть возможность выбрать.

– Все, хватит. Я не хочу больше ничего слушать. Если вы собрались учить меня – учите.

…Они шли очень медленно: Ольга нарочно едва передвигала ноги, чтобы заставить Иону хоть немного позлиться. Но он оказался терпелив, хотя расстояние, которое они преодолели за полчаса, он мог бы покрыть за пять минут.

– Ну вот мы и на месте. Как вам лягушатник?

– Вполне.

Место действительно оказалось замечательным: с трех сторон его окружали скалы, вниз же несколькими уступами уходил относительно пологий склон, который заканчивался небольшим гладким, как стол, плато. Иона спустился к плато несколько раз – с самой разной скоростью. Закончив обкатку, он снова вернулся к Ольге.

– Снег отличный, Ольга, вам будет легко.

– А я… – настороженно спросила Ольга.

– Нет, с плато вы не свалитесь, даже если разовьете крейсерскую скорость. Ну что, созрели к восприятию нескольких теоретических уроков?

– И даже перезрела.

В течение последующего часа Иона показывал Ольге основные приемы спуска и подъема, корректировал посадку, нагрузку на лыжи и радиус поворотов.

– А ноги держите пошире, Ольга, у вас ведь карвинговые лыжи… Узкое ведение теперь не актуально. Вы поняли меня?.. Если попадется лед – давите на лыжи полностью, а связка будет выглядеть так: влево, вправо, длинный поворот, короткий поворот, легкое скольжение…

Как ни странно, она совсем забыла и о Марке, и об Инессе, ей нравилось все: близкие скалы, почти смыкающиеся над головой, твердый крупнозернистый снег, скольжение нежной, почти восковой поверхности лыж. Она даже съехала с первого уступа – осторожно и старательно. Она вообще была осторожным человеком.

– Ну что? – спросила она у Ионы, когда в очередной раз поднялась наверх.

– Неплохо, – сказал он, впрочем, без особого энтузиазма. – Совсем неплохо. Только…

– Что? Я делаю что-то не так?

– Все так, только очень уж старательно.

– Я думала, что как раз это не является недостатком. – Щеки ее вспыхнули. Непонятно почему: неужели ей так хочется нравиться этому человеку? Нравиться и во всем оправдывать ожидания.

– Это не недостаток. Просто для горных лыж одной старательности маловато.

– Нужно что-то еще? – допытывалась Ольга. Впрочем, все и так ясно: вставать рано и тренировок не пропускать. Терпение и труд все перетрут.

– Вдохновение. Именно так. Вдохновение.

Марк, в лексиконе которого не было таких безнадежно устаревших слов, называл это куражом. Или – после фуршета с иностранными инвесторами, на псевдоанглийский манер, – драйв: термин стареющих хиппи, инвалидов Вудстока.

Кураж – вот чего всегда не хватало Ольге. С вдохновением все было проще, стоило только открыть Сесара Вальехо и погрузиться в его поэзию. Но, видимо, у Ионы были совсем другие представления о вдохновении.

– Вы когда-нибудь занимались любовью?

– Я не давала вам права… – Ольга покраснела.

– Вы не поняли… Я не хотел вас обидеть. Я просто хотел сказать… Ведь для того, чтобы заниматься любовью, тоже нужно вдохновение… Иначе это просто акробатика… Фристайл… Не больше.

– Для того чтобы заниматься любовью, нужно любить. Только и всего, – с тихой злостью сказала Ольга и – неожиданно для Ионы – понеслась вниз.

К черту эти уступы, к черту это плато, только сейчас нужно пригнуться и перенести тяжесть на внешнюю лыжу, кажется, именно так учил ее Иона… К черту этого Иону с его дурацкими постулатами, сопляк, даже понятия не имеющий о любви… Как он мог, как он только посмел, что он может знать… Случайные девочки в случайно подобранных горнолыжных ботинках, необязательные поцелуи, от которых за версту разит пивом, шары в кегельбане, презервативы, небрежно заткнутые в задний карман джинсов; ломти жареного картофеля на простынях, в узкой щели между двумя телами, – вот и вся его любовь… Вот и все его вдохновение в любви…

Она не выдержала темпа, она не справилась с поворотом – и покатилась вниз по склону, путаясь в лыжах и палках, путаясь в презрительных словах, которые собиралась сказать Ионе, но так и не сказала…

Сопляк, самоуверенный сопляк, положивший взгляд на то, что ему не принадлежит. Позволивший себе так ненавязчиво хамить… Кажется, все в порядке, даже колено не беспокоит, а ведь она ударилась коленом…