Полет над гнездом индюшки

Глава 3

Я не люблю рано вылезать из-под одеяла. Просто не могу проснуться раньше десяти утра. Но большую часть жизни мне приходилось вскакивать ровно в шесть. Первая пара в вузах начиналась в девять, дорога от дома до работы занимала полтора часа, а еще следовало умыться, причесаться, накраситься и почистить картошку на ужин. Убегая из квартиры в полвосьмого, я возвращалась около десяти вечера, потому что, не будучи кандидатом наук, получала всего девяносто рублей, и приходилось мотаться по частным урокам. Сами понимаете, что в то время о личной машине можно было только мечтать, впрочем, о поездках на такси тоже, за сезон я стаптывала по две пары обуви. Как назло, дети, которым родители нанимали репетитора, жили в самых разных концах города, и я тупо тряслась в переполненных вагонах метро, совершая рейс «Кузьминки» – «Речной вокзал» – «Щелковская».

Некоторые из моих коллег быстро находили очень удобные уроки, подбирали детей, живущих возле своего дома, и просто перебегали из подъезда в подъезд, но мне это не удалось ни разу. Если появлялись новые ученики, то один обязательно жил на «ВДНХ», а другой на «Молодежной». До сих пор мне снится кошмар: поднимаюсь, еле дыша, на пятый этаж – отчего-то все мои дети жили в домах без лифта, – под самой крышей звоню в дверь. Она распахивается, на пороге появляется Дима Гусев, чудный мальчик, но жуткий лентяй, вечно переставлявший перед приходом «француженки» стрелки часов на десять минут вперед.

– Даша? – удивляется он.

Вот еще одна странность, через месяц после знакомства со мной все ученики мигом забывали мое отчество и начинали звать меня по имени.

– Ты мне не рад? – улыбаюсь я. – Думай о том, что через час я уйду.

– Да нет, – бормочет мальчик, – просто у меня урок в пятницу, а сегодня четверг, вам к Теме надо.

Я выхожу на лестничную клетку, прижимаюсь лбом к оконному стеклу и чувствую, как по щекам текут слезы. Господи, Дима живет у метро «Войковская», а Тема в Ясеневе, мне ни за что не успеть добраться до места вовремя, следовательно, денег за урок не будет.

До сих пор, если меня домашние вытаскивают ни свет ни заря из постели, первой в полупроснувшемся мозгу появляется паническая мысль: опоздала на работу! И только через пару секунд, когда глаза видят потолок спальни в Ложкине, приходит радостное озарение: с репетиторством покончено навсегда.

Теперь понимаете, почему сегодня, когда Маня ворвалась ко мне в спальню с воплем: «Немедленно вставай», – я в ужасе села и принялась нащупывать халат. Но потом откинулась назад на подушку и пробормотала:

– Что случилось? У нас пожар?

– Нет, – ответила Маня.

– Тогда посплю еще часок, восьми нет. Если хочешь взять какие-то вещи у меня в ванной, забирай бога ради, а я полежу спокойно.

– Родя умер, – сказала Маруська.

Я вяло раскрыла глаза.

– Совершенно неудивительно, он выпил безумное количество мартини. Впервые я видела Родиона пьяным, а похмелье у таких людей очень тяжелое, организм не привык к спиртному. Хотя вчера он ездил на работу.

– Родя умер, – повторила Маня, – упал на нож.

Я чуть не скатилась с кровати.

– Марья! Ты шутишь!

– Муся, – укоризненно произнесла девочка, – даже первого апреля мне не пришла бы в голову подобная шуточка. Неля пошла в туалет ночью и увидела мужа в библиотеке, он упал на кинжал, похоже, несчастье случилось вечером, как только все легли спать.

Я схватила джинсы, футболку и понеслась на окраину Ложкина, не обращая внимания на недовольный лай местных собак.

В просторном холле, где совсем недавно висели разноцветные шарики и бродили подвыпившие гости, стоял густой запах валокордина. Незнакомая мне женщина в белом халате вынырнула из коридора, неся блюдечко, на котором горкой громоздились пустые ампулы.

– Родя жив, – обрадовалась я.

Медичка подняла лучистые карие глаза:

– Кто?

– Родион, хозяин дома.

– Мы приехали уже после того, как труп увезли, – пояснила медсестра.

– А уколы кому делали? – глупо спросила я. – Вон сколько ампул!

– Жене плохо.

– Неле?

– Наверное, – пожала плечами женщина, – поговорите с доктором, мое дело шприц воткнуть, все вопросы к Владиславу Михайловичу.

Но никаких ответов я не получила. Неля спала, ей ввели какое-то лекарство. Горничная Ксюша тупо бормотала:

– Ой, мамочки, жуть! Ой, страх господний!

От девушки сильно пахло валерьянкой, и она не была способна ни на какие разговоры. Я сидела в холле на диване, размышляя, как поступить. Наверное, следует вернуться к себе и прийти к Неле через пару часов. Но тут тихонько отворилась входная дверь, и в дом прошмыгнула Аля, как всегда, спокойная.

– Деточка, – подскочила я, – ты как?

– Ничего, – прошептала девочка, – тошнит только и голова болит. Наверное, от лекарства, я и пикнуть не успела, как медсестра мне сделала укол. Вот постояла в саду, вроде легче стало. Вы знаете, что у нас случилось?

– Да, – кивнула я.

Аля села на диван.

– Он лежал в библиотеке, – монотонно раскачиваясь, начала говорить девочка, – весь такой желтый, а крови мало…

– Ты лучше помолчи, – тихо попросила я.

– Нет, – уперлась Аля, – пойдемте, покажу, где все случилось.

– Может, не стоит?

– Пошли, – топнула ногой Аля, – все сами увидите.

– Муся, – прошептала возникшая неизвестно откуда Машка, – ей лучше выговориться.

Я встала и на ватных ногах поплелась в библиотеку. Меньше всего мне хотелось смотреть на пятна крови.

Но в просторном помещении, где Родион хранил несметное количество книг, было чисто.

– Папа любил ночью, когда все спят, сидеть вот в этом кресле, около лампы, рассматривать свои коллекции или читать, – пояснила Аля.

– Люди, как правило, берутся за книги в постели, – пробормотала я.

Аля тяжело вздохнула: – Так в спальне еще мама есть, а она ни за что не даст спокойно почитать. Сама возьмет какой-нибудь идиотский «Космо» и начнет к папе приставать: «Посмотри, отличный костюмчик! Ой, замечательная сумочка! Давай на тест ответим?» Долго такое не выдержишь, вот папа и устраивался в библиотеке, там его никто не дергал. Знаете, что самое непонятное?

– Ну? – воскликнули мы с Машкой в один голос. – Говори скорей!

– Кто убил папу? – прошептала Аля. – Зачем? Он никому не мешал, со всеми дружил, его очень любили. Папа не мама, это она вечно на всех орет, придирается… А папочка тихий.

Внезапно по щекам Али потекли слезы, и я обрадовалась, слава богу, ребенок заплакал, теперь ему должно стать легче.

Вдруг Аля подняла голову и закричала:

– Что это?!

В ее голосе звучали страх и удивление. Я просила:

– Где?

– Да вон там, на полке, – нервно дергая себя за кофту, сказала Аля, – около красной вазы.

– А-а, не волнуйся, это всего лишь кукла, ее твоей маме подарили на день рождения, – спокойно ответила я.

– Сара Ли, – подхватила Маня, – она безобидная, пойдем, Аля, чаю выпьем.

– Нет, – пробормотала девочка, уставившись на куклу, облаченную в кружева, – нет, не может быть! Как она сюда попала?

– Наверное, Неля велела горничной посадить Сару Ли в библиотеке, – предположила я, – в качестве украшения, очень симпатичная игрушка.

Я кривила душой. Сара Ли совсем не казалась милой, в ее правильном круглощеком личике было нечто зловещее, но не пугать же и так находящуюся на грани обморока Алю.

– Замечательная кукла, – сладко-фальшивым голосом пела я, – ей самое место среди старинных фолиантов.

Аля подняла залитое слезами лицо.

– Нет. Мама, разобрав подарки, сказала: «Не нравится мне эта особа, противная очень, может, передарить кому?» Тут появился папа и велел Ксюше: «Отнеси эту дрянь на помойку, и дело с концом».

Горничная выполнила приказ хозяев.

– Откуда же она тут снова взялась? – шепнула Аля. – Как попала в дом? Вы знаете, что эта кукла всех убивает? Я, правда, сама книжек про нее не читала и кино не смотрела, но Маша вчера все в подробностях рассказала.

Я с укоризной посмотрела на Машку, но она, разинув рот, разглядывала Сару Ли и не обратила на мой немой упрек никакого внимания.

– Это она, – внезапно заголосила Аля, – она убила папу, потому что тот велел выбросить Сару Ли на помойку. У нее в сумке кинжал, давайте посмотрим, нет ли на нем следов крови?

Я дернулась было в сторону полки, но тут же рассердилась на себя и решительно заявила:

– Глупости! Вурдалаков, упырей и убивающих всех направо и налево кукол не бывает! Это всего лишь глупые выдумки. Ну-ка, вы рассказывали когда-нибудь друг другу истории про красную руку?

– Нет, – пискнула бледная Маня.

– Нет, – эхом отозвалась Аля. – О господи, – покачала я головой, – темные люди, совершенно не знаете страшилок. Одной девочке на день рождения подарили красный-красный торт, с огромной красной-красной розой посередине. «Доченька, – сказала ей мама, уходя на работу, – ни в коем случае не трогай красную-красную розу, иначе будет плохо». Но непослушная девочка взяла вилку и ткнула в красную-красную розу. Тут же из торта выскочила красная-красная рука и, сказав: «Зря ты не послушалась маму», задушила девочку. Когда мать вернулась домой, в чистой-чистой комнате стоял красный-красный торт, с красной-красной розой, а на полу лежала синяя-синяя, мертвая девочка.

– Ну и глупость, – пробормотала Аля.

– Не скажи, – усмехнулась я, – мы рассказывали это ночью, в пионерском лагере, когда был потушен свет, весь отряд визжал от ужаса.

– Дурее ничего не слышала, – заорала Маня. – Во-первых, рука не может разговаривать, во-вторых, откуда она взялась в торте?

– Не глупей вашей истории про Сару Ли!

Девочки переглянулись, потом Аля тихо сказала:

– Но Ксюша отнесла ее на помойку!

Я решительно схватила подростков за плечи и вытолкнула в коридор.

– Ступайте в сад, посидите там в тенечке, сейчас, наверное, приедет милиция.

– Она уже тут, – пояснила Аля, – наверху, у отца в кабинете. Как Сара Ли попала назад в дом?

Я на секунду задумалась, потом улыбнулась.

– Все мистические обстоятельства имеют самые обычные объяснения. Просто Ксения забыла о приказе хозяина. Вот что, бегите в беседку, а я для вашего спокойствия расспрошу горничную. Сто против одного, что она воскликнет: «Ой, просто выпало из головы».

Слегка успокоенные, дети выскользнули за дверь, а я пошла искать Ксюшу.

Девушка была в столовой, где старательно протирала тряпкой буфет, в воздухе сильно пахло полиролью.

– Ксения, можно вас на минуточку?

Та отложила кусок фланели.

– Слушаю, Дарья Ивановна.

– Вчера вас попросили выбросить на помойку куклу, куда вы ее дели?

Ксюша удивленно вскинула брови:

– Так отнесла в контейнер.

– Какой?

– Мусорный, конечно. Он у нас в конце участка стоит, на площадке.

Я кивнула. У нас тоже в коттеджном поселке для отходов отведено специальное место, собственно говоря, «урны» находятся за забором, стоят вдоль небольшой дороги, по которой ездит мусорщик. Уж и не знаю, когда он появляется, крайне редко хожу с ведром на площадку, за последние два года это случалось всего один раз.

– Вы точно помните, что бросили куклу в мусорный бак?

– Что я – идиотка? – обиделась Ксюша. – Сунула ее в ящик, крышкой прикрыла, потом жутко неприятно было назад идти.

– Почему?

– А она на меня так глядела, когда я крышку опускала, – затарахтела Ксюша, – словно живая, прям не по себе стало. Побежала к дому, а сзади голос доносится: «Эй, Ксения, верни меня в библиотеку».

– Прямо-таки голос, – я недоверчиво покачала головой, – небось ветер в листьях шумел.

– Нет, – обиженно ответила Ксюша, – я очень хорошо слышала, детский такой говорок, быстрый, тоненький. Несусь по дорожке, а он словно за мной бежит и талдычит: «Забери, забери… Ну, погоди, Ксения, плохо тебе будет, плохо, плохо…» Чуть со страху не умерла, до сих пор душа в пятках!

Я растерянно смотрела на девушку. Ксении не так много лет, по виду не больше двадцати, она еще не вышла из детского возраста, вот и мерещится глупышке всякая чушь!

– Дарья Иванна, – внезапно спросила Ксюша, – как вы думаете, ничего со мной не произойдет, а? Говорят, эта кукла всех убивает, кто ее обидит! Родион Сергеевич велел ее вынести на помойку, и чего вышло?

– Послушай, – обозлилась я, – не пори чушь! И не вздумай рассказать Але или Неле дурацкую историю про таинственный голос, ясно? Если станут расспрашивать, спокойно отвечай: простите, мол, забыла про Сару Ли, оставила на полке!

– Зачем же врать? – прошептала Ксюша и затряслась, словно больная обезьянка.

– Затем, что эта кукла сейчас сидит в библиотеке!

Горничная уронила тряпку.

– Мамочка! И не просите, больше ни за что не возьму ее в руки! Пусть Неля Михайловна меня увольняет! Никогда, нет!

На ее глаза навернулись слезы, лицо побледнело, губы затряслись.

– Немедленно прекрати истерику, – рявкнула я, – никто не просит тебя ничего делать! Сама справлюсь с проблемой! И имей в виду, если узнаю, что ты рассказала идиотскую историю про голос, тебя точно уволят! Поняла?

– Ага, – всхлипнула Ксюша и подняла тряпку.

Я решительным шагом прошествовала в библиотеку и схватила Сару Ли за противно мягкое тельце. Похоже, в этом доме все, кроме меня, сошли с ума. Но я не верю ни в сказки, ни в кукол, убивающих людей. Просто среди огромного количества подарков, очевидно, оказались две одинаковые куклы, подарили же Неле идентичные упаковки духов. А может, среди гостей нашлась парочка идиотов, решивших пошутить. Есть такие люди, притаскивающие в подарок кретинские картинки с надписью «разбей стекло» или кружки, из которых невозможно напиться, потому что вода выливается из проделанных в боках дырок.

До мусорного контейнера я долетела вмиг, подняла тяжелую крышку и уже было собралась швырнуть Сару Ли на кучу банановой кожуры, но внезапно пальцы сами собой схватили сумочку из бисера, болтавшуюся на крохотном запястье.

Внутри мешочка лежал миниатюрный золотой кинжальчик, размером с половину моего мизинца. Лезвие было покрыто бурыми пятнами.

Я запихнула куклу в вонючее нутро контейнера и начала опускать крышку, но она подавалась с трудом. Я уже почти закрыла контейнер, но тут крышка, словно живая, спружинила и взметнулась вверх. По моим пальцам потекла кровь. Взгляд невольно упал в контейнер.

Сара Ли лежала на спине, раскинув ручонки. Ее глаза, немигающие, огромные, производили жуткое впечатление. Этой красивой кукле было не место среди пустых пакетов из-под молока, картофельных очистков и смятых бумажных салфеток. Внезапно откуда-то сбоку понесся тихий въедливый шепоток:

– Даша, возьми меня, возьми, не оставляй тут!

В ужасе я ухватилась за крышку и, капнув на белоснежное кружевное платье кровью, мигом захлопнула контейнер.

– Ну, погоди, – завел голосок и внезапно захлебнулся.

Чувствуя, как внутри желудка ворочается огромный раскаленный ком, я подбежала к громоздящейся неподалеку куче кирпичей и навалила их на крышку. Все, теперь Саре Ли ни за что не выбраться. Предположим, она сумела вчера открыть контейнер, но сегодня сдвинуть крышку не под силу даже слону.

Я посмотрела на разодранные в кровь, покрытые оранжевой пылью руки и внезапно успокоилась. Господи, безумие заразно, это всего лишь кукла, преглупая история. Внезапно я вспомнила выпачканный темно-бурой жидкостью кинжальчик. Ерунда, производители Сары Ли, чтобы добиться пущей правдоподобности, сунули в сумочку «окровавленный» нож. И, конечно, никакого голоса я не слышала, это просто игра воображения.

Я постояла пару секунд у контейнера, потом положила сверху еще пару кирпичей и с такой скоростью, словно за мной гналась смерть, побежала назад.

Глава 4

Вечером, за ужином, Маруська самозабвенно рассказывала про Сару Ли.

– Сделай одолжение, – хмуро буркнул Аркадий, – замолчи.

– Нет сил слушать эту галиматью, – мигом подхватила Зайка.

– Ага, – взлетела над стулом Маня, – не глупей твоих репортажей. Ах, ах, наши выигрывают в футбол, команда в хорошей форме… И чего? Продули всем.

– Это игра, – обозлилась Зайка, – на поле все может случиться, прогноз делать трудно, а ты рассказываешь чушь!

– И кто, по-твоему, убил Родю? – налетела на Ольгу Маня. – За что?

Аркадий отодвинул тарелку.

– Любовница прирезала, из ревности.

– Это невозможно, – покачала я головой. – Родя никогда не изменял Неле.

– Откуда сие известно? – без всякой улыбки спросил Кеша.

Я растерялась.

– Просто знаю. Родя верный муж.

– Про тебя тоже болтают: «Даша живет без любовника».

– Что-то я не пойму тебя.

– Чего уж там, – оттолкнул от себя тарелку Аркадий, – сегодня я застрял в пробке, и магнитола, как назло, сломалась, похоже, предохранитель перегорел. Сижу, тоскую. Вдруг мимо дядька шлепает, торгует газетой «Оса», я купил, развернул, а там… Сейчас покажу.

И Аркадий исчез за дверью. Я мгновенно оценила ситуацию. Так, сейчас домашние увидят фоторепортаж и накинутся на меня с кулаками. Конечно, ужасно, что Родя убит, но теперь я могу рассказать, как обстояло дело, никому больше не упрекнуть Нелю в измене.

– Не верьте, – быстро начала я.

Дегтярев отложил в сторону вилку.

– Чему?

– Ну тому, что увидите в газете.

– Да? – нахмурился полковник. – Интересненько. Ну-ка колись, голубка, опять влипла в историю?

– У нас скоро появится папочка, – заявил Аркадий, входя в столовую, – вот полюбуйтесь.

Газета пошла по рукам.

– Какой противный, – возмутилась Зайка, – рыжий, конопатый, глазки-щелочки, просто пьяный кабанчик.

– Виктор выпил. – Я решила ввести всех в курс дела, но, очевидно, начала не с того конца.

– Так он алкоголик, – протянула Ольга, – отвратительно.

Дегтярев налил себе чаю и ехидно заявил:

– Я не считаю себя красавцем, но рядом с этим экземпляром чувствую себя Бахусом.

– Ты, наверное, имеешь в виду Аполлона, – машинально поправила я полковника, не слишком разбирающегося в античной мифологии.

– Не занудничай! – прошипела Зайка. – Ты, Александр Михайлович, просто Адонис, Зевс и кто там еще…

– Гефест, – не к месту ляпнула Маня, тоже не слишком сведущая в обитателях Олимпа.

– Гефест был хромой, – не утерпела я.

– Ладно. Прометей, – довольно мирно согласилась Ольга.

Я хотела было напомнить, что Прометей закончил весьма плачевно, прикованный к скале, да еще в компании с орлом, который регулярно клевал его печень, но потом решила, что сравнение с Прометеем самое правильное. Полковник, если слегка позволит себе за столом лишнее, мигом хватается за аллохол – у Александра Михайловича барахлит желчный пузырь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Амант – любовник.