Цыган. В плену страсти

6

Я не знаю, сколько я проспала: час, месяц или сутки, но я просыпаюсь от тихого бормотания в комнате. Открываю глаза, пытаясь сообразить, где я, пока мой взгляд не привыкает к полумраку и я вижу тяжёлые бархатные портьеры на окнах, золотые с красным обои и деревянные глубокие кресла в углу комнаты.

Тут от стены отделяется фигура, и я через секунду соображаю, что это она издаёт это странное бормотание. Вглядываюсь и кричу от ужаса, не сдержавшись: надо мной наклоняется сморщенное и беззубое лицо с крючковатым длинным носом, скривившееся в странной ухмылке. Седые космы торчат из-под черной косынки, повязанной на голове на манер какого-то странного тюрбана, а в ушах у старой карги позвякивают тяжеленные золотые кольца, больше напоминающие браслеты, чем серьги.

Совершенно бесцеремонно, всё ещё что-то высказывая на совершенно непонятном мне языке, она ощупывает меня свободной рукой, сдёрнув с моего обнажённого тела одеяло.

Абсолютно ошарашенная, я даже не сразу соображаю, что я могу оттолкнуть и прогнать её, и вместо этого лежу в каком-то оцепенении, пока её костлявая жёсткая рука скользит по моей коже, ощупывая мои плечи, грудь, живот, и скользит ниже, между ног, уже готовая нырнуть в мои трусики.

Тут я наконец-то не выдерживаю и лягаю старую ведьму коленом, попадая ей куда-то в грудную клетку. Она ловко отпрыгивает, чего очень сложно ожидать от такой дряхлой старушенции и трясёт мне своим кулачком, ухмыляясь своей беззубой мерзкой улыбкой.

— Пошла прочь от меня, старая ведьма! — ору я на неё на весь дом, и тут замечаю, как в дверях появляется стройная фигура моего давешнего похитителя.

— Эй, зачем так кричать? — совершенно спокойно произносит он, и уверенным движением руки отодвигает в сторону эту клячу, которая начинает что-то сбивчиво визжать ему на своём тарабарском языке.

— Заткнитесь. Обе, — тихо произносит он, и мы и на самом деле умолкаем в одно мгновение, словно он сумел запереть наши голоса в своём потайном сундучке.

Он что-то говорит бабке на певучем наречии, и та с недовольным видом открывает дверь, и я вижу, что это ванная комната в моей спальне.

— Ну что, может быть, уже пора заканчивать весь этот цирк? — наконец-то произношу я, усаживаясь на кровати. — Где вся моя одежда, в конце концов?

Я окидываю взглядом комнату, и что-то не вижу свой костюм и блузку, которые я накануне швырнула на пол.

— Ты говоришь про эти тряпки? — усевшись в глубокое кресло и широко расставив ноги, отвечает Сандро.

И я невольно бросаю взгляд на его штаны. Совсем ненадолго. Скольжу глазами по ширинке. Чтобы как ни в чём не бывало продолжить разговор.

Но что-то в моём мозгу невольно щёлкает, и я невольно снова упираюсь взглядом в его ширинку. Чтобы снова отвести глаза куда-то в сторону.

Нервно сглатываю.

Этого не может быть, и снова возвращаюсь на это место.

Я. Никогда. Не видела. Такого. У кого-то. В штанах.

И это он ещё одет.

И судя по его расслабленному вальяжному виду совершенно спокоен и не возбуждён.

Интересно, а что бывает, и как он выглядит в эрегированном состоянии?!

Так, Ева, это просто неприлично так пялиться на инструмент малознакомого мужчины!

Но это сильнее меня.

И как бы я ни старалась, мой взгляд всё время продолжает блуждать вокруг его ширинки. Дорогих итальянских брюк.

Чёрт!

— Разве это одежда, лялька? — продолжает свой спектакль цыган, и, похоже, он поросто наслаждается моим смятением!

Представляю, какой у меня дебильный и растерянный вид со стороны.

Но я взрослая женщина. Повидавшая много чего на своём веку.

Да, но никогда и близко не видевшая таких агрегат! Вот угораздило меня!

Он у него, что, до колен?! Как в этих сказках и легендах?! Как у коня?!

Сглатываю.

И гордо отвечаю, надеясь, что он не видит всех моих внутренних метаний и сомнений:

— Да, совершенно верно. Одежда. И, к слову сказать, довольно приличная!

И вижу, как Сандро, снова запрокинув голову, весь трясётся от смеха. И вместе с ним дрожит всё его молодое сильное стройное тело.

— Нет, лялька, вот это — одежда, — одёргивает он на себе свою рубашку и встаёт кресла, направляясь ко мне. — Вот это — одежда, —начинает расстёгивать он ремень на своих брюках, и да, я не сомневаюсь, что это кожаный ремень ручной работы.

Он встаёт вплотную ко мне, и я чуть ли не кожей ощущаю близость его горячего тела. Которое жжёт меня через тонкую итальянскую ткань.

И мне самой стыдно признаться себе, что если он сейчас расстегнёт свои чёртовы штаны, то я просто лягу под него, как последняя шлюха, без оглядки на законы приличия и условности. Я чувствую жар, который буквально разливается у меня между ног, и я чувствую, как начинают пылать мои щёки от одной только мысли о близости с этим наглым самцом.

Он так близко, что я чувствую тонкий аромат полыни, исходящий от его живота, и ещё какой-то чужой, дикий, незнакомый — от его паха, но я сижу, опустив глаза, не смея поднять на него взгляд.

Боюсь, что этот цыган прочитает в нём то, в чём я сама себе не хочу признаваться.

А он, словно поддразнив меня, отходит в сторону, и продолжает:

— Сейчас бабка Лачи приготовит тебе ванную, и будь готова через час. Не задерживайся, — приказывает он мне. — Не беспокойся, у тебя будет одежда. Одень всё, что тебе принесут. Я при ду за тобой.

И спокойной вальяжной походкой направляется к двери, и я даже не нахожу в себе сил спросить у него, куда же и для чего я должна быть готова!

7

— Снимай одежду, — вдруг слышу я голос бабки, которая, как оказывается, уже вышла из ванны и теперь стоит передо мной, шамкая своими губами.

— Зачем?! — в недоумении спрашиваю я её.

Что она вообще ко мне пристала?!

— Я тебе приготовила ванну, — бесцеремонно, впрочем, как и всегда, хватает она меня своей костлявой лапой за руку, и ведёт за собой в светящийся квадратик ванной комнаты.

Я переступаю её порог, и меня буквально укутывает облако каких-то неземных ароматов, таких прекрасных и незнакомых, что мне кажется, что я сейчас разрыдаюсь.

Они будят во мне странные чувства. Мне хочется окунуться в них, как в луг с цветами и больше никогда не поднимать головы. И я даже сама не замечаю, как скидываю с себя остатки своего жалкого одеяния: хлопковые трусики и бюстгалтер, совершенно уже не обращая внимания на бабку Лачи, и переступаю порог огромной ванной, в которой бурлит, как в ведьмином котле, какая-то белая, как молоко, жидкость.

Словно шёлковая ароматная вуаль обволакивает всё моё измученное и ноющее после аварии тело, и я с головой окунаюсь в это волшебное зелье, исцеляющее моё тело и душу.

Я выныриваю и чувствую, как моя голова становится необычайно лёгкой, и все мысли и последние воспоминания словно уносятся куда-то прочь, и я чувствую себя снова молодой и лёгкой.

И тут я вспоминаю, как этот наглый цыган посмел назвать меня старой.

И тени гнева больше нет на его слова.

Какой идиот.

Я покажу ему, какая я старая! И мои губы сами собой растягиваются в довольной улыбке.

Бабка Лачи что-то бормочет нараспев, словно колдуя надо мной, намыливает мою голову каким-то ароматным шампунем, от которого я буквально забываю своё имя и возраст, и я провожу ладонями по своему телу, которое наливается, как спелое августовское яблочко молодой силой и упругостью.

Мои груди с заострившимися сосками дерзко торчат надо поверхностью воды, пока бабка мягкой губкой водит по моей коже, которая становится юной и бархатной на ощупь. Она аккуратно моет мой каждый пальчик на ногах, на руках, и когда я встаю в полный рост, словно Венера, рождённая из пены, и по моему обнажённому телу стекают струйки тёплой белой воды, Лачи довольно цокает языком и протягивает мне огромное пушистое полотенце.

Я укутываюсь в него с головой и подхожу к гигантскому, в полный рост, зеркалу, и не верю своим глазам: на меня из него смотрит совсем юная я, как будто не было у меня за плечами этого брака, измен и стольких лет изматывающей скучной работы.

Мои глаза блестят, как и в двадцать лет, бесконечной васильковой синевой, моя кожа сияет и светится упругой молодостью, и я не верю своим глазам: шрам, который у меня появился вчера из-за аварии, куда-то бесследно исчез!

Я оглядываюсь на бабку, собираясь спросить её, что же такого было в ванной, но она уже уходит, захлопнув за собой дверь, и я остаюсь совершенно одна в ванной.

Сбрасываю на пол ненужное полотенце, и придирчиво оглядываю себя с ног до головы: немного округлый животик, который я теперь с наслаждением поглаживаю, и моя рука сама собой скользит вниз, туда, где чернеет густой треугольник волос.

Я закрываю глаза, и у меня перед мысленным взором встаёт образ Сандро, который вплотную приблизился ко мне, держа руку на своём ремне.

Ещё секунда, и он расстегнёт его.

М-м-м…

Я чувствую, как низ моего живота наполняется жаром, как всё внутри меня начинает пульсировать, как вязкая сладкая влага наполняет меня и переполняет, тонкой липкой струйкой вытекая и сползая по внутренней стороне моего бедра…

Я прикусываю губу, не в силах сдержать стон. Стон наслаждения, когда мой пальчик пробирается в мою пылающую желанием киску.

Что ты делаешь, Ева?! Что за морок на тебя нашёл?! Мой внутренний голос врывается в мои сладкие мечты, и я словно просыпаюсь от тяжёлого терпкого сна.

Да что на меня нашло, в конце концов?!

Такое ощущение, что из меня вытянули, вытрясли всю мою обычную сдержанность и рациональность, околдовали, опутали невидимыми путами, влили в мои вены сладкое терпкое вино, которое теперь густой вязкой рекой течёт во мне и будит дикие и смутные желания…

Надо срочно взять себя в руки!

Я быстро снова натягиваю до самого подбородка своё полотенце и семеню в спальню, где на застеленной кровати уже разложено роскошное платье.

И когда только они успели принести его!

Оно лежит и переливается золотой волшебной русалочьей чешуёй.

Ворованное? — мелькает у меня в голове шальная мысль, и моя рука тянется к этой тонкой тряпочке.

Нет, бирка на месте. С ценником. При виде на который у меня буквально глаза на лоб лезут.

Откуда только у них такие деньжищи? Вкалываешь тут целыми днями…

Я беру бесценную тряпочку и примеряю её на себя. Она второй кожей обтягивает моё тело: от колышущихся под тканью полных тяжёлых грудей с дерзкими острыми сосками, до низа животика, и моей попки, у излучины которой заканчивается глубочайший вырез на спине.

Я словно голая. Но при этом одетая. Безумно дорого одетая.

Что-то я забыла… Ах, да! Я не вижу здесь никакого нижнего белья!

Видимо, Сандрорешил, что оно мне без надобности…

При этом он точно помнит про туфли, которые стоят тут же, в совершенно новой коробочке. Я надеваю их: прямо по ноге.

Головокружительные каблуки, с которых я боюсь свалиться, едва сделаю шаг.

Малюсенькими шажками подхожу к туалетному столику, где меня ждёт французская косметика в новёхоньких коробочках, и, немного подумав, крашу губы алой кровавой помадой.

Теперь всё.

На меня смотрит из зеркала дорогущая шлюха. В самом дорогом на свете платье на голое тело.

— Уже готова, лялька? — слышу я за спиной знакомый бархатный голос, и чувствую, как его рука задирает мне сзади подол моего платья…

8

И тут же я чувствую на своей разгорячённой коже прохладу металлических цепочек и слышу тихий щелчок.

— Что это?! — резко оборачиваюсь я к Сандро, и вижу его наглую во всё лицо усмешку.

— А ты что думала? Это моя гарантия, что никто не посмеет тебя тронуть, — ржёт он мне прямо в глаза. И добавляет, уже успокоившись: — Если я этого не разрешу. И не захочу.

Мои руки ощупывают тем временем густую сеть из тончайших цепочек, опутавших мой низ живота наподобие трусиков.

Хотя нет. Каких, на фиг, трусиков! Наподобие средневекового пояса девственности!

И вот он, мой хозяин, стоит и смеётся, сжимая в своих ручищах заветный ключик от моей…

И правда, от моей — чего?

Ведь я уже сто лет как не девственница. Да и рыцаря у меня, как выяснилось, давно уже нет. К чему все эти прибамбасы?!

— Должен признаться, я не ошибся там, на дороге, — шепчет мне прямо в ухо мой цыган, и я чувствую, как озноб тонкой холодной змейкой струится вниз по моему позвоночнику. — Ты и вправду обалденная, лялька, — продолжает он, и я смотрю прямо в глаза своему отражению в зеркале с расширенными зрачками, которому что-то нашёптывает на ухо тёмный демон с длинными волосами и колдовским голосом.

Я чувствую его запах. Запах ветра. Полыни. Чего-то ещё, что я смутно помню из детства, но не могу назвать… Я закрываю глаза, чтобы снова не подпасть под эти безумные колдовские чары, которыми меня окутали, словно в кокон с ног до головы…

— Обалденная, хоть и старая, — и я слышу, как он смеётся мне в ухо, и я в гневе оборачиваюсь к нему, но тут же чувствую уже холод ледяного металла на моей шее, и понимаю, что Сандронадел на меня ошейник!

Золотой тугой обруч!

— Не дёргайся, кобылка, я всё равно твой хозяин, — с угрозой тихо говорит он мне, и сдавливает это тугое кольцо. — Подчинись мне, и всё будет хорошо. Я обещаю.

И я чувствую, как заметно ослабевает хватка, сжимавшая моё горло, и я снова могу свободно дышать.

И я вижу тонкую крепкую цепь, которая идёт от колечка на моём ошейнике, которую Сандрокрепко намотал на кулак.

— Зачем тебе это? — только и могу выдавить я из себя, всё ещё пошатываясь на высоченных каблуках.

— Чтобы помочь тебе отработать твой долг, лялька, только и всего, — серьёзно отвечает он мне.

Ну да, точно. Долг. Я ведь на самом деле должна ему кучу бабок. Которую не покроет моя жалкая страховка. И я должна буду ему отдавать их всю свою оставшуюся жизнь.

Если у меня будет вся моя оставшаяся жизнь.

И тут я вспоминаю вчерашнюю сцену в спальне.

А может быть, это было не вчера, а позавчера.

Или вообще в другой жизни.

Как знать.

Я снова уже уверенно смотрю на себя в глаза в зеркале.

В глаза дорогой шлюхи, которая одета в безумно дорогое платье. Шею которой сжимает золотой обруч. И губы этой шлюхи, накрашенные алой помадой, растягиваются в улыбке.

Улыбке, предназначенной для Сандро.

Нашёл дурочку.

Он ещё узнает.

Прежней Евы больше нет.

А может быть, её никогда и не было?

Она растворилась в этом тяжёлом зеркале в золоченой раме, сгинула в коридорах этого заколдованного цыганского замка, чтобы идти за этим цыганом туда, куда он скажет, и делать то, что он скажет.

— Сандро! — в первый раз я после нашего знакомства называю его по имени.

И он застывает в отражении напротив, и я буквально чувствую, как напряжены его стальные мускулы под дорогим костюмом.

— А как меня будут звать по-цыгански? — спрашиваю я его, и вижу, как озадаченно смотрит он мне в глаза.

— Раз ты так хочешь… — задумчиво тянет он. — Я буду звать тебя Лалой.

— Ла-ла, —тихо повторяю я за ним своё новое имя. — Красивое имя, — бормочу я про себя. — Как мятный леденец. Ла-ла.

— Идём, Лала, — командует мне мой цыган, и мне кажется, или в его голосе я слышу какие-то тёплые нотки?

Он тянет меня за мой ошейник, но совсем несильно, и ведёт куда-то за собой, как послушную кобылицу, которая идёт за своим хозяином туда, куда он скажет. Я перебираю ногами на своих каблучищах, и чувствую, как тончайшие цепочки перекатываются у меня по бёдрам, между ног, впиваются в мою пылающую плоть, и я чувствую терпкое и тонкое наслаждение, когда они дразнят мои влажные набухшие складочки, когда я делаю небольшие шаги.

Я закусываю нижнюю губу от наслаждения, и Сандро оборачивается ко мне:

— Всё в порядке, Лала? — и уже совершенно незнакомая мне женщина отвечает ему вместо меня:

— О да, Сандро, всё просто в полном порядке.

Он ещё узнает. С кем связался.

Мы выходим во двор, и уже какие-то огромные охранники открывают нам двери затонированного чёрного джипа. Ну да, он ведь цыган. У него наверняка не одна тачка!

Я забираюсь на высокое заднее сидение, и Сандро усаживается со мной рядом.

И я чувствую, как тугой ошейник снова едва сдавливает моё горло, не давая дышать. Я поворачиваю глаза в сторону Сандро, пока он, совершенно не обращая на меня внимания, что-то командует своему водителю, и мы трогаем с места.

И в это же мгновение я чувствую, как его рука уверенно задирает мне платье, и тёплая ладонь ложится мне прямо на лобок, поглаживая его, как тёплую домашнюю кошку, и я чувствую, как горячий жар от его рук передаётся и мне, и я совершенно бессознательно раздвигаю свои бёдра, начиная подмахивать навстречу его ловким пальцам, которые перебирают тонкие цепочки, плотной сеткой опутавшие меня, и не дающие ни малейшего шанса кому бы то ни было пробраться сквозь них…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.