Мужчина несбывшейся мечты
Если Борис и предан кому-то, чему-то, то это он сам. Он предан своей сложной, ни от кого и ни от чего не зависящей особой личности. У Бориса один авторитет – только он. И закон один – его решение. Чужие нравственные нормы, догмы и требования для Бориса – мусор. Впрочем, для Марии он делает исключение: по-дружески уточняет и корректирует то, в чем она, на его взгляд, заблуждается. Так он сказал по поводу ее отношения к Кристине:
– Ты сделала больше, чем могла. Я тебя за это уважаю. Но у тебя не получилось совместить это с собственными интересами. Ты стремишься к собственному забвению. А это непростительная слабость. Пойми хотя бы сейчас. Ты помогла повзрослеть другому человеку. У Кристины все в порядке: здоровье, работа, семья. Она – обыкновенная, ограниченная курица. А ты – неудовлетворенная страдалица в результате. Потому что ты ей больше не нужна, а себя ты ради нее потеряла. Заметь, я ни слова не сказал о вашей любви. Существует она или это твоя иллюзия, – в спокойной ситуации никто не узнает. Такие вещи проявляют только в беде. Надеюсь, это никогда не случится. Твоя Кристина замужем за человеком, который способен создать вечное и мертвое болото тихой, обычной жизни. Это его идеал существования. Ты поняла?
Мария поняла, что Антон с первого взгляда вызвал резкое неприятие Бориса. Ее возлюбленный оказался настолько нетерпимым, что это не поколебали ни доброжелательность Антона, ни его родственное к ним отношение, ни редкое, вообще-то, обаяние. Впрочем, в этом, возможно, и дело. Мужчины не доверяют красивым людям своего пола.
А вот она видит что-то общее в этих непохожих мужчинах. Это человеческая избирательность: кажется, у Антона так же мало знакомых и друзей, как и у Бориса. Это склонность к анализу, когда речь идет о других, и скрытность в выражении личных чувств. Антон говорит, что любит Кристину, но в это не очень верит даже сама Кристина. Борис не говорит, что он любит Марию, и это совпадает с ее желанием не слышать лжи и не преувеличивать, не драматизировать простой факт привязанности. Быть может, на короткое время.
Борис пришел к ней поздно вечером. У него было потемневшее, усталое лицо.
– Три дня пытались получить наши грузы из Германии. Доказывали, что ни мы, ни отправители не верблюды. На этот раз отбились. Не доставили им удовольствия отправить наши миллионы и тонны отличных продуктов под бульдозеры. Но как же достал идиотизм! Сейчас у твоего подъезда бабушка выуживала из помойки остатки гнилой еды. Знала бы она про бульдозеры. Ты не обижаешься, что не звоню в таких ситуациях? Не то чтобы ни минуты. Просто не хочется делиться плохим настроением.
– Нет, не обижаюсь. Но обиделась бы еще меньше, если бы ты поделился плохим настроением, тогда я бы знала, что ничего не случилось. Но это неважно. Неудобно звонить – не нужно. Ты же где-то спал в эти дни?
– Дома. По два-три часа. Иногда не помывшись или не раздеваясь. Сегодня на рассвете даже приснилось, что пытаюсь тебя догнать. Как добычу. Не догнал.
Когда он принял горячую ванну, выпил вина, съел бутерброд вместо ужина и с наслаждением закурил в кресле, Мария показала ему рисунок. Он долго рассматривал. Сказал задумчиво:
– Вот как ты меня увидела. Довольно дикое существо. Хищник. В этом суть?
– Не знаю. Так получилось. Я ничего не вкладывала из своих представлений. Только потом почувствовала неукротимость и что-то еще. Позитивную последовательность, что ли. Но я точно не психолог и не аналитик.
– Тебе это не нужно. Ты не в первый раз оказываешься талантливее, чем я предполагал. Не только в рисовании.
Мария удивленно посмотрела на Бориса. Он никогда не делал ей комплиментов.
Друг
У Антона не просто мало друзей. У него был всего один друг. Кажется, ключевое слово теперь «был». Они с Никитой, худым и длинным очкариком, умным не по годам, вместе пришли в первый класс, вместе участвовали на олимпиадах по физике и математике, делили пьедесталы победителей и отличников и в школе, и в вузе. Они даже распределились на работу вместе. Антон с группой работает над своей темой. А Никита стал менеджером, отвечающим за поиск и приобретение оборудования.
Проблемы возникли вдруг и сразу. Сначала Антон заметил неточность своих расчетов и показаний приборов. Затем решил посмотреть документацию. Трудно было представить себе столь банальное и подлое открытие. Деньги на приобретение оборудования явно отмывались. Никита заказывал по бумагам те, которые требовалось, очень дорогие, а ученые получали дешевый заменитель.
У Антона не было выбора. О том, чтобы кому-то жаловаться, разоблачать друга, не было и речи. Он завел сложный и болезненный разговор. Никита сначала отбивался вяло, нелепыми аргументами: «Все так делают», «Думаешь, это только моя выгода, я по системе обязан со многими делиться». А потом пригласил Антона к себе домой.
– Сегодня вечером я один. Попробую что-то объяснить. Никому не жалуюсь на жизнь, но ситуация получилась безвыходная.
После развода с женой и размена общей жилплощади Никите досталась однокомнатная квартира в центре. Антон вошел и недоуменно осмотрелся. Он был здесь давно, сразу после переезда Никиты. Тогда это была прекрасная квартира для одного. В красивых дубовых книжных шкафах – отличная библиотека. Повсюду дорогая техника последних версий. Сейчас как будто все на местах. И при этом ощущение заброшенности и какой-то странный запах. Запах болезни.
Пока Никита варил кофе и готовил тосты, Антон прошелся по комнате, большому холлу, осмотрел ванную. Да, везде какие-то лекарства, бинты, ингаляторы, шприцы. Никита болен? Антон так и спросил:
– Ник, у тебя что-то со здоровьем?
Никита долго молчал. Потом достал свою трубку, набил табаком, придвинул Антону пачку сигарет и пепельницу, произнес:
– Если бы. Знаешь, бывают ситуации, когда думаешь, насколько легче было бы просто умереть. Заболеть самому и умереть. И не выкручивать мозги над тем, как помочь другим.
Антон страдал. Он испытывал почти физическую боль, слушая рассказ Никиты. У него было богатое воображение, он знал всех действующих лиц. Надя – первая жена Никиты, худенькая, нервная, скромная, порядочная женщина, безумно любившая мужа. Петя – его сын, копия самого Никиты в детстве и юности. Очкарик-отличник. Сейчас учится во Франции. Никита говорил, что Петя так и не поверил в реальность их развода с Надей, которая воспитала его в духе обожания отца. И Ольга, вторая жена Никиты. Строгая, молчаливая блондинка – редактор телевидения. Она влюбилась в Никиту так же самозабвенно, как и Надя когда-то. Трудно мужчине судить о достоинствах другого мужчины. Но что-то есть в Никите, что делает его неотразимым для женщин. Антон замечал это и на работе. Секретарши млели, когда Никита с ними разговаривал. Женщины-коллеги без устали окутывали его заботой. В кабинете Никиты вечно оказывались какие-то домашние угощения, фрукты с дачи, графины с домашними соками и вишневой наливкой.
Именно сейчас, во время трудного разговора, Антон попытался оценить друга глазами женщины. Наверное, он понял, в чем секрет такой привлекательности. Серьезное, умное, строгое лицо Никиты с красивыми серыми глазами приобретало выражение необыкновенной доброты и кротости, когда он снимал свои сильные очки. Никита производил впечатление доверчивого и беспомощного богатыря благодаря своей близорукости. Возможно, с нею связана и эта прелестная, почти восхищенная улыбка, с которой он смотрит на женщин. Никита снимает очки, и все женщины кажутся ему красивыми. В школе и институте не было числа его романам.
– Я даже тебе не говорил, – начал Никита. – Все думают, что я просто развелся и просто женился. Спокойные интеллигентные женщины, приличные отношения. На самом деле это война. Кровопролитная война с возможными смертями.
Никита развелся с Надей не потому, что полюбил Ольгу. Он не видел ничего плохого в романе на стороне. До развода довела Надя своими невероятными сценами ревности. Никита боялся за психику сына. Он все устроил, как ему казалось, лучшим образом: жене и сыну отличную двухкомнатную квартиру неподалеку, Петю отправил учиться во Францию, бывшей семье достойное содержание. Женился на Ольге, которая ради него оставила квартиру и двоих детей мужу. Но его женитьба свела Надю с ума.
– У нее просто крышу снесло. Я всерьез начал думать о психиатрах. Она врывалась к нам, била все, что попадало под руку, кричала страшные вещи. Проклинала Олю. Знакомые говорили, что она бегала к каким-то колдунам, напускала на Олю порчу. Человек с высшим образованием!
Никита встал, подошел к столу, нашел снимок и показал его Антону. Антон смотрел с ужасом. Он с трудом узнавал Надю в истощенной старухе с погасшим взглядом и сухими, страдальчески поджатыми губами.
– Что это? Неужели из-за переживаний?
– Сначала да, конечно. Сейчас все плохо. Четвертая стадия. Рак. Довела себя назло мне. Долго скрывала, «чтобы вы не радовались». Петя что-то заметил и рассказал. Я долго бился за то, чтобы разрешила помогать. Дальше нечего особенно рассказывать. Это и без слов понятно. Деньги и операции. Обследования, лечение и деньги. Шансы у врачей в других странах – и деньги. Но это не все мои проблемы, Антон. Ты не поверишь, но у Надиных проклятий и сглазов получился результат. У Оли тот же диагноз, она сейчас в онкоклинике. Мы с ней идем по тому же кругу. Попытки и деньги. Деньги и попытки. И Олину боль я вижу, чувствую, переживаю, в отличие от боли Нади. Оля мучается на моих глазах.
– Действительно, что-то невероятное. Прими мое сочувствие. Если я чем-то могу помочь, я всегда к твоим услугам. Один диагноз у таких непохожих женщин. Надя могла себя довести до этой беды своими нервными реакциями, склонностью посыпать солью собственные раны. Но Ольга такая спокойная.
– Не совсем, – уточнил грустно Никита. – Оля оказалась такой же ревнивой. Подслушивала телефонные разговоры, искала подозрительные письма и СМС. В отличие от Нади не скандалила, а держала все в себе. Потому не сразу заметила страшные симптомы. В общем, они казались разными, а стали одинаковыми. Наверное, это мой крест – мучиться с неврастеничками. У обеих получилось, что я – чуть ли не убийца. Так же думает и Петя, что самое ужасное. Пытаюсь делать что могу.
Они говорили долго, Антон переживал за друга, за обеих женщин, очень хотел помочь. А потом резко перешел к делу, которое его привело сюда.
– Никита, твое положение ужасно, драматично. Я уже предложил свою поддержку и помощь. Насчет наших проблем скажу вот что. Я тебе не суд и не прокурор, мне не нужны наказания за то, что уже сделано. Но с этой минуты я начинаю ждать твоих действий по исправлению ситуации. Не моя проблема, как ты будешь объясняться с подельниками. Но с завтрашнего утра деньги, выделенные на оборудование, должны идти только на него.
– Это ультиматум? – уточнил Никита.
– Да.
– То есть отныне ты будешь за мной следить и, если что, – стукнешь? Как старый друг?
– Я не на тебя стукну. Я сделаю все, чтобы не страдала моя работа. Наша работа. Наука в целом. Это понятно?
– Только давай без пафоса. Мне понятно одно: ты объявил мне войну, когда я оказался в безвыходной ситуации. Те, кого ты назвал «подельниками», на самом деле опасные люди. А мне нужно думать о своей жизни, потому что без меня Оля и Надя тоже погибнут.
– Мое положение тоже безвыходное. Все именно так, как я сказал.
– Война так война, – спокойно подытожил Никита. – Рано или поздно мне все ее объявляют. Я поборюсь. Может, и тебе придется узнать, что такое страх за жизнь человека, который полностью от тебя зависит. Вали, Антон. Нам друг с другом все ясно. Если можно, не торопи. Это все, что от тебя требуется. Помощи не приму.
Подруга
Лучшую подругу Кристины звали Лионелла. «Мама так выпендрилась», – смеялась Лионелла, представляясь. Ее внешность до смешного соответствовала манерному имени. Лионелла была очень худой, что достигалось ценой мучительных диет. Она носила только обтягивающую одежду и обувь на высоком каблуке. На лице, которое с подросткового возраста разглаживалось, чистилось и подтягивалось пластическими хирургами, не было ни морщинки, ни пятнышка. Неестественно бледная и гладкая кожа освещалась голубыми глазами. Губы были правильные, в меру подкачанные, всегда розовые и блестящие. Никаких кардинальных, непоправимых внедрений в природные черты, но неустанное совершенствование и истребление мелочей, которые были заметны только самой Лионелле.
Кристина иногда думала: можно ли считать Лионеллу красивой? И не находила ответа на свой вопрос. Красив ли пластмассовый цветок, который в точности похож на настоящий? Это вряд ли. А думала об этом Кристина в такой связи: Лионелла не пользовалась успехом у мужчин, несмотря на то, что все изъяны внешности истреблялись на корню. Или именно по этой причине. Возможно, то были не изъяны, а приметы индивидуальности Лионеллы. Сейчас по ее внешности невозможно сделать ни одного вывода относительно ума и характера. Да и запомнить такую разглаженную внешность, наверное, сложно. Беда чересчур ухоженных женщин в том, что они идут отрядами: каждый отряд из-под своего пластического хирурга. Это инкубатор.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов