Это был конец Августа
Тристан, кивает, будто соглашается с моими мыслями.
– Уже решила, что будешь делать после окончания?
Я замираю, но всего на долю секунды. Аромат какао ударяет в нос.
– Нет. Еще думаю. – это честный ответ.
Он подходит ближе и вот уже нависает надо мной. Мое плечо слегка касается его груди, я поднимаю на него глаза, и снова замечаю зеленые крапинки в синеве.
– Не позволяй кому-то решать за тебя. – тихо напоминает он. – Тебе необязательно делать то, чего ты не хочешь.
– Мир так не работает, Тристан. Иногда тебе приходится делать то, что не нравится.
Возвращаюсь к каше. Готово.
Распределяю овсянку на две тарелки, добавляю мед и фрукты.
Он вдруг берет меня за локоть.
– Эм, – разворачивает к себе, я вижу, он хочет что-то добавить, сказать. Но в итоге отпускает и спрашивает. – Почему каша?
Беру две тарелки с приборами.
– Попробуй и сам все поймешь. – подмигиваю я.
Раздается гром. Дрожь пробивает до костей. Тарелки едва не вылетают из моих рук, но Тристан вовремя реагирует. Его теплые ладони ложатся на мои. Наши взгляды находят друг друга. И в его множество вопросов.
Я сглатываю.
– Не забудь какао. – напоминаю и возвращаюсь в гостиную.
Интересно, если он спросит меня напрямую, у меня получится соврать?
Он ставит наши кружки на кофейный столик и опускается в широкое кресло. Я сажусь на диван по-турецки со своей тарелкой в руках.
Тристан наблюдает. Музыка почти перебивает грохот за окном.
– Знаешь, а я не люблю джаз. – спокойно говорю я.
Он поджимает губы и кивает.
– Ненавижу брокколи.
Из меня вырывается смешок.
– Я серьезно. – надувается он.
– Попробуй кашу. – киваю на его тарелку.
Он зачерпывает ложку и отправляет в рот. Глаза тут же расширяются. Мои губы улыбаются.
– Что там? – с интересом спрашивает он, пробуя еще и еще.
– Ты мне скажи, ты же у нас эксперт.
– По кашам?
– По вкусам.
Он задумывается на какое-то время. И мы едим в тишине. Я недоедаю как обычно. Просто потому что сыта. Беру свое какао.
– Пусть останется секретом. – вдруг говорит он, и поднимает на меня глаза. – Тогда я буду сравнивать все каши с твоей. Буду говорить «такую как у Эммы вы нигде не пробовали».
– Хорошо. – соглашаюсь, делая глоток. – Мне нравится, как это звучит.
Тристан возвращает пустую тарелку на кофейный столик, берет какао и вдруг перемещается со своего места ко мне на диван. Так близко, что между нами не остается никакого расстояния. Я вдруг ловлю себя на мысли, что мое сердце больше не колотится как раньше. А дыхание ровное. Мы слушаем отвратительные звуки джаза, смешанные с ритмом дождя. И мне отчего-то становится смешно. Я сижу с гнездом на голове и в пижаме в цветочек. Тристан топлес с какао в руках. И мы слушаем гребанный джаз. Посреди рабочего дня.
– Почему мы пьем какао? – спрашиваю, повернув к нему голову.
Рядом с ним тепло. И так спокойно.
– Мама всегда делала нам его с братом, когда мы ссорились. – пожимает плечами. – Не знаю, почему-то просто захотелось выпить его с тобой.
– Мы не ссорились.
Он поднимает на меня глаза.
– Не ссорились.
Я шумно выдыхаю и снова упираюсь взглядом в свою кружку. Очевидно какао волшебное, потому что мне вдруг захотелось выложить ему все.
– Это глупо. Но я боюсь грозы. Панически. С детства. Мама рассказывала, что когда мне было лет пять, мы ездили в Нью-Йорк к бабушке. Началась сильная гроза. Кажется, я стала свидетелем аварии. – вожу пальцем по кружке. – Кто-то умер. Я ничего не помню, но мама думала, что дело в этом. С того момента она всегда была рядом со мной во время грозы.
– А после? Кто был с тобой после того, как ее не стало?
Мне нравится, что он всегда прямо задает вопрос. Не ходит вокруг да около, как делают это остальные, когда речь заходит о смерти.
– Братья начали устраивать шумные вечеринки во время грозы. – улыбаюсь, вспоминая, как они запрещали мне идти в свою комнату. – Папа потом сильно их наказывал, потому что мы с Дельфиной были несовершеннолетними.
– Карлоса часто не было дома?
Качаю головой.
– После смерти мамы он погрузился в работу. Однажды я попросила его научить меня готовить. До того момента интереса к этому не было. Так что он сильно удивился. Папа не готовил дома после маминой смерти. Поэтому этим занялась я. Мне нравилось делать своих братьев и сестру счастливыми с помощью вкусной домашней еды. Мама так делала.
На какое-то время Тристан замолкает. Но потом вдруг говорит:
– Это не глупо.
Хмурюсь, поднимая на него глаза.
– Не глупо чего-то бояться. – перехватывает прядь волос у моего лица и убирает ее мне за ухо. – Глупо, что ты решила остаться одна, когда очевидно, что тебе нужна компания.
Что, черт возьми, он только что сказал?
– Я вообще-то не хотела уходить из ресторана и уж точно не хотела…
Он вдруг перекидывает руку и прижимает меня к себе. Наши лица оказываются настолько близко друг другу, что я чувствую его дыхание на своих губах. В синих глазах плещется веселье.
Я прищуриваюсь на него.
– Ты специально это сказал, да?
– Разумеется. Люблю, когда ты начинаешь тараторить, пытаясь доказать свою точку зрения. И плюс ко всему, мне хорошо известно, что ты в состоянии о себе позаботиться. Но ты гордая, и не стала бы просить о помощи. Поэтому я пришел сам.
Я раздраженно хлопаю его рукой по бедру и пытаюсь отстраниться. Но Тристан не дает и только крепче прижимает к своему горячему телу. Нет, серьезно. Это вообще нормально иметь такую температуру?
– Не нужна мне твоя помощь. И в особенности твоя компания. – бормочу я.
– Еще как нужна.
Его рука опускается на мою талию, так что мне ничего не остается, как свернуться калачиком у него под боком.
– Не нужна.
– Говори, что хочешь, но отныне каждый раз, когда будет гроза, я буду приходить к тебе. Ты будешь готовить мне кашу, мы будем пить какао и слушать джаз.
Я не стала напоминать ему, что через несколько месяцев его здесь уже не будет.
– Никакого джаза.
– Посмотрим.
– Уходи из моей квартиры.
Он усмехается.
– Мне и здесь хорошо.
Мне тоже.
4
НастоящееОтрываю голову от подушки. На автомате плетусь в душ. Он возвращает меня к жизни. Пока укладываю волосы в пучок и одеваюсь, думаю о вчерашнем разговоре с Тристаном.
И о Дане.
О них обоих.
Честно говоря, думать совсем не хочется.
Наношу легкий макияж.
Как не кручу в голове свое вчерашнее поведение, ясно одно – я становлюсь дерьмовой подругой. Чувствую себя ужасно, а значит, точно что-то сделала не так.
Ставлю телефон на зарядку в гостиной.
Нужно поговорить с Даной. Откровенно. Рассказать, все, что думаю. Мы всегда были честны друг с другом. Она поймет. В любом случае, мне не по душе собственная пассивная агрессия. Так не должно быть. Не хочу такой быть.
Завариваю себе кофе, попутно решая поехать к подруге, прежде чем отправиться в ресторан. Готовлю завтрак в виде французских тостов.
Бесчувственная сука.
Он был прав, но все равно обидно.
Я могу быть чересчур резкой иногда. Потому что чаще всего прямолинейна. Париж научил меня быть смелой. Открыто говорить о своих желаниях. Открыто высказывать недовольство. Людям это не нравится. Но по правде говоря, я живу эту жизнь для себя. Да, бывают дни, когда я сомневаюсь в себе, когда не уверена. Но я всегда выбираю себя.
Вчерашний вечер не входит из головы. Гроза притупила эмоции. Но сейчас я без страха заглядываю в те уголки себя, куда многие боятся заходить.
Почему я так себя чувствую?
Почему так отреагировала?
И что могу сделать, чтобы не испытывать это ноющее чувство в груди?
Ответ – поговори с Даной.
Вот так просто.
Говорить с Тристаном я пока не готова.
Тут все неоднозначно.
Сажусь за свой стол и приступаю к завтраку. Но в горло ничего не лезет. Аппетита совсем нет. Поэтому просто допиваю свой кофе, беру телефон и сумку. В момент, когда открываю дверь, приходит сообщение.
Майкл.
Я забыла, что у меня с ним сегодня свидание. Он вроде фотограф. Симпатичный. Определенно в моем вкусе. Может, получится хорошо провести время вечером и расслабиться. Забыть обо всем на какое-то время.
Он уточняет, все ли сегодня в силе.
Не знаю, почему, но на ум приходит Тристан. Точнее его чертово обещание. Он выбрал Дану. Из нас двоих ее. Сама мысль о том, что ему пришлось сделать выбор выводит меня из себя. Мы обе его подруги. И я не стану погружаться в то, кто больше в нем нуждался. Потому что это темный колодец. Я знаю. И более того, я сама себе лучший друг. Я ни в чем не буду его винить. Мы взрослые люди.
Не строй ожиданий, Эмма.
Проблема в том, что я ждала. Как по привычке. Но это только моя проблема. Не его.
Делаю глубокий вдох и печатаю ответ.
Сегодня у меня будет свидание.
Выхожу из квартиры и замираю на площадке.
Дыхание перехватывает от неожиданности. Сердце вздрагивает. Я моргаю. Снова и снова. Но образ не распадается.
Тристан сидит на полу у моей квартиры, уткнувшись лицом в согнутые колени. Его плечи медленно поднимаются и опускаются. Он спит.
Он пришел.
Опускаюсь рядом с ним на корточки, все еще не до конца веря своим глазам. Кладу руку на его плечо, и он тут же шевелится. Медленно поднимает голову. Сонные глаза без труда находят мои. Ленивая улыбка тут же растягивается на его губах.
– Что ты тут делаешь? – шепчу, как будто застала его за чем-то непристойным.
Он хмурится, будто бы вспоминая.
– Вчера была гроза. – хрипотца в его голосе проникает глубоко под кожу.
Изо всех сил подавляю улыбку.
– Да, но что ты делаешь здесь? – указываю на площадку.
– Я звонил в дверь, но ты не открывала. Решил, что ты либо злишься, либо уснула. А учитывая, что обычно ты плохо спишь в грозу, я выбрал первый вариант. И раз ты злишься, я был уверен, что на порог не пустишь. – он выпрямляется, разминая шею, его взгляд теплеет. – Но я не мог оставить тебя одну.
На этих словах я сдаюсь. Моя улыбка растягивается на губах.
– Это самый идиотский, – качаю головой. – Но одновременно и самый милый поступок в моей жизни.
Он ухмыляется.
– Знал, что ты оценишь.
Черт возьми, это нелегально быть таким привлекательным с утра пораньше.
Я выпрямляюсь и шире открываю дверь.
– Вставай. Французские тосты будешь?
Он поднимается на ноги и отряхивает джинсы.
– А в душ пустишь?
– Черные полотенца чистые. – на этих словах я возвращаясь в квартиру.
Тристан следует за мной и закрывает за нами дверь.
– Кофе? – бросаю ему через плечо.
– Определенно. – отвечает он на полпути в ванную. – И да, Эм, тосты буду.
Минуту раздумываю над тем, чтобы просто разогреть свою нетронутую тарелку. Но затем решаю приготовить еще одну порцию.
Он черт возьми, спал у меня под дверью. Вот же идиот.
В моей сумочке звонит телефон. Вытаскиваю его и возвращаюсь к плите, отвечая на звонок.
– Слушаю. – улыбка отказывается покидать мои губы.
– Как дела, любимая?
– Лучше всех, а у тебя?
– У меня было интересное утро. – отвечает Элиот. – Я узнал, что у тебя сегодня свидание. Да и с кем. С Майклом Лионом.
– Как, черт возьми, ты об этом узнал? – возмущаюсь я.
– Майкл рассказал, у нас с ним сейчас совместная съемка.
Я напрягаюсь.
– Он там?
– Да, он здесь. Но не бойся, он меня не слышит.
– Зачем ты мне звонишь?
– Спросить. – слышу как он, кажется, закрывает дверь, на другом конце вдруг становится тихо. – Это свидание с надеждой на что-то серьезное или просто потрахаться?
Я вздыхаю.
– Еще не решила.
– Эм, если хочешь потрахаться, он то, что нужно. Но не связывайся с ним, если хочешь отношений, он идиот.
Я начинаю смеяться.
– Правда? Идиот?
– Полный.
У меня вдруг закрадываются подозрения.
– А член у него ничего?
– Да, член у него, что надо. – он вдруг резко осекается, и я смеюсь громче.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов