Империя Тигвердов. Книга 3. Пламя мести
– Судя по статьям, второе убийство было не в столице, а в главном городе Северной провинции – Норверде.
– Северная провинция… – повторила я задумчиво. – Земли рода Рэ…
– Жена мелкого чиновника. Пропала из парка, где гуляла с детьми. Никто ничего не заметил.
– Тварь… Какая тварь!
– И, как пишут газеты, никто из них не был во время похищения в синем… И вообще синего не носил.
– Получается, что платье на них надел убийца. – У меня пропал голос. – Надо сказать Наташе, чтобы гулять одна не ходила. Она, конечно, не золотоволосая блондинка, но…
– И Джулиану предупреди, – нахмурилась мама. – И вот что за идея переселиться в студию эту?! Лучше бы оставались все в куче.
– А что папа говорит? – спросила я.
– Вот вечером он придет с работы – и узнаем. А то папа твой – как обычно – молчит себе. Будто это нас и не касается.
– Наверное, они хотели схватить этого гада быстро, по-тихому. Чтобы избежать всей этой шумихи.
– Но не получилось…
– Значит, надо давать газетчикам свою версию событий, – протянула я. – Дадим сегодня специальный номер. А то имперские умельцы такого понапишут, что выяснится под конец, что это Ричард лично всех жертв перебил, а Денис на подхвате был.
– Ага… И наш журнал через несколько недель выйдет. А там… – скривилась мама.
– А там биография наследника. И подготовка к балу.
– И получается, что мы – только что прибывшие в империю чужаки – равнодушны к ее бедам.
– Да уж, – печально кивнула я головой. – Надо поговорить с Денисом.
– Может, не трогать его пока?
– Ага. А его, между прочим, все это напрямую касается. Я сейчас же отправлюсь к нему – пускай делится информацией.
– Ника, а Ричард?
– Ш-ш-ш-ш… Не спугни. Но, с другой стороны, он ушел и ничего мне не сказал! И я злюсь.
– Ника, – насмешливо посмотрела на меня мама. – Ну представь себе – над тобой склоняется любимый мужчина. Ночью. И говорит проникновенно: «Там женщину убили. Пойдем со мной!»
– Все равно он не прав.
– И до чего вы договорились?
– Ма-а-ам, – укоризненно протянула я.
– Ника… Вы так и будете прятаться по углам и закоулкам?
Через час я уже подъезжала к мрачному зданию уголовного розыска.
По крупной дрожи, что вдруг начала меня бить изнутри, я поняла, что зря все это затеяла.
– Что с тобой? – связался со мной Ричард.
– Все хорошо.
– А почему такой внезапный приступ паники? – обеспокоенно спросил он.
– К уголовному розыску подъезжаю.
– И что ты там забыла?!
– Если меня не ставят в известность об информации, которая для меня важна, то я буду добывать ее сама!
– Ника…
– Всего доброго.
– Вероника Евгеньевна! – поприветствовал меня по-русски новый хозяин старого кабинета.
– Денис Юрьевич! – постаралась я улыбнуться и дала себе распоряжение смотреть только на бывшего студента, а ныне – начальника уголовного розыска империи.
– Присаживайся, – любезно предложил мне старый знакомый и подал руку, чтобы проводить к стулу.
К тому самому стулу. Надо же, сколько всего поменялось, а мебель все та же. Крепкая… Привинтили, интересно, стул к полу или нет?
– Ника… Ника… Да что с тобой? Доктора вызвать?! – Голос доносился как через несколько слоев ваты.
Вспомнила, что доктора в этом заведении уже мои практически останки соскребали. И хихикнула.
– Ты бы еще палача местного пригласил, – сами сложились губы.
Да… Идею посетить это учреждение можно охарактеризовать как идиотскую…
– Госпожа Лиззард… – звал меня незнакомый голос. – Госпожа Лиззард… Ну что же вы нас пугаете?
Я лежала на диванчике. Мне под нос сунули какой-то отвратно пахнущий флакончик. Глаза заслезились, дыхание стало частым и прерывистым. Перед глазами упорно стояла пелена, не желая никуда исчезать.
– Ника! – раздался голос Ричарда. Теплые руки обняли меня. – Вот какая ты… неугомонная!
– Все уже хорошо, – продолжил некто, говорящий с теми же интонациями, что и целитель Ирвин. – Надеюсь, вас на этот раз не начальник уголовного розыска обидел? А то он у нас человек новый, всех сотрудников устраивает… Не надо бы его на каторгу – как вы считаете?
– Зачем на каторгу?! – изумился Денис.
– Так нас предыдущий начальник покинул после того, как мы госпожу Лиззард из этого кабинета полумертвой выносили.
Ричард так прижал меня к себе, что я подумала – задохнусь.
– А что случилось с миледи Вероникой? – осторожно поинтересовался мой бывший студент.
– Допрашивали.
– Что? – В голосе Дениса было какое-то бешеное изумление.
– А наш начальник… вспылил.
– Я признательные показания подписывать не хотела, – прошептала я.
– Как вы, госпожа Лиззард? – спросил доктор.
– Спасибо, лучше, – ответила я. – И простите за представление.
– Давайте еще успокоительное выпьем, и будет совсем хорошо. – Мне под нос подсунули другую мензурку, из которой я и выпила.
– Вот скажи мне, Ника, если ты так на все остро реагируешь, зачем сюда приехала? – раздался голос Дениса, в котором была целая гамма эмоций. Я услышала и раздражение, и заботу, и тревогу…
– Не рассчитала просто.
– «Не рассчитала»! – пророкотал у меня над ухом Ричард. – А мы здание готовились штурмовать!
– Вот ведь…
– Слушай, если надо было тебе со мной поговорить, – возмутился Денис, – ну встретились бы в ресторанчике. Или дождалась бы меня у Луизы, в моем доме. Сказала бы, я б к тебе заехал. Чего тебя на подвиги понесло?
– Я по работе.
– Миледи Вероника хотела, чтобы вы выдали ей секретную информацию по расследованиям смертей женщин в синем, – заметил Ричард.
Я скинула с себя его руки и поднялась. Обнаружила разрезанную шнуровку на спине, ощутила голыми лопатками холодный воздух.
Ненаследный принц Тигверд с шумом втянул в себя воздух.
– Вероника… – простонал Денис, обозревая беспорядок в моей одежде. – Ты смерти моей хочешь?
– Да ладно, – усмехнулась я. – В прошлый раз меня вообще голой отсюда уносили. Милорд Милфорд, спасибо ему, плащом поделился.
– Я слышал, что предыдущий начальник превысил свои полномочия во время допроса, но никак не думал, что это связано с тобой.
– Увы… – вздрогнула я.
– Так, хватит. У меня свадьба скоро. Мне в глубину имперских руд никак нельзя. Ричард, забери, пожалуйста, свою невесту. И доставь домой.
– И желательно, чтобы никто не видел, в каком я виде.
Марево портала – и мы дома. В нашей спальне.
– Ника, – прижал меня к себе Ричард. – Зачем ты так?
– У меня газета – и мне нужна информация.
– Ника, ты должна понять… Женщин убивают не просто так – их убивают, маскируя под тебя. Понимаешь ты или нет?! Под тебя!
– Ричард… – Я прижалась к нему, взяла его лицо в свои руки, развернула к себе и заговорила быстро-быстро, боясь, что он вспылит, не выдержит, не дослушает меня, не поймет… – Это бессердечно и низко, я чувствую, как много ненависти в том существе, которое все это затеяло. У меня язык не поворачивается назвать его человеком! Но ты же понимаешь, газета – мой единственный способ бороться? Помогать вам, быть нужной, полезной. И потом – я же не одна! Мама, Наташа, Джулиана, сотрудники… Я повела их за собой, и теперь я за них в ответе. Весь проект провалится, если мы не будем вовремя освещать события. Общество опять погрязнет во взаимных обвинениях вместо того, чтобы сообща делать одно дело.
– Ника… – Глаза немного потемнели, но всполохов огня на дне не было. Была какая-то обреченность.
– Ричард, это не мой каприз. Я осторожна, не бегаю от охраны, соблюдаю все, что предписано. Но скрывать от меня информацию, зная, что мы выпускаем газету и журнал – это…
– Я понял. – Палец лег на мои губы прежде, чем с них сорвалось что-нибудь безапелляционное.
Затем последовал легкий примирительный поцелуй, и Ричард произнес:
– Миледи Вероника – я обещаю не скрывать от вас важную информацию. Вы же обязуетесь вести себя осторожно. Мир?
– Мир…
Ричард доставил меня в поместье, приказал никуда больше не выходить. Напомнил, что завтра суббота – прибудут в увольнительную мальчишки – и удобнее будет разместиться за городом. Я только успела кивнуть – он исчез.
Едва переоделась, как меня известили, что в гостиной ожидает его величество Тигверд. В гневе.
– Вот что еще? – ворчала я, спускаясь вниз.
– И как это прикажете понимать, миледи Вероника? – проскрежетал император не хуже, чем при нашей первой встрече, когда Ричард был при смерти, а Фредерик пытался решить, причастна я к этому или нет.
– Что именно, ваше величество? – спросила я кротко.
– Я требую объяснить мне, почему под вашим чутким руководством наследник… стал заниматься непонятно чем? Вместо того чтобы танцевать и делать снимки для журнала, он сбежал в Норверд вместе с этой… журналисткой. И… оказывает там помощь!
– Какого рода? – На самом деле я порадовалась за Брэндона. Наконец-то парень при деле. Глядишь, и дурных мыслей поубавится.
Похоже, мне не удалось скрыть радость от императора, потому что он нахмурился еще больше.
– Миледи Вероника!
– Ваше величество, я не понимаю, чего вы хотите от наследника… Послушную собачонку, сидящую на привязи во дворце в попытке понять, не принести ли вам тапочки? Так этого не будет – не тот генофонд. Брэндон вам никого не напоминает?
Похоже, с Фредериком так еще не разговаривали – он просто онемел.
– Вы хотите, чтобы у вас с ним были какие-то взаимоотношения, кроме горечи с его стороны и недовольства с вашей? – продолжила я. – Так дайте ему быть собой. Дайте ему дело, в котором он почувствует себя нужным! Пусть он учится и набивает шишки.
– Но эта журналистка…
– Они чем занимаются в Норверде?
– Со слов охраны – разговаривают с людьми. Объясняют, какие действия предпринимает власть, чтобы разобраться с убийцей. Опрашивают знакомых погибшей – спрашивают, какая она была…
– И что в этом плохого? Что не так?
Фредерик замолчал.
– Мне Ричард все время выговаривал, что я излишне опекаю мальчиков, что они мужчины и должны принимать решения сами. И отвечать за них. Так им по четырнадцать. А вашему – скоро двадцать пять.
– Я против его взаимоотношений с этой девушкой.
– Фредерик, – впервые за этот разговор назвала я его по имени. – Взаимоотношения либо будут, либо нет. И наше с вами мнение будет молодым людям… без разницы.
– Дочь мелкопоместного барона из Южной провинции, изгнанная из рода. Художница и журналистка, арестованная по обвинению в оскорблении императорской семьи. Вы думаете, им кто-то позволит забыть эти факты ее биографии?
– На самом деле – как поработать с общественным мнением. Любви аристократов, конечно, ей не видать. Так и Джулиану колотит при одном упоминании об элите общества. А вот остальные граждане империи… К тому же – еще ничего не понятно, что вы завелись?
– Это вам непонятно. И, может быть, Джулиане. А вот Брэндон уже все решил, – вздохнул Фредерик. – Но в любом случае мне не следовало врываться к вам и гневаться.
– Ничего. Вы беспокоитесь, и это естественно.
– Давайте отложим с танцами до понедельника. Но через два дня я вас жду во дворце. Будем фотографироваться для журнала.
– Слушаюсь, ваше величество!
Фредерик поморщился – и исчез. А вскоре принесся Вилли с сообщением от моей мамы. Наша главная редактор ругала меня за то, что я совсем не берегу свое здоровье. И информировала о том, что документы о ходе расследования передали и от главнокомандующего Тигверда, и от начальника уголовного розыска империи милорда Брауна.
Глава 8
Пш-пш-пшш… Дзинь-дзинь-дзинь! Ш-ш-ш… Лязг-лязг-лязг! Пш-ш-ш… Ррррррр… Мммммм… Ауууууу!
Вот так выглядит мое субботнее утро. Не догадались? Ладно. Расшифрую, так и быть!
– Ш-ш-ш-шш… Пш-ш-ш… Пш-ш-ш-ш…
Я пеку блины на всю ораву, с учетом того, что Фредерик может заявиться без предупреждения. Судя по тому, как его величество частенько является в гости аккурат в тот самый момент, когда я, мама или Каталина достаем следующий противень или кладем кусочек масла на горку горячих оладий – думаю, есть у него информаторы среди нашей незримой охраны… Ох есть!
– Ш-ш-ш-ш… Пш-ш-ш… Пш-ш-ш-ш…
Мальчишки прибыли на выходные. Феликс что-то переписывает в тетрадку из огромной энциклопедии по местной медицине. Он очень увлечен целительством. На факультете его хвалят, отметки хорошие. Ирвин так и вовсе возлагает на Феликса большие надежды – хочет потом взять мальчика на практику лично к себе. И дело тут не в наших хороших отношениях, а в способностях и трудолюбии Феликса. Я улыбнулась про себя. Гордость и радость за сына потопталась в душе милым розовым слоном – потопталась, похлопала ушами и полетела дальше.
Дзинь-дзинь-дзинь, лязг-лязг-лязг! Пашка, Рэм и Ричард фехтуют во дворе.
– Мммм! Ау-ау-у-у! – это Флоризель…
Если Вселенная решила, что раз Пашка теперь Рэ и маг огня, то по всему выходило, что Флоризель как истинный Тигверд – без ума от выпечки…
Вот такое субботнее утро – богатое на запахи и звуки. Я выпекла последний блин, из остатков теста соорудила три оладушка Флоризелю, дала распоряжения Каталине и пошла наверх, в гостиную, посмотреть, что там творится.
Мама с папой склонились над какими-то бумагами – два серебристоволосых трудоголика. Феликс священнодействовал над энциклопедией. Мальчик настолько ушел в себя, что даже щенок не решился ему мешать – уселся рядом и терпеливо ждал.
Ричард с мальчишками ввалились в гостиную возбужденные, раскрасневшиеся и голодные.
– Вероника, надо накрывать на стол! – решительно встала мама.
Завтракали с аппетитом – мужчины, включая Флоризеля, налегали на блины, и только папа предпочел овсянку и бутерброд с сыром. В этом плане он себе не изменял, сколько я себя помню. Ричард смотрел на отца как на настоящего героя, – с искренним и нескрываемым восторгом. В его понимании овсянка каждое утро – верх воинской дисциплины.
Казалось, все было хорошо. Но что-то беспокоило. После завтрака я настояла на том, чтобы родители пошли прогуляться – все-таки это был выходной, который оба заслужили. Ричард с Пашкой куда-то исчезли, Флоризель увязался за Каталиной на кухню, Рэм… Рэм! Вот оно – то, что не укладывалось в общую картину полного и безоблачного благополучия – неземной красоты глаза под до неприличия отросшей челкой, в коих плескалось море вселенской тоски и неизбывной печали.
– Рэм, помоги мне, пожалуйста, – кивнула я на посуду. Мы вошли на кухню, я сделала страшные глаза Каталине, мотнув головой в неопределенном направлении. Как же хорошо съесть не один пуд соли вместе: пара жестов, совершенно не поддающихся никакой здравой идентификации – и тебя понимают!
Как только мы остались одни, я не стала ходить вокруг да около:
– Рэм… Что случилось? – Удивительно, но в этот раз сын не стал ни увиливать, ни придумывать, ни делать вид, что все в порядке – он просто поделился тем, что его волновало. Совсем взрослый стал…
– Матушка связалась со мной. Ей удалось вернуть себе престол и победить заговорщиков. Часть из них казнены. Часть бежали. Мой долг – быть с ней. И… она вернется, чтобы забрать меня домой. Я знаю, что это необходимо, и готов исполнить свой долг.
Рэм говорил и говорил. Что-то патетическое и гордое, но… плечи напряглись, а голова опускалась все ниже.
Я не выдержала:
– Давай приедет герцогиня, и мы все обсудим, хорошо?
– Мама уже здесь… – Рэм поднял на меня печальные глаза. – Миледи Вероника, пожалуйста, пойдемте. Она ждет вас.
Ничего не понимая, я пошла за юным герцогом. В нашей гостиной перед камином спиной к нам стояла женщина в длинном плаще с капюшоном, полностью скрывающим лицо. В первый момент я вздрогнула: вспомнила гильдию убийц – плащ был похож по покрою, только не дымно-серый, как у членов гильдии, а черный.
Женщина резко обернулась, откинула капюшон, скинула плащ и улыбнулась. Герцогиня Реймская смотрела только на сына.
– Матушка…
– Геральд…
Рэм подошел и поцеловал герцогине руку, она же быстро провела ладонью по его волосам и поцеловала в лоб. У меня перехватило дыхание. Да, это было сдержанно – они не кинулись друг к другу, не стали рыдать в голос, как наверняка сделали бы мы с Пашкой, случись нам расстаться надолго. Но в этом «приличествующем положению» поведении матери и сына было столько любви, взаимопонимания и боли, что я расплакалась…
Потом наши взгляды встретились. Кончилось все тем, что мы все трое крепко обнялись и расцеловались. И все же я заметила, что оба – мать и сын – с тревогой поглядывают по сторонам. Видимо, я – единственный человек, с которым они позволили себе подобную минутную слабость.
Мы едва успели прийти в себя, когда вошли Феликс, Паша и Ричард. Мальчишки переглянулись встревоженно и очень красноречиво.
Пашка явно был в курсе.
«Это хорошо. Значит, они доверяют друг другу», – подумала я.
Дальше мои мысли мне совсем не понравились. Герцогиня и Ричард изучающе смотрели друг на друга. Между ними было что-то общее, что-то такое… недоступное мне. Внутри немного похолодело и слегка закололо. Перстень обжег палец…
Я с интересом, восхищением и, к сожалению, не без ревности рассматривала Дарину Гадэ Реймскую. Она была удивительно хороша собой – тонкая, гибкая – точно струна. С золотисто-смуглой кожей и крупными локонами, рассыпанными по плечам. Но больше всего меня удивил ее наряд. Под плащом оказались очень узкие обтягивающие брюки с высокой талией, длинные ботфорты из мягкой кожи и что-то вроде камзола с широким поясом.
Я ни разу не видела, чтобы женщины в империи одевались подобным образом, и, зная, как Ричард относится к брюкам на женщине – откровенно ревновала. Корила себя, стыдила, но… ничего не могла поделать! Я так увлеклась невеселыми мыслями, что почти не слышала, о чем говорили Ричард и герцогиня.
– Рэм невероятно вырос в магическом смысле, и мое мнение – во многом благодаря академии. Я обещаю вам, герцогиня, что при первых признаках появления Анук-Чи я сообщу вам лично.
Смуглое лицо женщины стало белым. Герцогиня наклонила голову, подошла к креслу. Села. Глубоко вздохнула. Очень внимательно посмотрела на сына. Рэм глаз не опустил – в его взгляде была просьба и покорность любому ее решению одновременно. Это длилось так долго, что я уже подумала, что надо, наверное, что-то сказать, разрядить обстановку. Наконец Дарина заговорила, и было видно, с каким трудом и болью дается ей каждое слово:
– Я благодарна вам, милорд Верд. Надеюсь, когда-нибудь судьба предоставит мне возможность хоть чем-нибудь вам отплатить за заботу о сыне. Но вы же понимаете, Ричард… Анук-Чи юного мага до сих пор не проявляется, потому что рядом нет чкори.
– Ну почему же нет, герцогиня? При всем моем уважении… – Ричард сделал легкий полупоклон и лукаво улыбнулся.
Перстень опять нагрелся. Мне даже показалось, что он зашипел. Я украдкой кинула взгляд на камень – синие искорки плясали и подмигивали. Их поведение не выглядело тревожным, и я успокоилась.
– Хорошо… Но мне необходимо дать некоторые наставления… – Герцогиня выглядела растерянной.
– Давайте прогуляемся – вы не против? За поместьем – лес, совсем неподалеку – небольшая поляна. Как вы смотрите на то, чтобы размяться, герцогиня?
– С удовольствием, милорд… – Герцогиня улыбнулась. Робко, но искренне.
Я расстроилась совсем – какие-то лукавые улыбки, недомолвки… Что происходит, в конце-то концов! Неожиданно мне на помощь пришел Рэм, который все это время молчал.
– Герцогиня Реймская и… милорд Верд – оба чкори, – тихо сказал он. – Чкори – в далеком прошлом кочевой, но уже много лет осевший на территории империи народ, имеющий свою собственную историю, традиции и магию. Анук-Чи – стихия в образе лошади или змеи, в зависимости от клана. Моей матери стихия явила себя, когда ей было семь. Ее Анук-Чи может принимать разные формы – это не совсем обычно для чкори и связано с тем, что она – так же, как и я – полукровка.
Тут он грустно замолчал, но продолжил:
– В академии у меня не было проблем на занятиях по магии, но Анук-Чи так и не появился, а мне уже пятнадцать…
– Рэм – маг земли. Он самый сильный в этой стихии из всех параллельных потоков – ему просто равных нет! – Мой сын своим звонким голосом и попыткой поддержать товарища разогнал таинственность мягкого голоса юного герцога. Мне даже стало немного обидно, зато герцогиня Реймская посмотрела на Пашку тепло и нежно. Пауль Рэ – и ее сын тоже…
Мы оделись и вышли. Ричард обнял меня и шепнул:
– Ничему не удивляйся и ничего не бойся – тебе должно понравиться…
Мне понравилось! Огромный огненный конь Ричарда мчался по кругу небольшой поляны, за ним летела песчаная птица – галсту́к, похожая на ястреба. Время от времени песок осыпал гриву скакуна золотым дождем, – и вот уже огромная змея вьется меж копыт… Миг – и птица села Дарине на плечо, а языки пламени заплясали под ладонью Ричарда…
Как я поняла, конь и змея – два духа, воплощающие в себе все стихии природы. Образ змеи или лошади не означают землю или огонь, они лишь означают принадлежность к клану. Магия огня, воды, земли и воздуха – это у имперцев. Конь и змея у чкори – это скорее мать-природа, а огненный конь и песчаная змея – это просто память предков. Ричард как-то рассказывал мне, что дух не для всех выглядит одинаково, а также не все его видят…
Сложно, конечно, но в принципе разобраться можно. В птицу галсту́к Анук-Чи превращается только у Реймской, так как в ней по крови – две магии. У Ричарда – тоже, но его Анук-Чи – огненный конь, и он не трансформируется.
Прогулка получилась незабываемой, но слегка напряженной из-за настороженно-требовательных взглядов герцогини в сторону смущенного Рэма.
Я продолжала анализировать полученную информацию и сделала вывод – герцогиня ждет, что у сына тоже появится Анук-Чи, и не знает, как тот будет выглядеть! Я собой гордилась – и пусть этого никто не замечал…
Все уже подходили к поместью, когда навстречу с громким лаем выскочил Флоризель Тигверд. Щенок лаял, расставив толстые лапы, изо всех сил изображая злого сторожевого пса. Наверное, он решил, что герцогиня Реймская – это «чужой», и нас срочно нужно спасать! Странно – никто его этому не учил… Может быть, он вырос? Гены? Интересно, он вообще сторожевой пес? Надо будет почитать про породу гончих святого Губерта. Я подошла к щенку, попыталась его успокоить, но не тут-то было – Флоризель и не думал успокаиваться, и тут я наконец увидела почему!
Щенок лаял не на Дарину – он рычал на существо, которое безмолвно стояло рядом с юным герцогом: на золотисто-песчаную копию Флоризеля…
Анук-Чи герцога был не таким четким и крупным, как у старших, но очень… живым! Золотисто-песчаный вихрь вился у ног юного мага, чем вызвал непередаваемый восторг у мальчишек. Минуту так же, как и все мы, они стояли молча. Но минута пролетела быстро, и вот уже было совершенно не разобрать – где чей сын и кто чей дух.
Когда все наконец успокоились, я отправила мальчиков в дом, чтобы Ричард и герцогиня могли поговорить. Сама я тоже осталась. А что? Это и мой сын тоже, и сейчас решается его судьба.
– Герцогиня, вы можете побыть с Рэмом несколько дней – это необходимо, но я бы очень просил вас дать герцогу возможность окончить академию в империи. Со своей стороны, смею предложить свою помощь в наставничестве. Я – маг огня, Рэм – земли, но Анук-Чи вместе с магией стихий есть и у меня. Я смогу позаботиться о его развитии. Обещаю информировать вас более чем подробно.
Ричард говорил все это герцогине, украдкой посматривая на мальчишек, которые никуда не ушли – просто отошли в сторонку… Сговорились!
Дарина улыбалась и обнимала сына. Было видно, что случилось наконец то, чего она ждала, и теперь ей стало намного легче. Она приняла решение, которое далось нелегко, но герцогиня своих решений не меняла.
Я смотрела на эту хрупкую женщину и каждой клеточкой ощущала исходившую от нее силу – силу, с которой не так-то просто справиться. Я понимала, почему именно она – правительница своей страны. А еще чувствовала, что у Рэма тоже есть эта сила. Сколько же ему предстоит пройти… И когда придет его время – он возьмет на себя ответственность по праву рождения. Его преследует судьба, которую он не выбирал и от которой он никогда не сможет отказаться. «Нам дают то, чего у нас никогда не было. Свободу», – вспомнила я…
– Я не против. Но Рэм должен быть эти дни в герцогстве. Мне очень жаль, что я не могу вас пригласить… При моем еще не прочном положении это может вызвать недовольство, но Рэм обязан быть – торжество запланировано в его честь… – Женщина развернула мальчика к себе и произнесла: – С днем рождения, сынок…
Дальше мы загудели все разом! У сына день рождения – а мы не знали, да как же так, надо же торт, и подарки, и… В итоге решили, что семейный праздник переносится на вечер.
Герцогиня, Рэм и Ричард отошли в сторону, что-то забормотали не на имперском, и щенок из золотого песка исчез, к бурному разочарованию мальчишек и относительной радости его живой копии. Флоризель Тигверд конкуренции не выносил.