– Так что сегодня утром я сказал ей кое-что, то, что не должен был говорить, но она проболталась, что целовала другого.
– Тесса кого-то целовала? – явно неверяще переспрашивает Лэндон.
– Ага… какого-то парня в гребаном клубе, – недовольно говорю я. Не хочу снова об этом думать.
– Ну и ну. Ты серьезно ее взбесил, – говорит он.
– Я. Знаю.
– Что ты сказал ей утром?
– Я сказал, что вчера трахался с Молли, – признаюсь я.
– Правда? В смысле… Ты правда занимался сексом с Молли?
– Господи, нет, конечно, нет. – Я качаю головой.
Что за хрень творится в моей жизни, если я решаю поговорить по душам с Лэндоном, а не с кем-то еще?
– Тогда почему ты так сказал?
– Потому что она меня разозлила. – Я пожимаю плечами. – Она целовалась с кем-то другим.
– Ладно. Значит, ты сказал, что переспал с Молли, которую, как ты знаешь, она терпеть не может, просто чтобы сделать ей больно?
– Да…
– Отличная идея. – Он закатывает глаза.
Я машу ему, чтобы он перестал издеваться.
– Думаешь, она любит меня? – спрашиваю я, потому что мне надо это знать.
Лэндон вдруг становится серьезным.
– Я не знаю… – Врать он совсем не умеет.
– Скажи мне. Ты знаешь ее лучше всех, если не считать меня.
– Она любит тебя. Но из-за твоего предательства она твердо уверена в том, что ты ее вообще никогда не любил, – объясняет Лэндон.
Сердце снова разбивается на куски. Не могу поверить, что прошу его о помощи, но без этого мне не обойтись.
– Что мне делать? Ты мне поможешь?
– Не знаю… – Он смотрит на меня нерешительно, но точно понимает, в каком я отчаянии. – Думаю, я могу поговорить с ней. Завтра ее день рождения, помнишь?
– Да, конечно, помню. Вы что-то запланировали вместе? – спрашиваю я.
Лучше бы не запланировали.
– Нет, она сказала, что будет у мамы.
– У мамы? Почему? Когда ты говорил с ней?
– Она прислала мне сообщение пару часов назад. А что ей еще делать? Оставаться на день рождения одной в мотеле?
Я решаю не обращать внимания на последний вопрос. Если бы сегодня утром я сдержался, она, возможно, позволила бы мне остаться еще на одну ночь. И теперь я здесь, а она все еще в Сиэтле с этим гребаным Тревором.
Я слышу, как кто-то поднимается по лестнице, и мгновение спустя в дверном проеме появляется отец.
– Я услышал твой голос…
– Да… я пришел поговорить с Лэндоном, – вру я. Ну, это почти правда: я собирался поговорить с тем, кого увижу первым.
Я просто жалок.
Отец, похоже, удивлен.
– Правда?
– Ага. И еще: во вторник приезжает мама, – сообщаю я. – На Рождество.
– Отличная новость. Я знаю, как она скучает по тебе, – говорит он.
Неосознанно стараюсь придумать какую-нибудь язвительную реплику, думаю сказать, какой хреновый из него отец, но понимаю, что не хочу этого делать.
– Ну, тогда я оставлю вас, ребята, разговаривайте. – Он выходит и направляется наверх. – Кстати, кое-что еще, Хардин. – Он останавливается на середине лестницы.
– Да?
– Я рад, что ты пришел.
– Хорошо, – отвечаю я, потому что не знаю, что еще сказать.
Отец натянуто улыбается и поднимается дальше.
Весь день сегодня творится полная хрень. Болит голова.
– Ну… я, наверное, пойду… – говорю я Лэндону, и он кивает.
– Я постараюсь сделать что смогу, – обещает он, и я иду к двери.
– Спасибо. – И когда мы оба неловко замираем в дверном проеме, я бормочу: – Ты ведь понимаешь, что я не собираюсь тебя обнимать и все такое?
Слышу, как он смеется, и закрываю за собой дверь.
Глава 21