– Не знаю… Правда, мне хотелось бы думать, что это так. Время лечит… почти все раны, – отвечает он и то ли хмурится, то ли улыбается, изо всех сил стараясь меня утешить.
Я не знаю, сможет ли время излечить меня. Знаю только, что не переживу, если оно с этим не справится.
Уверенный в своем замысле и все же, как всегда, вежливый, на следующее утро Лэндон вытаскивает меня из кровати, чтобы я не пропустила стажировку. Я наспех пишу записку Кену и Карен, в которой благодарю их и снова извиняюсь за дыру, проделанную Хардином в стене. Лэндон молча ведет машину и то и дело поглядывает на меня, пытаясь подбодрить меня улыбкой и воодушевляющими девизами. Но я по-прежнему чувствую себя отвратительно.
Как только мы заезжаем на парковку, меня опять посещают воспоминания. Хардин стоит на коленях в снегу. Зед рассказывает про спор. Я быстро открываю свою машину и забираюсь внутрь, чтобы спрятаться от холодного воздуха. Увидев свое отражение в зеркале, я съеживаюсь. Под глазами, все еще красными от слез, дополняя мой образ, набухли темные круги, как из фильма ужасов. Мне точно понадобится больше косметики, чем я предполагала.
Отправившись в «Уолмарт», единственный магазин поблизости, открытый в такой час, покупаю все необходимое, чтобы замаскировать мои чувства. Но у меня не хватает сил, чтобы старательно наложить макияж, так что вряд ли теперь я выгляжу лучше.
Вот доказательство: я приезжаю в «Вэнс», и, увидев меня, Кимберли открывает рот от удивления. Я пытаюсь выдавить из себя улыбку, но она вскакивает из-за стола.
– Тесса, дорогая, ты в порядке? – с тревогой спрашивает она.
– Я так плохо выгляжу? – Я слабо пожимаю плечами.
– Нет, конечно, нет, – врет она. – Просто ты кажешься…
– Измученной. Потому что так и есть. Экзамены меня добили, – говорю я ей.
Она кивает и добродушно улыбается, но я спиной чувствую ее взгляд – Кимберли провожает меня глазами до двери кабинета в самом конце коридора. День тянется бесконечно долго, но около полудня ко мне стучит мистер Вэнс.
– Здравствуй, Тесса, – улыбается он.
– Здравствуйте, – выдавливаю я.
– Я просто хотел зайти и сказать, что твоя работа меня впечатляет. – Он тихо смеется. – Ты выполняешь задания лучше и внимательнее, чем большинство штатных сотрудников.
– Спасибо, это много для меня значит, – отвечаю я, а внутренний голос напоминает, что стажировку я получила только благодаря Хардину.
– В связи с этим я хотел бы пригласить тебя в эти выходные на конференцию в Сиэтл. Обычно там достаточно скучно, но это ведь мир цифровых публикаций, «веяния будущего» и все такое. Ты встретишься с разными людьми, узнаешь много нового. Через несколько месяцев я открываю второй филиал в Сиэтле, и мне самому надо там кое с кем увидеться, – улыбается он. – Ну, что скажешь? За все платит компания, выезжаем в пятницу днем, и я буду рад, если Хардин тоже поедет. Не на конференцию, а в Сиэтл, – объясняет он с хитрой ухмылкой.
Если бы он только знал, что происходит!
– Конечно, я хотела бы поехать. Большое спасибо, что пригласили меня! – говорю я, не в силах сдержать радость и внезапное облегчение от того, что наконец-то в моей жизни происходит что-то хорошее.
– Отлично! Я попрошу Кимберли предоставить тебе подробную информацию и объяснить, какие счета нужно будет подготовить… – Он продолжает говорить, но я уже ухожу в свои мысли.
Идея о поездке слегка облегчает мою боль. Я буду вдалеке от Хардина, но при этом Сиэтл теперь почему-то напоминает мне о том, что мы хотели туда съездить. Он оставил след в каждой частичке моей жизни во всем штате Вашингтон. Я чувствую, как стены кабинета сжимаются, как в комнате становится душно.
– С тобой все в порядке? – обеспокоенно хмурится мистер Вэнс.
– Ну да, я просто… Я сегодня ничего не ела и плохо спала ночью, – говорю я.
– Тогда иди, можешь закончить работу дома, – предлагает он.
– Не стоит…
– Нет, отправляйся домой. Сидя в офисе, ты не поправишься. Мы тут справимся, – убеждает Вэнс, затем уходит, помахав на прощание рукой.
Я собираю вещи, захожу в туалет, чтобы посмотреться в зеркало – ага, вид по-прежнему ужасный, – и уже почти захожу в лифт, когда меня окликает Кимберли.
– Уходишь домой? – спрашивает она, и я киваю в ответ. – Кстати, Хардин не в настроении, так что будь осторожна.
– Что? Откуда ты знаешь?
– Он только что обложил меня проклятиями за то, что я не соединила его с тобой. – Она улыбается. – Даже после десятого звонка. Я подумала, что если ты хотела бы с ним поговорить, то он дозвонился бы на мобильный.
– Спасибо, – благодарю я, молча радуясь ее наблюдательности.
Голос Хардина по телефону заставил бы комок боли в моей груди разрастись еще больше.
Мне удается добраться до машины до очередного срыва. Кажется, что когда меня ничто не отвлекает, когда я остаюсь наедине со своими мыслями и воспоминаниями, боль только усиливается. А еще когда я вижу пятнадцать пропущенных звонков от Хардина и десять сообщений, которые не стану читать.
Успокоившись достаточно, чтобы вести машину, я делаю то, чего так боялась: звоню матери.
Она отвечает после первого гудка.
– Да?
– Мама! – всхлипываю я.
Странно это говорить, но прямо сейчас мне требуется ее поддержка.
– Что он сделал?
Все сразу же задают мне этот вопрос, и я понимаю, насколько явно опасным казалось всем влияние Хардина и насколько я была слепа.
– Я… он… – У меня не получается выразить свои мысли. – Можно я приеду домой, всего на один день? – спрашиваю я.
– Конечно, Тесса. Увидимся через два часа, – отвечает она и вешает трубку.
Ее реакция оказалась лучше, чем я ожидала, но не такой доброжелательной, как я надеялась. Жаль, что моя мать не такая любящая, как Карен, которая принимает тебя со всеми твоими недостатками. Жаль, что она не могла смягчиться и хотя бы ненадолго дать мне почувствовать, каково это – иметь заботливую и нежную маму.
Выехав на шоссе, выключаю телефон, чтобы не наделать глупостей – например не прочитать сообщения от Хардина.
Глава 3
ТЕССА
Ехать по знакомой дороге к дому, где я выросла, очень легко – никаких серьезных раздумий. Я заставляю себя выдавливать наружу каждый крик – то есть действительно кричать как можно громче, до хрипа, – пока не доберусь до родного города. Это оказывается намного сложнее, чем я думала, особенно потому что кричать мне не хочется. Мне хочется расплакаться и исчезнуть. Я бы отдала что угодно, лишь бы вернуться в первый день моей учебы в университете: я бы послушалась маму и сменила комнату. Мама волновалась, считая, что Стеф плохо на меня повлияет; но могли ли мы подумать, что беду принесет грубоватый светловолосый парень? Что он заберет у меня все и перевернет жизнь с ног на голову, разорвав сердце на мелкие кусочки, разлетевшиеся на ветру, а затем позволит своим друзьям растоптать мою гордость.
Все это время я находилась в двух часах езды от дома, но после всего случившегося это расстояние казалось намного больше. Я не приезжала сюда с тех пор, как уехала в университет. Если бы не Ной, с которым я рассталась, я бы наведалась в родной город уже много раз. Проезжаю мимо его дома и заставляю себя не отрывать взгляд от дороги.
Я подъезжаю к дому и выскакиваю из машины. Подхожу к двери и не понимаю, надо ли мне постучать. Удивительно, но и входить без стука теперь тоже не очень удобно. Почему после моего отъезда все так изменилось?
Решаю просто войти. Вижу маму. Она стоит возле коричневого кожаного дивана – накрашенная, одетая и на каблуках, будто на выход. Кажется, здесь все по-прежнему: чистота и идеальный порядок. Единственное отличие в том, что дом кажется меньше – может, потому что я привыкла к простору у Кена. Конечно, снаружи родительский дом кажется маленьким и невзрачным, но внутри он красиво отделан: ведь мама всегда старалась скрыть огрехи своего брака с помощью ярких красок, цветов и внимания к чистоте. Она делала так и после того, как ушел отец, ведь к тому времени, мне кажется, это уже превратилось в привычку. В доме тепло, я чувствую знакомый запах корицы. Мама всегда обожала аромалампы и поставила их в каждой комнате. Разуваюсь у входа, зная, что маме не понравится, если я пройду по отполированному деревянному полу в мокрых от снега ботинках.
– Хочешь кофе, Тереза? – спрашивает она и только потом обнимает меня.