Отец поневоле
– Увы, но нет, – развожу руками. Хоть и чувствую себя уже гораздо лучше, в памяти по-прежнему чистый лист.
– Жаль, – раздосадованно выдает мужчина. – Это бы упростило дело.
– А что случилось? – напрягаюсь от его реакции.
– Дело в том, что у нас в больнице ЧП – прорыв труб и еще кое-чего. И очень скоро мы останемся не только без отопления, но и без электричества.
Я шокированно смотрю на него, не зная, что вообще на это сказать.
– Тех больных, кто может долечиваться дома, мы досрочно выписываем. А остальных – переводим в другую больницу. Но там, сами понимаете, все переполнено. Так что… – Игнат Иванович тяжело вздыхает. – В общем, в вашем случае вы могли бы продолжить наблюдаться амбулаторно. Конечно, если бы вам было куда вернуться, – добавляет тут же.
– Но мне некуда… – едва не плача, отвечаю ему.
– Понимаю, просто… Палату вам ведь оплатил тот мужчина, Владимир. Может, вы свяжитесь с ним? Я, конечно, отправлю вас в другую больницу, но там сейчас такие условия, что…
Он многозначительно молчит, недоговаривая очевидные вещи.
– Владимир оплатил? – с запозданием доходит до меня.
– Да. Я потому и пришел к вам. Думал, вы догадались… – Врачу, кажется, неудобно из-за того, что он рассказал об этом. – Ладно, вы если решите выписываться, дайте знать, а если нет – то просто ждите. Медсестра придет, поможет спуститься вниз, когда подойдет ваша очередь для переезда в другую больницу.
В этот момент моргнула люстра и погасла. Мужчина нахмурился и, качнув головой, вышел из палаты.
Напугал ли он меня? Определенно. Я не то чтобы боюсь оказаться в менее удобных условиях, просто…
Взгляд падает на ту самую визитку, которую вчера разглядывала перед сном. Значит, Владимир оплатил мне отдельную палату. Зачем? Неужели правда хотел просто помочь? Он не казался мне отталкивающим или неприятным. Напротив. Но и просто воспользоваться его предложением я почему-то медлю.
Когда спустя полчаса в коридоре раздаются голоса и сильный грохот, выглядываю из палаты и вижу, как двое санитаров везут какую-то огромную тележку то ли с оборудованием, то ли с инвентарем.
– И что, надолго это? – спрашивает один другого.
– Да кто знает. Залило конкретно. Теперь и свет коротнуло. Придется мотаться на другой конец города еще черт знает сколько.
Они удаляются, а я оглядываюсь по сторонам и нервно ежусь. Здесь и правда становится все прохладнее. Крыло, в котором я нахожусь теперь, располагается куда дальше от сестринского поста, чем то, где я оказалась изначально.
Судя по суете, которую наблюдаю, когда прохожу по коридору – дела в больнице и правда неважные. Пару раз меня чуть не сбивают, и в итоге мне приходится просто вернуться обратно. Хочется есть и пить, но, похоже, завтрака сегодня ждать бессмысленно, а в кулере на этаже воды уже нет. И, скорее всего, никто его заполнять уже не станет.
Сажусь на кровать и понимаю, что мне становится страшно. Если здесь я нахожусь в довольно хороших условиях, то что будет там? Да и будет ли хоть кто-то церемониться со мной, потеряшкой, там, когда палаты переполнены, и врачи просто зашиваются?
Растерянность набирает обороты, и в итоге я все же сдаюсь. Беру визитку и иду на сестринский пост. Там всего одна девушка, и, судя по ее виду, дел у нее невпроворот.
– Что вам? – довольно грубо спрашивает она, увидев, что я мнусь рядом.
– Позвонить можно? У меня нет мобильного.
Она молча ставит передо мной стационарный телефон и возвращается к своим делам.
Пока набираю номер Владимира, прокручиваю в голове, что скажу. Но стоит ему ответить, как впадаю в ступор.
– Алло? – произносит он низким голосом. – Я слушаю. Кто это?
– Это Алина, – запинаясь, наконец, говорю. – Из больницы. Вы оставили мне свою визитку…
– Да, конечно. Я понял. Что-то случилось? – его тон неуловимо меняется, и я слегка расслабляюсь.
– Извините, что беспокою вас, но тут небольшой форс-мажор… В общем, пациентов перевозят в другую больницу – у них тут трубы прорвало, кажется. И так как я никого не знаю, то хотела попросить вас…
– Я приеду, – перебивает Емельянов. – Будьте в палате.
– Но…
– Алина, не волнуйтесь. Я заберу вас.
И все. Заканчивает разговор, не дав мне даже слова вставить.
– Все? – спрашивает медсестра. Я на автомате киваю. – Тогда в палату идите. За вами придут, когда очередь дойдет.
– А надолго это вообще?
– Думаю, да. Сначала тяжелых перевозят. Сами понимаете.
Я понимаю, поэтому больше вопросов не задаю и возвращаюсь обратно к себе.
Честно говоря, я не особенно настраиваюсь на то, что Владимир примчится, как тот волшебник из детской песенки. То есть, конечно, не сомневаюсь, что поможет – не производит он впечатление человека, которому плевать на данное слово. Но и одна визитка говорит о том, что как минимум Емельянов человек занятой.
Опять же – это просто мои внутренние ощущения.
Поэтому когда спустя всего час дверь открывается, и на пороге появляется Владимир, я искренне удивлена.
– Здравствуйте, Алина.
– Ага, еще раз, – растерянно отвечаю, поднимаясь с постели.
– Вы уже готовы? Я заходил к вашему лечащему врачу – он оставил рекомендации и выписку вашу дал. Так что можем ехать.
– Мою выписку?
– Да, простите, – вдруг смущается мужчина. – Знаю, взял на себя слишком много, но Игнат Иваныч уже убегал, и потом ему может быть не до этого.
– Да, конечно, – рассеянно киваю и поправляю халат. – Я, правда, не знаю, где мои вещи.
Владимир молча протягивает пакет.
– Спасибо, – смущенно забираю тот, и мой гость даже сам тактично отворачивается, давая мне возможность переодеться.
– Я готова, – наконец, говорю, как только привожу себя в порядок.
Владимир открывает дверь и пропускает меня первой. На этаже уже вовсю кипит деятельность: кого-то вывозят, кого-то, наоборот. Шум, гам. Все куда-то бегают и суетятся. Я даже теряюсь поначалу. Но Емельянов уверенно берет меня за руку и ведет к выходу, при этом ловко маневрируя между медперсоналом и пациентами.
– А куда вы меня отвезете? – спрашиваю уже на улице.
– Алина, предлагаю перейти на “ты”, – вместо ответа говорит он. – Если, конечно, не против.
– Согласна, – мягко улыбаюсь. – Так куда ты меня отвезешь?
– К нам с Мишей. Домой.
– А он там один? – осторожно уточняю.
– Нет, Миша пока в саду. Вечером привезу.
Больше я вопросов не задаю. Мне до сих пор неловко, что пришлось напрягать постороннего человека. Всю дорогу я упорно смотрю в окно, надеясь увидеть хоть что-то знакомое. Но все бесполезно.
Приезжаем мы в тихий спальный район. Элитная высотка лишь подтверждает мое предположение о неплохом положении мужчины. И, надо сказать, это несколько успокаивает – в том смысле, что я не буду ему в тягость с точки зрения финансов.
Квартира оказывается очень светлой и просторной. Владимир помогает мне раздеться и наскоро проводит небольшую экскурсию.
– Кухня там, ванная и туалет – в этой стороне. А дальше – гостиная, детская и спальня. В общем, в холодильнике продукты, но если хочется что-то готовое – там же можно найти телефон доставки из неплохого ресторана. Просто продиктуете адрес, и они запишут на мой счет. Я там частенько делаю заказ, так что проблем не должно возникнуть.
В гостиной есть телевизор, книги. В общем, все, чтобы не заскучать до вечера.
Он говорит довольно быстро, но при этом следит за моей реакцией, что успеваю улавливать суть.
– Спасибо, а вы… то есть ты?
– А мне, Алин, в офис надо, – виновато улыбается он. – Извини, но придется вернуться.
Тут до меня доходит, что он вот так легко собирается оставить меня одну у себя дома.
Незнакомую девушку, которая и себя-то не помнит. И, наверное, вся эта вереница мыслей неплохо отражается у меня на лице.
– Эй, все нормально. Ты чего?
– Просто это как-то… Если бы я знала, то до вечера бы подождала и не звонила бы… – вот теперь я чувствую себя не просто неловко, а еще и очень виноватой.
– Алин, – строго произносит Владимир, – я взрослый человек и вполне способен решить, могу или не могу потратить время на человека, которому хочу помочь. Окей? Не надо себя накручивать. Отдыхай, располагайся. Поешь. А вечером мы с Мишей вернемся и… не знаю, посмотрим вместе фильм?
– Но ты ведь даже не знаешь – нормальная ли я! – с каким-то отчаянием возражаю ему. – Вдруг я псих или воровка?
– Алина, я видел тебя до того, как ты упала. Поверь, я могу понять, адекватен ли человек. Так что не надумывай, а просто отдохни. А мне и правда пора бежать.
Владимир выходит из комнаты, а затем хлопает дверь, пока я в растерянности озираюсь по сторонам и попросту не знаю, что делать.
Взгляд натыкается на фоторамку, и я делаю шаг ближе, чтобы разглядеть ту.
Емельянов и маленький ребенок на руках. Очевидно, Миша. Совсем крошечный. И чем больше смотрю на него, тем сильнее в груди начинать что-то тревожно зудеть. Вглядываюсь в лицо младенца, и странное чувство, что это словно уже было, словно я вот так же держала… кого?
Мгновение, и все проходит. Зато головная боль накатывает довольно сильно. Будто перенапряглась. Еще раз смотрю на фото, но больше не ощущаю ничего. Только сожаление, что я только что упустила что-то очень-очень важное…
– 9 Назар -
Когда возвращаюсь домой, Лера вовсе не выглядит замученной или недовольной.
– Я смотрю, ты вжилась в роль, – замечаю, проходя в комнату.
Краснова тут же прекращает улыбаться и делает строгое лицо.
– Просто выполняла указание шефа, – чопорно произносит она.
– Да ладно, расслабься. Большой босс сегодня добрый, – вальяжно отвечаю ей и подхожу ближе. Платоша переводит на меня заинтересованный взгляд и забавно мяукает. Как котенок какой-то, честное слово.
Я уже тянусь к нему, как Валерия преграждает мне путь.
– Руки помойте, – насмешливо советует она. – С улицы ведь, а сразу к малышу.
Я не спорю – правда ведь так-то. Даже не подумал об этом. И хоть я только мельком увидел пацана, весь мерзкий осадок от нехороших мыслей о Полине тут же растворяется.
Когда прихожу в гостиную, оказывается, что Лера уже сменила подгузник моему маленькому гостю и даже переодела.
– Разрешите вернуться в офис? Или вам еще нужна сиделка?
– Иди, – разрешаю ей. А затем торможу: – Что там с нянями?
– Все отзвонились, готовы собеседоваться. Куда позвать? Сюда?
Вообще таскать мелкого куда-то не хочется. Но работа сама себя не сделает. Да и незнакомых людей пускать в дом… такое себе занятие.
– В офис. И желательно сегодня.
Валерия с интересом смотрит на меня.
– А вы сегодня будете?
– Буду. Вот прям сейчас и поедем. Все вместе.
Секретарша хмурится, но не спорит. Умница какая.
– Тогда надо ребенка покормить. Ему пора уже. А то в машине раскричится.
– Думаешь? – с сомнением спрашиваю. Краснова в очередной раз демонстративно закатывает глаза.
– Знаю, Назар Леонидович. Мои племянники всегда так делают. Так что поверьте на слово – лучше потратить двадцать минут, чем потом час слушать завывания.
Все-таки классную я себе сотрудницу взял! Пока я кормлю пацана, Лера уже обзванивает кандидаток, и те соглашаются прибыть туда, куда мне, работодателю, надо.
В общем, все складывается идеально. Даже дорога до офиса проходит тихо и спокойно. А вот в нем самом…
Конечно, я с люлькой наперевес вызываю как минимум любопытные взгляды, как максимум – сплетни, которые уже сегодня будут обсасывать все, кому не лень. Бесит, конечно, но пока не до них.
Лера, естественно, все подмечает, и я уже предчувствую ее фразочки по этому поводу. Но что поделать? Не бросать же мальчишку дома.
– Что там с нянями? – спрашиваю, стоя возле своего кабинета.
– Через час будут все три.
– Отлично! – вздыхаю с облегчением. – А пока… – бросаю взгляд на люльку, где Платоша до сих пор сопит и понятия не имеет, что только что произвел настоящий фурор в “АдамКорп”. – Сделай мне кофе, что ли.
– И договоры из юротдела занести? – добавляет Краснова.
– Да, точно!
Все-таки она отличный секретарь. За это я готов даже терпеть ее острый язык.
Зайдя в кабинет, устраиваю люльку на диване и там же – сумку со всякими детскими прибамбасами. Опять же – спасибо Лере. Сам бы не догадался, что ребенку регулярно надо менять подгузники, которых у меня в офисе, естественно, нет.
Час пролетает незаметно – я только успеваю как следует погрузиться в работу, как Валерия сигнализирует о том, что пришла первая кандидатка.
– Запускай, – даю добро и готовлюсь встречать будущую Фрекен Бок.
Дверь открывается, и на пороге появляется женщина лет сорока, которая и правда будто из детского мультфильма пришла. Высокая, со строгим взглядом, и даже на таком расстоянии чувствую, что веет от нее чем-то таким, что невольно ежишься.
– Добрый день, Назар Леонидович, – произносит она хорошо поставленным голосом. – Меня зовут Елизавета Ивановна. Я по поводу вакансии няни.
– Здравствуйте, проходите.
– Спасибо.
Она проходит к креслу мельком бросает взгляд на люльку, но не делает попыток заглянуть.
– Итак, Елизавета Ивановна, в резюме написано, что у вас восемнадцать лет стажа в роли няни. И от бывших работодателей сплошь позитивные отклики…
– Именно.
Я, честно говоря, понятия не имею, что спрашивать и как правильно собеседовать нянь.
– Тогда, может, расскажете про ваши… хм… методы?
Женщина чуть приподнимает брови, и мне становится не по себе. Будто учитель вызвал к себе и начнет вот-вот отчитывать.
– Методы? Вы, наверное, имели в виду правила, которых я придерживаюсь, когда работаю с детьми?
Вот я вроде взрослый мужик, которого не отчитывает даже отец родной уже… сколько? Да лет десять уже, как минимум! А все равно ощущаю себя школьником перед директором школы. И это мне не нравится.
– Хорошо, пусть правила, – киваю, а сам уже понимаю – не подпущу эту женщину к Платону. Ни за что.
– Прежде всего, ребенок должен быть умыт и накормлен. Чистота – залог здоровья! Обязательны гимнастика и ежедневные прогулки по расписанию – даже не обсуждается. Ну, и, конечно же, деток с младенчества нужно приучать к правильному графику жизни.
– А если, допустим, он из него выбьется? – все же не сдерживаюсь я. – Например, зубы у малыша? Бывает же, что они становятся капризными. Я читал, что это может приводить к бессонным ночам, и вообще аппетит пропадает.
Елизавета Ивановна смотрит на меня с таким снисхождением, что возникает нехорошее чувство, будто я ерунду какую-то сморозил. Опять же – давно со мной такого не было. Нет, я в детях профан. Не спорю. Мог и напутать, конечно. Но…
– Поверьте моему многолетнему опыту – дисциплина еще никому не помешала. Даже в таких случаях, когда режутся зубы, о ней нельзя забывать! Дадите послабление, и все. Дальше вернуть в рамки будет очень сложно. А потом что?
– Что?
– А потом – пубертат! Что будете делать?
– С кем? – растерянно спрашиваю.
– С ребенком, конечно. Все эти гормональные перестройки, подростковые бунты – все это надо пресекать на корню. Сразу обозначать рамки допустимого, и растить ребенка строго в них.
Она произносит все это очень уверенно и так, что даже ни малейшего сомнения не возникает – эта сможет. Вобьет все эти рамки в голову пацану.
– Спасибо. Я подумаю над вашими словами, – вежливо улыбаюсь и даю понять, что собеседование окончено.
– Пожалуйста. Буду ждать вашего ответа.
– Конечно.
Елизавета Ивановна выходит, и ровно в этот момент Платон подает знак, что про него забывать нельзя.
Ага, в рамки его. Такого крохотного и беззащитного! Нет уж. Эту дамочку мы из списков вычеркиваем.
– Ну, ты чего? – говорю, беря мелкого на руки. – Не понравилась тебе Фрекен Бок? Мне тоже, если честно. И раз уж мы с тобой солидарны, давай посмотрим, кто там еще остался.
Подхожу к селектору и прошу Леру:
– Позови, пожалуйста, следующего кандидата.
В кабинете появляется полная противоположность первой няни. Молодая, невысокая девушка с цепким взглядом. Она замирает на пороге и тут же широко улыбается.
– Добрый день! Меня зовут Лариса! – произносит она звонким голосом и приближается к нам. Оглядывает ребенка, но как-то вскользь. А затем полностью сосредоточивается на мне.
– Здравствуйте. Присаживайтесь.
– Это, я так понимаю, и есть мой подопечный? – девица сразу берет быка за рога, и я несколько удивлен подобным.
– Ну, в общем, да. Я прочитал ваши рекомендации, все выглядит очень достойно, но хотелось бы узнать немного о ваших взглядах.
Лариса жеманно улыбается и как-то даже выпрямляется.
– Каких именно?
– Хм… На воспитание и уход за детьми, конечно же.
– Да, я поняла, – тут же спохватывается она. – В общении с детками я всегда придерживаюсь самого главного правила – во всем должна быть естественность.
Она смотрит на меня так, будто тут же должен понять и оценить, но я как-то не въезжаю.
– А подробнее?
– Это значит, что ребенок должен развиваться так, как ему комфортно. И в его собственном темпе.
– Но ведь есть всякие развивающие упражнения, зарядки для пальчиков…
Да-да, пока сидел на мамских форумах, я много чего понахватался. Правда, в итоге вся информация слилась в единый белый шум, из которого я мог выдернуть какие-то отдельные понятия и фразы.
– Назар Леонидович, – с укоризной смотрит Лариса. – Неужели ваша цель – сломать своего малыша?
– Эээ… Нет, конечно, – смущаюсь на ее упрек.
– Тогда к чему эти модные тенденции? Наши мамы отлично нас воспитывали и без всех этих придумок. Покормили, переодели и в кроватку уложили. И, конечно же, погуляли. Больше ребенку в этом возрасте ничего не нужно.
Она рассуждает очень уверенно, и, наверное, я бы даже купился. Вот только за прошедшие сутки я понял одно – Платоша мальчик любознательный. И просто молча лежать смотреть в потолок в ожидании следующего кормления он не станет.
– Что ж, я вас понял, – вежливо улыбаюсь, и уже собираюсь попрощаться, как Лариса подскакивает на ноги и, обойдя стол, наклоняется ко мне.
– Давайте его мне, – предлагает она. Я обалдело смотрю на нее, интуитивно прижимая пацана к себе ближе. – Попробуем наладить контакт, – поясняет девушка и начинает сюсюкать перед Платоном. А тот… начинает рыдать. Причем как-то особенно горько и с надрывом. Еще и цепляется за мою руку.
– Ну же, малыш, я тебя не обижу, – продолжает Лариса, а я не выдерживаю.
– Хватит! – рявкаю на нее. – Отойдите, вы разве не видите, что ребенок напуган?
К счастью, Ларисе хватает ума не спорить. Она сдержанно кивает и возвращается на место. Понемногу малыш успокаивается, но все равно продолжает пускать слюни мне в рубашку. И вот что интересно – мне плевать на это. Внутри странное желание защитить мелкого от этой недалекой курицы. И просто выгнать ее.
– Вам сообщат о моем решении. Спасибо, что уделили время.
Девушка, видимо, читает по моему лицу, и снова кивает и уходит, больше не сказав ни слова.
А я понимаю, что если так пойдет и дальше, то еще одну ночь я совершенно не высплюсь.
Раздается тактичный стук в дверь, и на мое “войдите” на пороге появляется Ольга. Новый стажер из бухгалтерии.
– Назар Леонидович, можно? Валерии нет на месте, и я рискнула сама… – Она мнется на пороге, держа папку, очевидно, с бумагами.
– Что там?
– Подписать вот надо…
– Давайте, – вздыхаю, перехватывая мальчишку поудобнее.
Ольга подходит ближе и осторожно раскрывает папку передо мной. Я вижу, как она пытается тактично не пялиться на ребенка. И даже ценю это. Хотя и понимаю – стоит выйти, как наверняка донесет остальным коллегам, в каком виде тут сидит генеральный директор.
– Вы простите, пожалуйста, – осторожно заговаривает Оля, когда заканчиваю с бумагами. – Но вы бы лучше не сажали ребенка.
– В каком смысле?
– Ну, он же еще не сидит сам, – поясняет она. – Сколько ему?
– Эээ… месяца четыре?
– Вы у меня спрашиваете? – хихикает моя подчиненная. Отчего я снова чувствую себя идиотом.
– Нет, конечно. Так почему не сажать?
– Так ведь нельзя. К полугоду они обычно начинают сами усаживаться. Вот тогда можно будет. А пока спинка у него еще слабая – не стоит. Можно навредить.
– А вы, Ольга, откуда такие вещи знаете? – осторожно интересуюсь я. – Может, няней профессиональной работали?
– Ой, да скажете тоже. Так, помогала соседке в институте. Она родила на третьем курсе. Вот и ухаживали всем этажом. Учиться-то она не бросила, а папашка свалил в закат довольно быстро. Вот и нахваталась всего понемногу.
Я задумчиво смотрю на Платона, но тот вроде рыдать не собирается. Так, поглядывает с настороженностью на еще одну тетю, но молчит. Только сопит немного и держится за руку мою крепко.
– А знаете что, Оля, у меня к вам будет одно предложение. И я очень надеюсь, что вам оно придется по душе…
– 10 Полина -
Находиться в чужой квартире очень неуютно. И вдвойне неуютно, если при этом ты и про себя-то мало что помнишь.
Чтобы скоротать время, готовлю ужин. К счастью, с продуктами в холодильнике все в порядке. Что именно и как надо делать, даже не задумываюсь. Так, может, я повар? Или нет?
Эта неопределенность выматывает. Пройдя по квартире, я только осторожно заглянула в комнаты, но не решилась разглядывать все подряд – неловко было перед Владимиром. Почему-то решила, что это будет непорядочно. Даже если он сам сказал осваиваться.
Когда почти все готово, открывается дверь, и в квартиру входят Миша с отцом.
– Папа! Ты сказал правду! – восторгается малыш, чуть не в обуви пробегая в кухню.
– Миша! – строго одергивает того Емельянов. – Разуйся, и марш мыть руки!
Тот покорно идет, но все равно я успеваю заметить его хитрую улыбку.
– Извини, я тут немного похозяйничала, – смущенно говорю, когда мужчина появляется в дверях.
Тот широко улыбается и качает головой.
– Ты что, спасибо, что сделала. Я уже и забыл, как это – приходить домой и чувствовать запах готового ужина.
Повисает неловкая пауза, и мы оба отводим глаза. Вроде как он не сказал ничего такого, но почему-то мне кажется, что это то ли намек, то ли попытка рассказать о себе…
Спасает нас Миша.
– Ух ты! Котлеты! – выдает он, когда снова прибегает. – Сама делала?
– Эээ… да, – растерянно отвечаю и перевожу взгляд на его отца. – Ты не любишь?
– Из ресторана – не люблю. И в саду не люблю. А вот как бабушка делала – люблю. Ты ведь точно так же сделала?
И столько надежды в его голосе, что я даже теряюсь.
– Не уверена…
– Давай попробуем, – предлагает Владимир. – Думаю, Алина отлично справилась. Даже лучше, чем бабушка.
Мальчик не спорит, а я вопросительно смотрю на хозяина квартиры.
– Моя мать не так давно умерла, вот он и тоскует, – тихо шепчет он, когда сын отвлекается на тарелку с овощами.
Киваю понимающе и раскладываю еду по тарелкам. Что ж, тогда подобные сравнения очень даже понятны. Учитывая, что мама Миши с ними не живет.
Ужин проходит спокойно и мирно. В какой-то момент я окончательно расслабляюсь – Миша болтает без умолку и на все замечания отца, что надо сначала поесть, согласно кивает, но почти тут же продолжает рассказывать, что еще было сегодня в саду.
Потрясающий малыш. Глядя на него, я не могу сдержать улыбку. Они с Володей вообще смотрятся очень гармонично. Такие вот два одиноких мужчины, которые нашли свое счастье друг в друге. То, как отец смотрит на сына, вызывает во мне странную тянущую тоску. Я не могу понять, почему. Но я будто знаю, что это такое, и мне от этого горько. Снова вспоминается то фото в гостиной, и едва успеваю вдохнуть, как опять накатывает головная боль.
– Алина? – встревоженно спрашивает Емельянов. – Тебе плохо?
Миша мгновенно замолкает и теперь тоже смотрит на меня со страхом.
– Нет-нет, просто голова разболелась, – вымученно улыбаюсь. Меньше всего хочется напрягать их. Поэтому стараюсь сделать вид, что ничего страшного.
– А ты пила таблетки, которые тебе прописали?
– Эээ… Кажется, нет.
– Почему? – строго спрашивает Володя. – Я же оставил пакет в коридоре.
А я даже понятия не имею, о чем он говорит. Наверное, прослушала, когда пыталась примириться с мыслью, что придется остаться в гостях у незнакомых людей.
Емельянов молча выходит из кухни, а возвращается уже с небольшим пакетом и ставит тот рядом со мной. А еще смотрит так укоризненно.
– Алина, пожалуйста, не пренебрегай назначениями. Это ведь твое здоровье.
Становится жутко неловко. Выходит, что я сама о себе совершенно не способна позаботиться. И что бы я делала, если бы не этот мужчина? Смущенно киваю и бормочу слова благодарности.
Миша все еще настороженно смотрит на меня.