Союз стального кольца
Первыми прибыли ребята из «А» класса, они заказывали для себя специальный микроавтобус, потом подоспели несколько человек, приехавших на электричке, а затем начали подъезжать шикарные автомобили, на которых родители привозили своих быстро повзрослевших детей. Вся территория перед роскошным домом наполнилась веселыми голосами и яркими красками нарядов, парни щеголяли в пестрых пиджаках и батниках с большими воротниками, а лакированные туфли также блестели, как намазанные гелем и начесанные чубы. Девочки были восхитительны в своих ярких платьях в горох или усыпанных цветами с тоненькими, подчеркнутыми лентами талиями и с пышными юбками солнце-клеш. А на груди у каждого были приклеены кленовые листочки с номерами для почты.
Последним прибыл черный внедорожник, в котором сидели три парня, одним из них был Дмитрий Замковский, тот самый новенький, которого так сильно хотела видеть на вечеринке Лизи. Он небрежно вышел из машины, всем своим видом пытаясь показать, что мог бы вполне обойтись и без этого праздника, а два других парня, сидящих в авто, быстро умчались в неизвестном направлении.
Ева, рассаживая гостей, оценивающе посмотрела на новенького.
– Да, Лизи была права, он действительно хорош, эти русые кудри и подкаченный торс просто восхитительны, – прошептала она Анне и кивнула в сторону Димы.
– Я знала, что тебе он понравится.
Заиграла музыка, и официанты начали заносить холодные закуски.
Ева за стол не садилась, ей все время нужно было координировать работу всех служб, через минут пятнадцать после начала праздника к ней подошла Лизи со словами:
– Знаешь, мы тут на веранде за диваном нашли несколько бутылок вина и еще чего-то, что будем делать?
– Я родителям обещала, что алкоголя не будет ни в коем случае, – взволнованно ответила Ева. – Вот ключи от бойлерной, постарайся незаметно туда все спрятать и закрыть на ключ.
Ева протянула Лизи связку и попросила Аню ей помочь.
– Ничего, мы скоро узнаем, кто это сделал, как только увидим мечущегося в поисках пропавшей выпивки подростка, – весело бросила на ходу Аня.
А в это время на большом экране, висевшем напротив входа в шатер, начали одна за другой появляться фотографии с предыдущих вечеринок, вызывая ностальгические воспоминания у собравшихся. Здесь были фото семилетних феечек и волшебников с первого их праздника, и ковбои-пятиклашки, слегка повзрослевшие супермены, и прекрасные снимки с прошлогодней вечеринки в стиле «Великий Гэтсби». Ребята смеялись, аплодировали, вспоминали курьезные истории, которые случались в их детстве, и были очень благодарны Еве за этот экскурс в прошлое. Она то и дело получала письма от друзей со словами благодарности или с комплиментами, а иногда даже с признаниями, а одна из записок удивила Еву, в ней было написано: «С нетерпением жду фейерверка! М.» «И кто этот М.?» – подумала она, ничье имя из приглашенных на эту букву не начиналось. Она недоуменно пожала плечами и тут же забыла про эту записку. Лизи тоже только успевала складывать принесенные почтальоном записочки в потайной карман своего платья, и только Анне никто не написал ни одного письма.
– Знаешь, мне так жаль, что Ане никто не пишет, – поворачиваясь к Лизи, сказала Ева.
– А давай мы ей напишем что-нибудь хорошее, пусть порадуется, – быстро придумала выход Лизи.
– Это будет какой-то обман, мы введем ее в заблуждение, – заволновалась Ева.
– Да все нормально, – ответила Лизи, уже начав писать подруге лестную записочку.
Через минут десять к ним подошла сияющая Аня со словами:
– Девчонки, мне Сережа написал, я так счастлива, вот смотрите, – и протянула подругам записку, только что написанную Лизой.
– Почему ты думаешь, что это Сережка, она же без подписи, – улыбаясь, спросила Лизи.
– Конечно, это он, я с ним вместе хожу в театральный кружок, иногда мы болтаем после занятий.
Ева, глубоко вздохнув, произнесла:
– Может, тебе это вообще девочка написала, просто хотела сделать комплимент твоему прекрасному наряду, – потом, не смотря Анне в глаза, прошла к пиротехникам и попросила начать подготовку к салюту. Все это время Ева поглядывала на Дмитрия, ей очень хотелось заметить хоть один знак внимания в свою сторону, и вот, когда заиграла музыка для медленного танца, он вдруг направился прямо к ней, тут Еву кто-то взял за плечо, это был молодой мужчина со встревоженным выражением лица.
– Можно вас на минутку, – сказал мужчина и показал рукой в сторону лужайки.
Ева неохотно последовала за ним, ей было очень жаль, что не удалось потанцевать с Дмитрием, она надеялась поближе с ним познакомиться и расположить его к себе. Пройдя несколько шагов, мужчина остановился и объяснил Еве, что они не смогут устроить обещанный фейерверк, потому что кто-то повредил все три пиротехнических корпуса, залив их водой. Девушка от удивления потеряла дар речи, это же самая впечатляющая часть вечера, как же так, кто мог совершить такой скверный поступок. Ева, безгранично расстроенная, быстро помчалась в дом и, поднявшись на второй этаж, вошла в спальню Натали.
– Мам, кто-то испортил фейерверк, а его так все ждут, что же теперь делать? – со слезами на глазах начала Ева.
Натали, немного подумав, улыбнулась дочери и сказала, вставая из-за стола:
– Не волнуйся, милая, я на наш с папой юбилей купила китайские бумажные фонарики, они в шкафу на первом этаже, можете их зажечь и пустить в небо, загадав желания, думаю, это будет не менее романтично.
Ева радостная подошла к маме и обняла ее.
– Что бы я без тебя делала, хорошо, что ты решила побыть здесь во время вечеринки, – сказала она, снова возвращая улыбку на свое прекрасное лицо, и выпорхнула из комнаты.
Вернувшись к гостям с коробкой, Ева объявила, что, так как это их последняя осенняя вечеринка, вместо салюта будут запущены в небо китайские фонарики. В ответ услышав радостные возгласы и аплодисменты, девушка выдохнула и достала первый фонарик из упаковки, придерживая руками за металлический ободок конструкции, легонько потрясла его, фонарик полностью расправился и наполнился воздухом. Затем Ева подожгла маленький брикет и, подняв фонарик над головой на вытянутых руках, отпустила его ввысь, ребята последовали ее примеру, и через несколько минут в темном небе загорелось множество розоватых светлячков. Зрелище это было настолько чарующим, что юноши и девушки стояли обнявшись, подняв головы, следили за загадочными огоньками Востока, уплывающими в небо северной столицы. Настроение у всех сделалось таким романтическим, что, рассевшись на кованые скамейки и пледы прямо на лужайке, ребята начали читать стихи, и, когда кто-то попросил Еву прочитать что-нибудь собственного сочинения, вдруг встал Дмитрий и громко сказал:
– Давайте я лучше прочту что-нибудь из Байрона в оригинале.
Это выглядело так не скромно, даже слегка вызывающе, что все зашушукались, но его это не остановило, он уверенно прочитал несколько строк на английском:
– Away with your fictions of flimsy romance; Those tissues of falsehood which folly has wove! Give me the mild beam of the soul-breathing glance, Or the rapture which dwells on the first kiss of love.Потом перевел взгляд на Еву и вдруг начал приближаться к ней своей мягкой хищной походкой и, неожиданно перейдя на русский, продолжил:
– Мне сладких обманов романа не надо, Прочь вымысел! Тщетно души не волнуй! И, подойдя к Еве почти вплотную, сказал: – О, дайте мне луч упоенного взгляда…А потом наклонил к ней свое лицо так, что она почувствовала его горячее дыхание на своих губах, и закончил:
– И первый стыдливый любви поцелуй!
На что Ева, ничуть не смутившись, глядя с вызовом ему прямо в глаза, сказала:
– Ты же обещал, что будет в оригинале.
А потом резко отвернулась от него и объявила:
– Сейчас будут вывозить праздничный торт, пойдемте пить чай.
Когда все были заняты поеданием торта, Лизи рассказала, ей показалось, что она видела Марка, где-то возле гаража, и предложила пойти посмотреть.
– Откуда ему здесь взяться, думаю, тебе показалось из-за темноты, ты спокойно пей чай, я сама посмотрю.
Ева попросила музыкантов сыграть буги-вуги, под эту музыку планировалось устроить соревнование в танцах между девушками и парнями, а сама направилась к гаражу. Там, никого не обнаружив, она присела у фонтана и вдруг услышала неподалеку чьи-то голоса, присмотревшись, она заметила у аккуратно подстриженных кустов можжевельника обнимающуюся парочку, а ярко-зеленый пиджак, надетый на парня, был очень похож на пиджак Димы Замковского. Ева решила, что он уже нашел себе другое развлечение, и раздосадованная пошла к гостям, но она ошиблась, это был не Дмитрий, потому что он шел ей навстречу с коктейлем в руках.
– Ева, а я тебя ищу, хочу поблагодарить за приглашение, классная получилась вечеринка, хотя у нас в Москве, конечно, все круче, но у тебя тоже ничего, – явно пытаясь задеть девушку, с язвительной улыбкой на самодовольном лице высказался юноша.
И тут ее осенило. «В Москве!» – она вспомнила, где слышала эту фамилию Замковский – самонадеянный ухажер Натали, точно, как она сразу не догадалась, яблоко от яблоньки. Но дерзкий, заносчивый Дмитрий пробуждал в Еве противоречивые желания: унизить его и поцеловать его.
«Лучше бы он обнимался там с кем-то в зеленом пиджаке», – подумала Ева и, ужасно разозлившись то ли на него, то ли на себя, хотела ответить что-нибудь жесткое, как вдруг откуда ни возьмись появилась изумленная Лизи.
– Ева, пойдем скорее, их поймали, – выпалила она.
– Кого? – удивилась Ева, отходя в сторонку.
– Марка и Сашку, охранники задержали, это они фейерверки испортили, прикинь, даже и не отрицали, –запыхавшись, на ходу рассказывала Лизи. И, посмотрев с сожалением на Еву, вдруг добавила:
– Ну дела, и этот еще Димка, такой циничный, у них, видите ли, в Москве…
– Ты все слышала? – теряя терпение из-за всего случившегося, возбужденно спросила Ева. – Да если я захочу, он будет бегать за мной, как собачонка, – ускоряя шаг, выпалила Ева.
– И сколько тебе на это понадобится времени? – подливая масла в огонь, затараторила Лизи.
– Три недели, нет, я даже за две справлюсь, – не давая себе отчета в сказанном, повергая себя в коварную игру, ответила Ева.
– Значит, пари? – заявила Лизи.
– Пари! – решительно отозвалась Ева.
14. Галатея
Проснувшись утром после вечеринки, Ева была в смешанных чувствах, она потянулась в кровати, за открытым окном пели птицы, и был слышен нежный шепот деревьев и тихое жужжание соседской газонокосилки. Она нехотя встала с постели и босиком в пижаме вышла на балкон: на лужайке перед домом было тихо и чисто, и ничто уже не напоминало о вчерашнем празднике, кроме мысли о глупом пари. Вот бы эту неприятную ситуацию можно было бы также легко убрать, как шатры с газона, думала она, высовываясь дальше с балкона, чтобы посмотреть, не уехала ли Натали куда-нибудь с водителем, но, увидев машину на привычном месте, девушка решила отправиться в гости к Лане, чтобы как-то унять свои душевные терзания. Ева каждый год приглашала свою подругу на праздник осени, но Лана всегда отказывалась под разными предлогами, а в этом году, видимо, повзрослев, честно призналась, что не может прийти, потому что будет ревновать Еву к ее школьным подругам.
– Так как я с ними не встречалась, мне кажется, что ты дружишь и делишься своими тайнами только со мной, мы ведь знаем друг друга тысячу лет и даже в те минуты, когда ты до ужаса бесишь меня, я все равно тебя люблю и не собираюсь с кем-то делить. Так что лучше все мне расскажешь в воскресенье, покажешь фотки, и мы обсудим наряды гостей и почитаем записочки, которые ты получишь, в чем я нисколечко не сомневаюсь, целую гору, – так оправдывала свой отказ Лана, улыбаясь, глядя на свою подругу в преддверии праздника.
Но это было только частью правды, Лана мечтала попасть на этот праздник и вообще быть частью мира Евы, но Вера Федоровна не одобряла ее присутствия на подобного рода мероприятиях, считая, что это общество может ее только развратить или, что еще хуже, навязать ей ложные ценности. А в этом году, после истории с кражей паспорта, в которой Вера Федоровна, несомненно, усмотрела Евино дурное влияние, о вечеринке «Начало года» точно можно было забыть.
Ева старалась не приходить к своей подруге одна, она делала обычно это вместе с самой Ланой или с другими ребятами, так как побаивалась ее парадной, потому что предвидеть, что тебя здесь ожидает, было невозможно. Вот и сегодня только она переступила порог подъезда, как сразу оказалась рядом с открытой дверью в темный подвал, из которого доносились нетрезвые мужские голоса, Ева быстро взбежала по лестнице на второй этаж. Лана жила в пятиэтажном доме без лифта, и, пробираясь по крутой замусоренной лестнице с облупившейся зеленой краской на стенах, девушка торопилась, чтобы как можно быстрее добраться до заветной двери, и не заметила, как оказалась лицом к лицу с двумя курившими на четвертом этаже парнями бомжеватого вида с задурманенным взором.
– Куда торопишься, красотка? – посмеиваясь, спросил стоящий ближе молодой мужчина и ухватил Еву за талию. Девушка, что было сил толкнула его в грудь и, вырвавшись, побежала наверх, услышав вдогонку грубый смех вперемешку с бранными словами. Не успела она преодолеть пару последних ступенек, как дверь нужной ей квартиры открылась, и на пороге появилась улыбающаяся Лана.
– Ой, я прямо почувствовала, что это ты, представляешь, это наши биополя стремятся к друг другу, – весело сказала Лана, жестом приглашая подругу войти.
– Ты же знаешь, это псевдонаучная теория, – запыхавшись, ответила Ева, проходя и обнимая подругу. – Чтобы к тебе попасть, нужно просто какой-то квест пройти, меня на четвертом так напугали два парня.
– Да они безобидные, просто шутят, – пытаясь не акцентировать внимание на ужасах своих будней, отмахнулась Лана.
– Ну не знаю, я к такому не привыкла, обратно одна не пойду, будешь меня провожать, – ставя на стол коробки с пирожными из Британской пекарни, аккуратно перевязанные тонкими красными атласными ленточками, сказала Ева, уже предвкушая свою обратную дорогу. Но не успела она попросить блюдо или тарелку, чтобы выложить сладости, как Лана уже забрала одну из коробок. Она открыла ее и прямо руками взяла фисташковый эклер, тут же откусила от него добрую половину и улеглась на разложенный диван.
– Ну что, как все вчера прошло? – спросила Лана, вытирая пальцами рот.
– Знаешь, обычно все гладко проходит, – с тяжелым вздохом опускаясь на стул, ответила Ева, – а тут мой одноклассник Марк со своим другом учудили такое, пробрались на территорию и испортили фейерверки, порезали и залили водой, и, что самое интересное, они даже не подумали скрыться, а, наоборот, специально дефилировали перед охраной, чтобы те их заметили.
– Понятно, хотели, чтобы все узнали об их подвигах, это все тщеславие, – сказала Лана, повертев в руках розовую макарони, усыпанную сублимированной малиной, и тут же отправила ее целиком в рот.
– Охранник хотел полицию вызывать и родителям сообщить, но вышла моя мама и заступилась, сказала, что все это был розыгрыш, и пригласила этих хулиганов попробовать наш праздничный торт, правда, они отказались. И тут откуда ни возьмись появился старший брат Марка на машине, думаю, он давно их поджидал.
– Да, вот это драма, ты сильно расстроилась, что фейерверка не было?
Ева еще раз тяжело вздохнула и грустно сказала:
– Нет, расстроилась совсем не из-за этого, в конце вечера я поспорила с Лизи, что за две недели смогу влюбить в себя Диму Замковского.
– Ой, большая беда, он, наверное, уже давно в тебя влюбился, ты же всем нравишься, – приободрила подругу Лана.
– Что ты, он новенький, мы плохо знаем друг друга, и почти не пересекаемся, потому что учимся в параллельных классах.
– Ева, ну я же тебя знаю, признавайся, план по обольщению этого Замковского уже готов? – торжественным голосом, смеясь, произнесла Лана и, усаживаясь поудобнее на диване, приготовилась слушать подругу.
– Ну есть кое-какие идеи. Бабуля, когда мне рассказывала про их с дедушкой историю любви, говорила, что очень часто, если люди занимаются вместе каким-нибудь творчеством или просто интересным делом, они сближаются и могут даже полюбить друг друга. Я долго думала, каким творчеством можно заняться с малознакомым человеком, я не знаю, танцует он или рисует, единственное, что мне известно, что вчера на вечеринке он отлично читал Байрона наизусть, значит, литературой интересуется. Вот я и придумала выпускать газету, а Диму попросить поучаствовать в качестве журналиста, и чтобы еще больше потешить его самолюбие, предложу ему редакторские обязанности, хотя бы на один выпуск, – посвятила в свой план подругу Ева, к реализации которого она приступила утром следующего же дня.
Выйдя на первой перемене из класса, у окна она увидела группу ребят из параллельного, играющих в «сокс», показывающих поочередно различные несложные трюки с маленьким разноцветным вязаным мячом, наполненным чем-то сыпучим, среди них она заметила и Диму, который кивнул ей, улыбаясь, и продолжил игру. Ева не стала сразу делать ему предложение по поводу газеты, потому что хотела прежде переговорить с Марком.
Его найти было не трудно, все знали, что они с Мышкиным все свободное время проводили в радиоцентре, откуда вещало школьное радио. Ева уверенно распахнула дверь и без всяких предисловий выпалила, глядя на Марка в упор:
– Марк, я пришла поговорить насчет новой газеты. Знаю, что вы выпускаете «Мужские новости», мне кажется, что это не совсем справедливо, я задумала создание еще одной школьной газеты, которая будет освещать новости всех старшеклассников, но мне понадобится твоя помощь.
Когда Марк увидел Еву, то резко повернулся, готовый защищаться, он был уверен, что она пришла разбираться в случившемся на вечеринке, в его голове уже начали проноситься колкие фразы, которыми он бы мог ей ответить, но она сломила его оборону мгновенно, вместо нападения попросив о помощи.
– И почему ты думаешь, что я буду тебе помогать? – собирая в кулак остатки воли, спросил Марк и, сложив на груди руки, посмотрел на нее непроницаемым взглядом.
– А потому что ты у меня в долгу за испорченный фейерверк, – произнесла Ева без всякого напряжения, и не успел Марк опомниться, как она уже сидела за столом и излагала концепцию своего проекта. Не прошло и десяти минут, как он пообещал поговорить со своим отцом, чтобы газету напечатали в его небольшой частной типографии, и, когда уже прозвенел звонок на урок, и Ева встала, чтобы вернуться в класс, Марк вдруг почувствовал, что ему непреодолимо хочется сделать для нее что-то еще. Он неожиданно для самого себя взял ее небольшой портфель из отличной черной глянцевой кожи и направился к выходу со словами:
– Нам с тобой по пути, ты забыла, мы учимся в одном классе.
В Евины планы это не входило, она не собиралась разгуливать по школе с этим вечно недовольным всеми школьными правилами чудаком со взъерошенными волосами и в мятых брюках, а уж зайти с ним в класс, да еще чтобы он нес ее портфель, это было верхом безумия.
– Извини, но мне нужно еще кое-куда забежать, – ответила Ева и, высвободив портфель из рук Марка, быстро пошла по коридору.
Марк стоял и улыбаясь смотрел ей в след, а Саша, наблюдавший за своим другом всю перемену, подошел к нему со словами:
– Что, еще один безумный план мести?
Но Марк ничего не ответил, он посмотрел на своего товарища каким-то незнакомым романтическим взглядом, хлопнул его по плечу, и они, схватив свои сумки, помчались в класс.
Шел урок истории, это был любимый предмет Евы, не только из-за того, что здесь можно было узнать, как жили все существующие и исчезнувшие цивилизации, но и потому что этот предмет вел всеми обожаемый Сан Саныч – умный, веселый и самый справедливый преподаватель школы. Он был плотного телосложения с добродушным румяным лицом, но при этом любил дисциплину и порядок.
Сан Саныч начал работать в их школе недавно, он пришел на смену другому историку, который ушел в археологическую экспедицию, но так быстро завоевал всеобщую любовь и уважение, что, казалось, работал здесь уже много лет. Его уроки проходили всегда интересно, наполненные викторинами и занимательными фактами, но при беспрекословной дисциплине. Любимым его выражением было: «Запомните это и потом блеснете на вечеринке!» Но сегодня думать об истории Ева не могла, она то и дело поворачивалась к Анне и высказывала разные идеи по поводу газеты, они обсуждали, кого еще, кроме Замковского, привлечь к этой работе, шутили над странным предложением Марка проводить Еву в кабинет истории, и, в конце концов, после пары укоризненных взглядов в их адрес Сан Саныч не выдержал и предложил им обеим покинуть класс. Ева, не привыкшая к публичному порицанию, растерянно посмотрела на учителя и пообещала, что этого больше не повторится, если бы это был кто-то другой, Сан Саныч непременно выставил бы его за дверь, но было в Еве что-то такое, что так унизить ее при всех он не смог и, тяжело вздохнув, просто продолжил урок.
На большой перемене Ева отправилась на поиски Замковского. Она нашла его в школьном кафе, это было излюбленное место всех учеников, наверное, потому что отсылало к русским традициям и народному искусству. Называлось оно «Гжель», и все его убранство соответствовало названию. Благодаря насыщенным кобальтовым оттенкам, начиная с небесно-голубого и заканчивая темно-синим, да еще на чистом белом фоне, во всем помещении была создана атмосфера необычайной чистоты и воздушности. Стены, покрытые яркой майоликой, и удивительная гармония рисунков и орнаментов как будто приглашали присутствующих вовнутрь волшебной расписной шкатулки. Дмитрий, со своей модной прической в новеньких коричневых брогах, сидящий в позе скучающего нигилиста, резко контрастировал с интерьером. Он был один за столиком для четверых и, теребя в руках серебристый смартфон, пил апельсиновый сок.
– Что это ты один, еще ни с кем не подружился? – удивилась Ева.
– Что ты, толпа моих воздыхателей и поклонниц занята дописыванием эссе, а я уже все написал и сдал, еще успел и сочка выпить, – улыбаясь на одну сторону, ответил Дмитрий.
Какой позер, подумала про него Ева, а вслух произнесла:
– У меня к тебе предложение, я так понимаю, ты литературу любишь, значит, и журналистика для тебя не проблема, а у нас очередной номер газеты должен выйти, и я хотела попросить тебя написать статью, о нашей вечеринке, – слегка слукавила Ева. – Сможешь это сделать до завтра, пока новость еще актуальна?
– Разве я могу отказать такой красивой девушке, – радостно откликнулся он на предложение, допивая остатки сока.
– Вот и отлично, завтра на большой перемене мы все собираемся в Голубой гостиной, принесешь статью туда. Ну все, пока-пока.
– Подожди, подожди, а что мне за это будет, – взяв Еву за руку и не отпуская, поинтересовался Дмитрий.
– А что ты хочешь? – решила принять его игру Ева.
– Ну… хотя бы поцелуй в щечку, – приблизив свое лицо почти вплотную к Евиному, ответил Дима.
– Чтобы поцеловать меня, тебе нужно будет, по меньшей мере, пятитомник написать, и то я подумаю, достаточно этого или нет, а за одну маленькую статью я только могу удостоить тебя взглядом, – снисходительно посмотрев на него, ответила Ева и, грациозно повернувшись, игривой походкой пошла к выходу.
– Ева, а как газета-то называется, можешь сказать? – догоняя ее, спросил Дима.
И тут Ева поняла, что не продумала самого главного, не придумала, как назовет газету, а Диме сказала, что это очередной номер, несколько секунд в голове проносились разные варианты, и она выпалила:
– «Марди-Гра», газета называется «Марди-Гра».
– Название вашей газеты «Жирный вторник»? – удивленно поднимая брови, спросил Дима.
– Ну это для тебя жирный вторник, а для нас это последний, самый феерический день карнавала, мы же последний год учимся, вот и стараемся сделать его незабываемым, – пояснила девушка.
– Крутая задумка, мне нравится, – ответил Дима, но его окликнули мальчишки, стоявшие у кассы, и пока он им отвечал, Ева быстро вышла и, облегченно вздохнув, поспешила к Анне.