Дракониха проводила их фиолетовым глазом и, развернувшись в другую сторону, потопала прочь.
– Куда она? – забеспокоился я.
– За едой, – соизволил пояснить эльф, усаживая Нарвэ на поваленное дерево. – У моей жены охота в крови, так что остается немного подождать и обед будет обеспечен.
– Так просто сидеть и ждать, пока пища свалится на голову? – меня покоробило такое отношение парня к жизни, но чужая жизнь потемки и лезть со своими советами зачастую очень опасно. А, вспомнив поведение супругов в воздухе, я решил, что все мы имеем право сами решать, как будет протекать наша жизнь и без глупых замечаний окружающих.
Так что я позволил Нарвэ благосклонно принимать льющиеся из сладкоголосого красавца комплименты и огляделся по сторонам, стараясь понять, куда же меня занесло на сей раз.
Огромное пустое поле без признаков лесистости даже на линии горизонта. Трава местами по пояс, пожухло-зеленого цвета с черными стрелами странных цветов. Позади на единственном поваленном дереве ворковала парочка светлых эльфов, пусть одна из них и черноволосая. За ними начиналась полоса высоких, голых на вершине, холмов, среди которых иногда мелькала темная голова Эжоны, уже довольно далеко.
– Какое странное место, – тихо сказал я сам себе, но меня услышали.
– А ты знаешь, где мы, Гром? – лукаво спросила Нарвэ, поднимаясь с сухой коряги.
Я помотал головой: откуда? Я всю жизнь провел в Поднебесной цепи. Эльф тоже подошел поближе, но общаться с дроу не рвался, держась позади девушки.
– Это долина великанов, – заунывным голосом прорицательницы взвыла Нарвэ.
Меня передернуло:
– Так эти холмы…
– Просто могилы, – кивнула девушка. – Романтично, не правда ли?
– Ну не знаю, – хмыкнул я. – Я немного другого мнения о красоте. И вообще не понимаю кладбищ и прочих захоронений. Не все ли равно, где и как гниет мертвое тело? А что это за трава?
– По легенде, – эльфийка провела рукой по черным цветам, вызвав водопад темной пыльцы, – это засохшая кровь погибших исполинов. На этом поле и произошла великая битва двух кланов, в результате которой не осталось ни одного живого великана.
– Как не осталось? – удивился я. – А я видел в Валийске отель, построенный великанами. И он был явно создан гораздо позже той битвы… если я ничего не путаю в былинной истории. Что-то в памяти всплывает, что великаны исчезли постепенно, изживая себя как вид существ. Профессор объяснил это деградацией в развитии. Типа, как только вид перестает развиваться, он начинает вымирать.
– Ну, Гром, – Нарвэ раздраженно махнула рукой, – вечно ты все испортишь своим прагматизмом. Такое настроение здесь витает…
– Ага, – подхватил я, – смерть, тлен, кровь, много мертвых мужчин. Все, как ты любишь!
Девушка надулась, но, не выдержав, расхохоталась под изумленным взглядом Эрлиниэля. Вот так, красавчик, не одними комплиментами можно девушек развлекать!
Поднявшийся ветер и шум крыльев оповестил нас о возвращении дракона. Задрав головы, мы едва успели увернуться от сброшенной тушки некрупного зверя. Убедившись, что добыча попала в наши руки, Эжона улетела прочь.
– Ну вот, – я проводил взглядом дракониху, – куда она опять?
– Все к лучшему, – меланхолично пробормотал эльф, осторожно поворачивая тушку и явно пытаясь идентифицировать зверя, – вряд ли вам бы доставило удовольствие зрелище трапезы дракона.
– Ну, она вроде аккуратно позавтракала, – неуверенно проговорил я. А в памяти всплыла неопрятная сцена поглощения якуса дедушкой его жены.
– Так, перекусила, – отмахнулся Эрлиниэль. – Но чтобы совершить такой далекий полет этого количества пищи мало. Так что давайте сами пообедаем… и поужинаем заодно. Вряд ли потом будет подобная возможность.
– Правда, Гром, – поддержала его Нарвэ. – Я тоже думаю, что нужно воспользоваться этой минутой для отдыха. Здесь очень подходящее место: большинство существ добровольно в эту долину не сунется…
– Почему? – насторожился я. – Вроде здесь тихо и пусто…
Эльфы переглянулись и таинственно заулыбались. Мне это еще больше не понравилось, но большего я от них так ничего и не добился и, обидевшись, побрел отламывать сухие ветки от старой коряги. Надо же приготовить добычу, так любезно подкинутую нам драконом.
Вернувшись с охапкой сучьев, я застал очень странную картину: эльфы очень скрупулезно выдергивали из земли траву и цветы, вместе с корнями. И отбрасывали как можно дальше. Они уже расчистили круг диаметром в пару шагов.
– В середину, – указала мне Нарвэ. – Костер разожжешь?
– Куда ж я денусь, – проворчал я, сбрасывая ветки в кучу на сырую землю.
Эти двое, явно наслушавшись про меня сказок, уставились на мои руки с любопытством малолетних детей. Но я не доставил им удовольствия и очень осторожно создал маленький огонек и переместил его в груду сучьев. Костерок весело захрустел сухими ветками, проворно забираясь на самый верх кучки. Дождавшись, когда прогорит основная масса поленьев, я поместил в раскаленные угли ободранную Эрлиниэлем тушку животного.
– А зачем надо было так тщательно пропалывать землю для костра, – уточнил я у девушки. – Оборвать и дело с концом.
– Именно из-за этой травы и все те беды, которые приписывают данному месту, – ответил за Нарвэ эльф.
– Какие беды? – не отставал я.
– При сгорании травы, – Эрлиниэль пошевелил угли и перевернул тушку, от которой пошел умопомрачительный аромат, – образуется дым, который может сильно воздействовать на мозг любого разумного существа.
– Усыплять? – предположил я. – Или сводить с ума?
– Всего понемножку, – кивнул эльф, не отрывая взгляда от костра. – Усыплять разум и высвобождать те чувства и желания, о которых не догадывается даже сама жертва этой долины. А так как дожди здесь редки и пожары случаются очень часто, особенно по вине самих нерадивых путников, то жертв меньше не становится, что поддерживает жуткую репутацию долины великанов. Легковерные люди считают, что духи оставшиеся без тел злобствуют и изводят путников, превращая их в безумных убийц…
– Ох, Эрлиниэль, – насмешливо протянула эльфийка. – С каких это пор ты стал прислушиваться к тому, о чем говорят люди? Я до сих пор думала, что ты и не подозреваешь об их существовании.
– Не преувеличивай, Нарвэ, – буркнул эльфийский принц. – В школе есть профессор-человек… Ну и в числе друзей моей новой семьи насчитывается несколько представителей этой расы. Увы, они сами осознают, что раса эта значительно уступает нашей, так что разногласий между нами ни разу не возникало.
– Что, если перевести, означает: люди общались с тобой крайне почтительно и признавали слова, роняемые тобой за истину в последней инстанции, – иронично сощурилась эльфийка.
Эрлиниэль замолк, надменно поджав губы. Никто не любит правду.
Поели мы в полном молчании. Позже, не нарушая его, тщательно затоптали костер. В ожидании Эжоны тишина наполнялась уже звоном, но никто так и не проронил ни слова.
На горизонте показалась долгожданная точка, которая быстро разрослась, являя перед нами голубого дракона. Обрадовавшись, мы не сразу заметили неровность полета: Эжону бросало из стороны в сторону, крылья иногда безвольно провисали, тело проваливалось вниз.
– Что такое? – изумился эльф, что ввергло нас в еще большее беспокойство: уж он-то знал жену и мог понять, что с ней приключилось. А теперь стало понятно, что произошло нечто из ряда вон выходящее.
Дракон рухнул вниз, даже не пытаясь мягко приземлиться. Мы поспешно метнулись в разные стороны ради спасения собственных жизней. По счастливой случайности никто не был раздавлен, и мы бросились обратно к драконихе.
Глаза Эжоны еще больше потемнели, веки набрякли, зрачки сузились до вертикальных черточек. Обычно аккуратно сложенные крылья парусами полоскались на ветру, выворачиваясь в разные стороны.
– Милая, что с тобой? – с искренним беспокойством воскликнул Эрлиниэль. И опять он изумил меня резкой переменой: на обычно слащавой физиономии плескались вполне реальные чувства.
– Надо уххххходить, – прошелестел шепот дракона. – Дым…
– Быстро, – сообразила Нарвэ, подталкивая нас, – чувствуете, как усилился ветер? Я все гадала – что за дух доносится. Это горит долина! Уходим!
В панике мы забрались на хребет Эжоны, отчаянно надеясь, что дракон сумеет подняться в небо и унести нас из проклятого места. Вот так: искали защиты от преследователей, а попали в переделку похлеще нападения наемных убийц.