– Никаких, инспектор. С этим вопросом вам лучше обратиться в фирму-изготовитель.
– Я думаю, необходимости в том не возникнет. Запись показывает, что нападавший действительно имел намерение избавиться от вас. У меня вопросов больше нет, мистер Гройсс. – Инспектор встал. – Мы затребуем у вас копию записи по официальным каналам. Спасибо за помощь.
– Всегда рад помочь, – Гройсс поднялся вслед за инспектором и через стол протянул руку. Митчелл пожал ее, чуть склонив голову в знак уважения, и направился к двери.
– Да, – обернулся он уже на пороге кабинета, пропуская мимо себя в приемную криминалистов и видеомат. – Мистер Гройсс, я все же рекомендовал бы вам сменить систему безопасности на нечто более… человечное, что ли. Что-нибудь на основе новомодных полей – я слышал, такие уже появились. А то вся эта стрельба… Отдает каким-то диким средневековьем. Да и ремонт приходится каждый раз делать.
– Обещаю подумать над вашим предложением, инспектор, – заверил его Гройсс, продолжая стоять у стола с заложенными за спину руками.
– Еще раз всего доброго.
Дверь за комиссаром закрылась.
Гройсс устало опустился в кресло и помассировал пальцами веки. Глаза слипались, его неудержимо клонило в сон. Просидев пару минут в задумчивости и глядя в одну точку, он вызвал авиетку и покинул кабинет.
Глава 4
– Минута до выхода в нормальное пространство, – предупредила Ева – интеллект-система «Весты». – Поле перехода перевожу в режим мерцания. Отработка мерцания – сорок секунд. Скорость двести семьдесят единиц. Начинаю торможение. Скорость двести пятьдесят… двести двадцать… Горизонтальная коррекция курса – минус полторы сотых. Скорость сто восемьдесят… сто двадцать… Вертикальная коррекция курса – восемь тысячных. Скорость восемьдесят… Снимаю поле перехода.
Корабль слегка качнуло.
Адаптивно-расчетная обзорная картина на экране сменилась живой, той, что «видели» видеокамеры. На бархатисто-черном звездном небе ярко выделялись две крупные горошины – Земля и Луна.
– Отклонение от расчетной точки выхода: горизонтальное – один и три десятых километра; вертикальное – четыре десятых. Время выхода – расчетное. Удаление полтора миллиона. Скорость сорок… пятнадцать… пять… Удаление миллион. Скорость один… пять десятых… Торможение отработано. Угловая коррекция по продольной оси минус тридцать два… Удаление шестьсот тысяч. Запрашиваю «Луна-подход».
В правой части экрана снизу вверх побежали строчки диалога борт – диспетчер.
Стенсен быстро пробегал глазами по вновь появляющимся строкам: стандартное приветствие, данные и маршрут корабля, курс, координаты, скорость… Команды диспетчера… Ответ… Вновь команды…
– Удаление двести тысяч, – продолжала монотонно бубнить Ева. – Держу скорость двадцать пять сотых. Вхожу в коридор M27… Коррекция курса… На курсе…
– Ева? – прервал ее доклад Стенсен.
– Да, командир? – около командирского кресла выросла голограмма привлекательной девушки, чем-то похожей на Ирен – Стенсен в свое время несколько часов провел за экраном, моделируя будущий образ БИС яхты.
– Ева, я же просил называть меня Рудольфом.
– Извините, Рудольф, совсем из головы вылетело, – смешно наморщила носик голограмма.
– Шутку оценил, – хмыкнул Стенсен. – Впервые вижу автомат с чувством юмора.
Голограмма развела руками, мол, так получилось.
– Скажи, Ева, как ты умудряешься с такой точностью выходить в расчетную точку? Я пользуюсь твоими услугами восьмой раз, и ты каждый раз все больше и больше меня удивляешь. Все интеллект-системы, с которыми я имел дело до тебя, мямлили, словно пятилетний ребенок, и считали нормой выход с отклонением в сотни, а то и тысячи километров. Ты пугающе точна.
– Пугающе? Вас это пугает?
– Меня это настораживает, если честно.
– Извините, Рудольф, вынуждена вас прервать. Подход дает указание пропустить два литерных борта. Можем застрять на час, а то и больше.
– Ненавижу литерные! – Стенсен саданул кулаком по подлокотнику. – Идут с опозданием?
– Вы правы. Но могу предложить вариант без ожидания.
– Слушаю, Ева.
– Взгляните на экран.
На центральной части экрана появилась схема подхода с наложенным на нее трафиком.
– Как вы видите, в третьем, одиннадцатом и тридцатом коридорах есть промежутки длительностью не менее пятнадцати минут. Третий и пятый отпадают – слишком сложный и длительный маневр с многократной сменой орбит. В тридцатый можно вклиниться безо всяких проблем. Маневр займет семь с половиной минут ориентировочно.
– Ориентировочно?
– Вас интересует точное время до секунд?
– Нет. Подход дает разрешение на маневр?
– Запрашиваю… – по экрану вновь поползли строчки. – Разрешение получено при условии входа в коридор не более чем через одиннадцать минут.
– Исполняем.
– Слушаюсь.
В тот же момент Луна поползла по экрану влево и стала поворачиваться. Начался маневр выхода из коридора с переходом на более низкую орбиту.
– Ева, мы с тобой недоговорили.
– Я помню, Рудольф. Ничего сверхъестественного, обычные навигационные расчеты.
– Почему же другие БИС не справляются с расчетами с такой точностью?
– Они справляются, но объем расчетов, с учетом абсолютно всех факторов и параметров, слишком велик, и стандартные БИС не успевают производить частые микрокоррекции курса, скорости и характеристик поля, гарантирующие высокую точность, ограничиваясь грубыми коррекциями через большие промежутки времени.
– Ты работаешь быстрее?
– Нет, я работаю эффективнее, Рудольф, – улыбнулась Ева.
– Поясни, пожалуйста. Это очень интересно!
– Основываясь на постоянно накапливаемом опыте, при расчетах я сразу отбрасываю факторы, которые в конкретной ситуации не влияют на результат вычислений с требуемой точностью.
– Скажи, а как ты определяешь, какие факторы необходимо учитывать, а какие – нет?
– Представьте, что вы измеряете вес железной балки. Имеет ли для вас значение вес комара, севшего на нее?
– Доступная параллель, – Стенсен смущенно почесал затылок. – Но как лично ты можешь отличить комара от балки?