– Вы давно знакомы с Лавром? С Лавром Николаевичем, – поправился Георгий.
– С первого его дня в нашем городе. С ним трудно не познакомиться.
– Да, – согласился Георгий, – трудно. Помню, я был подростком…еще перед войной…но тогда уже вовсю ходили слухи о войне, нашей стремительной победе и славе (наконец-то! ) русского оружия. У нас каждый день собирались друзья, знакомые Лавра, много пили шампанского во славу российского Марса, святого Георгия Победоносца. Если бы победы русского воинства зависели от выпитого в нашем доме вина!
– У вас большой дом?
– Был. Да, большой. Трехэтажный, лестница, львы по бокам, жандарм в стороне.
– Простите, Георгий…Ничего, что я так?
Суворову это показалось странным – все-таки едва знакомы. Ну да тут юг, всё кипит.
– Ради бога, Софья, – разрешил он.
– Георгий, хотите, я покажу город, вон ту его часть, – Софья указала на дома и деревья, уходящие вниз.
– Буду весьма признателен, – охотно согласился Георгий. – Только брата предупрежу, а то станет искать.
– Лавр, – бросила походя Софья, – мы на горку, покажу вид.
Лавр молча проводил их взглядом. А когда они спустились на первый этаж, со второго этажа послышался оглушительный смех.
– Когда он в ударе, весь дом сотрясается от смеха. А он постоянно в ударе, – сказала Софья, как показалось Георгию, с некоторым осуждением.
– Он любит всех завести, никого не оставит без внимания, – сказал Георгий.
Софья внимательно посмотрела на него.
– А вы чуткий собеседник, – сказала она. – Редкое по нашим дням качество.
– Не успел спросить Лавра, как он оказался в этом доме. Он купил его?
– Это мой дом. Разве он не сказал?
– Нет, – простодушно ответил Георгий. – Я думал, его.
– Вы полагаете, Лавр Николаевич способен подыскивать себе жилье сам? У него совершенно другой стиль. Он скорее подыщет себе страну, чем дом, и королеву, чем…жену.
– Вас это как-то угнетает?
– Да вы злючка!
Георгию доставила удовольствие ее реплика.
Стало темнеть.
– Неудачно мы вышли, – сказала Софья. – Через полчаса совсем стемнеет. У нас темнеет быстро. Раз! – как гильотина.
– Не успеем посмотреть? – Георгий подумал, что у Софьи воображение как у Мериме.
– Нет, – вздохнула девушка и остановилась, глядя на Георгия и ожидая с его стороны каких-либо предложений.
– А просто погуляем, без осмотра, – предложил Суворов.
Девушка взяла его под руку, и они пошли дальше.
– У нас тут опасно, – шепотом сказала она. – Ночью особенно.
– Посмотрим, – засмеялся Георгий. – Кинжал, жаль, в кофре остался.
– Это даже лучше, – засмеялась Софья, – что он остался в кофре. Кинжал у нас просто так не извлекают. Извлек – убей! А нет кинжала, никто и не пристанет.
– Как же узнают в темноте, есть он или нет?
– Узнают, – загадочно произнесла Софья.
И только прозвучали эти слова, к ним из темноты выступили три темные фигуры. Софья ровным голосом о чем-то сказала им по-грузински, фигуры исчезли.
– Узнали? – спросил Георгий. – А если б я один шел? По-грузински я и двух слов не знаю.
Девушка оставила его вопрос без ответа. Они молча шли под деревьями. Через минуту она обронила:
– Этого было бы достаточно. Остальные слова они знают.
Суворов рассмеялся.
– Что? – спросила Софья. – Я сказала что-нибудь не то?
– То, то, – улыбнулся Суворов. – И куда мы идем?
– А мы уже пришли, – сказала девушка. – Вот беседка, там сейчас никого нет. Здесь так хорошо слушать ночь. Ее слушаешь снаружи, а она начинает шептать изнутри тебя. Вот, садитесь здесь. Помолчим.
Они опустились на скамейку. Георгий локтем соприкасался с локтем девушки и оттого никак не мог прислушаться к голосу ночи, пробуждающемуся в нем. «Может, это и есть голос ночи», – подумал он, слыша, как кровь стучит в висках и колотится сердце.
Минут через десять, когда Георгий перестал слышать все звуки и углубился в свои воспоминания, а может быть, фантазии, когда воображение унесло его в запредельные дали, куда-то на полвека вперед, и он там вот так же сидел с Софьей и прислушивался к…
Софья неожиданно встала и решительно подняла его за руку.
– Я молилась, – призналась она.
– Молились? – удивился Георгий. – За кого?
– За вас, за Лавра, за всех. В такую ночь, когда нет ни звезд, ни луны, ни огней, хорошо молиться за свет в наших окнах и наших душах.
– Вы сюда приходите молиться?
После некоторого молчания Софья сказала: