– У меня там знакомый, – продолжил оборотень. – Остановлюсь у него. Изучу обстановку, если не удастся привести парня, сделаю все быстро и тихо.
– Тихо, – вторил альфа. – Мы должны успеть раньше остальных.
***
– Эмбер?
Я вздрогнула, услышав грозный голос отца. Не ожидала, что он выбежит из кухни весь на взводе. От него несло табаком, наверняка опять курил на заднем дворе.
– Где ты была? – недовольно буркнул он, сложив руки на груди.
Я удивленно приподняла брови, осматривая его с ног до головы. Он был в праздничной рубашке?
– Это галстук? Па, что с тобой? – изумилась я. Особенно странными были спортивные штаны в дополнение к этому наряду.
– Я задал вопрос! – он повысил голос, а я округлила глаза. Да что на него нашло?
– Гуляла с другом. Прости, что не предупредила. Я думала, ты уже спишь.
Он подозрительно сузил глаза и с упреком произнес:
– Ты не отвечала на звонки.
А затем ушел в гостиную и оттуда выкрикнул:
– А мне нужно было срочно с тобой связаться.
Да, кажется, после занятий я забыла включить звук на телефоне, а потом было не до этого. Но забота отца меня настораживала. Он вообще редко интересовался моим досугом.
Я последовала за ним в гостиную и застыла от удивления. Всюду стояли коробки и чемоданы. Он как раз паковал свою любимую вазу в деревянный ящик с соломой.
– Что это?
Папа закрыл крышку, сел на диван и похлопал ладонью около себя.
– Эмбер, сядь. Есть разговор.
Мне это не нравилось. Совершенно.
– Детка, мне нужно уехать, – огорошил он.
– Окей, – медленно протянула я. – Куда?
– Мне предложили работу в Нью-йоркском музее искусств, – воодушевленно заявил он. – Днем я провел онлайн-собеседование. И меня взяли.
– Вау! – только и смогла выдать я.
– Ну, это еще не сто процентов, – засуетился отец, не в силах сдержать улыбку. – Только испытательный срок. Но я уж постараюсь зацепиться. Очень престижная работа. Обещаю, ты будешь мною гордиться!
– Вау!
– Эмбер!
Он вздохнул и накрыл мои ладони своей огромной.
– Я понимаю, у тебя сейчас трудное время. Подростковый период.
Я поморщилась, но не стала его заверять, что этот возраст я уже как бы пережила – в свои двадцать-то лет.
В этот момент до меня дошло кое-что важное. То, что он пытался сказать.
– Мне придется вернуться к маме.
– Малыш…
– Нет, па! Ты не можешь так со мной поступить!
Я встала с дивана и начала нервно расхаживать по комнате.
– Брось, она же твоя мать.
– Она злобная стерва! – заорала я. – А этот раздолбай вообще больной на голову.
– Эм!
Папа усмехнулся. Он не спорил, когда я обзывала нового мужа мамы. Но он не понимал главного. Вернуться в тот дом было сродни самоубийству.
– Пап, – я решила на ходу предлагать варианты, – давай что-нибудь придумаем. Ничего не говори маме. Я же взрослая, справлюсь. Аренду ведь ты проплатил до конца года. Поживу самостоятельно. Обещаю! Буду хорошо себя вести.
– Малыш, – он обреченно вздохнул, и я поняла, что проиграла. – Послушай, я уже сказал твоей маме…
– Нет! Пап, ну зачем?
– …и с хозяином дома договорился. В субботу сюда въедут новые жильцы, и залог мне вернут. Пойми, в первое время мне понадобятся деньги. Нью-Йорк дорогой город.
Я издала разочарованный стон, потерла руками лицо и покачала головой. Это напоминало кошмар. Я могла бы и дальше давить на жалость, просить его остаться, даже рассказать о том дне, когда решила уехать из дома отчима. Тогда бы папа точно не поехал. Но глядя в его полные надежды глаза, не смогла. Он ведь чахнет в этом гребучем Бозмене. Возможно, в большом городе сможет начать все заново. Черт, всем нужен глоток свежего воздуха в трудный период жизни. А у отца он оказался еще и затяжным.
– Эмбер, я очень хочу поехать, – вдобавок к моим мыслям произнес отец.
Чувствуя, как собираются слезы, я побежала к себе.
– Детка! – услышала вдогонку виноватый голос.
Войдя в комнату, достала свою заначку, спрятанную в книге. Внутри лежала честно сворованная у Оливера тысяча баксов. Свернув деньги калачиком, спустилась вниз и подошла к отцу.
– Пойми, я…
Он оборвал себя на полуслове, когда я вложила свои сбережения в его руку.