По волнам чужих воспоминаний

Лет восемь или девять. Он снова стоял там, куда маленьким боялся заходить: дальше начиналась территория старшеклассников. Радость от узнавания уступила страху. А если отсюда не выбраться? Придётся опять прожить всё сначала? Можно исправить ошибки - но кто обещал, что вместо них не появятся новые?

«Это сон. Надо просто ущипнуть себя». Когда-то такой способ ему помогал.

Он ущипнул руку. Ничего. Сжал кожу сильнее - боль была настоящей, но проснуться не удалось. Тогда Иван посмотрел на стену: серая краска внизу, толстый слой побелки сверху.

«Если удариться, точно проснусь». Он разбежался и врезался в стену. На миг потемнело в глазах. Иван сел на пол, хватаясь за лоб. Проходившие школьники захохотали; кто-то остановился, остальные пошли дальше, оглядываясь.

«Здесь что-то не так!» - испуганно прошептал Иван, пытаясь подавить волны боли. Предстояло понять, куда он попал и что происходит.

Он сидел, пережидая боль. Вокруг собирались дети, и наконец сквозь них пробралась учительница. Иван поднялся, но избавиться от её внимания уже не успел.

- Что у вас тут случилось? - грозно произнесла учительница, жёстким взглядом озирая удивленных школьников.

Большинство детей тут же разбежались. Остались лишь несколько самых любопытных.

- Ничего! Все нормально! - опередив всех, сказал Иван, потер ушибленное на голове место и сделал несколько шагов в сторону.

Женщина ещё раз посмотрела на него и пошла дальше. Оставшиеся рядом дети разочарованно переглянулись: рассказывать об увиденном было уже некому.

«Что же за странный сон? Почему даже так нельзя из него выйти? Да ещё такой реалистичный…» - продолжил размышлять герой, отойдя недалеко от места, где он получил травму.

Коридор снова наполнился обычным шумом.

«Так, окей, это сто процентов сон, но какой-то замороченный. Рано или поздно я из него выберусь. Так что не стоит терять время. Раз он такой реалистичный, можно и по местам воспоминаний походить… Да… тысячу лет я тут не был!» - думал про себя Иван, осматривая те самые белые лавочки, перекрашенные миллион раз и по возрасту явно старше его самого. Даже когда он заканчивал свой одиннадцатый класс, они так же дополняли архитектуру младшей школы.

Он решил заглянуть в свой первый кабинет. До него вела та самая лестница, по которой они с одноклассниками ходили четыре года. В памяти оставались отдельные детали, а здесь всё было целиком: потёртые перила, запах краски, гул голосов. Оставалось сделать несколько шагов. Разобраться с этим сном можно и потом - если он всё-таки проснётся.

По дороге Иван искал неточности: неправильную дверь, чужую надпись, что-нибудь, что выдало бы сон. Но всё стояло на своих местах. Возвращение в прошлое, о котором он иногда мечтал, оказалось не столько подарком, сколько пугающей неизвестностью.

«Будем считать, что это аттракцион. Путёвка в прошлое». От этой мысли немного полегчало.

«То самое окно. Я даже забыл про него». В детстве он смотрел отсюда во двор - проверял, есть ли там кто-нибудь. Мимо прошла медсестра, заперев свой кабинет в переходе, потом незнакомая учительница. Две девочки делили жвачку и спорили, кому досталась большая часть. Из-за поворота показался целый класс во главе с учительницей танцев. Иван начал узнавать лица, хотя имена вспоминались не у всех.

«Это „А“ или „Г“?» Он смотрел на детей, не веря глазам. Будто ожили старые фотографии, на которые он много лет не обращал внимания.

Впереди класс шёл парами, в хвосте уже сбились в толпу. В старшую школу на танцы их водили только с учителем. Несколько мальчишек помахали Ивану; девочки прошли, занятые своими разговорами. Среди них он увидел Алёну.

Алёна шла с двумя подругами. Их взгляды встретились, и в лице девочки Иван вдруг узнал взрослую Алёну - ту, с которой виделся в последний раз. Он не смог бы объяснить, почему понял это так уверенно, но она знала, что с ним происходит. Иван шагнул в строй и отвёл её в сторону. В восемь лет он ни за что бы на такое не решился: тогда они едва знали друг друга.

- Алёна, ты меня узнаешь? Что я тут делаю? - серьёзно спросил Иван, продолжая держать девочку за запястье.

Подруги оглянулись, переглянулись и пошли дальше, уже обсуждая случившееся.

В глазах Алёны блеснули слёзы, но тут же исчезли. Она странно улыбнулась - слишком взрослой улыбкой для этого лица. Иван ослабил хватку.

- Да… я тебя сюда переместила… - звонко ответила девочка, неторопливо убрала руку со своего запястья и скрестила руки на груди.

Она достала небольшой белый прибор с круглым регулятором, похожим на колёсико громкости, и показала Ивану.

- Что это? - спросил Иван, с недоумением глядя то на устройство, то на девочку.

С каждым движением Алёна всё больше напоминала ту девушку, которую он знал. Страх отступал: теперь он хотя бы не один. Оставалось понять, что она с ним сделала.

- Позже расскажу… - Прозвенел звонок. Иван застыл, узнавая этот звук. Алёна оглянулась на свой класс. - Мне надо на танцы. После урока найдёшь меня.

Девочка поняла, что отстала от группы и резво побежала догонять остальных, оставив парня один на один со своими мыслями, которые накрыли его с головой, и не так просто было от них отойти.

Он пошёл в младший блок. Ноги помнили дорогу: старый линолеум, серые двери, коридор, который прежде казался куда длиннее. Слева находился его кабинет. Справа - ещё два, а дальше, кажется, училась Алёна. Иван замедлил шаг. Хотелось рассмотреть всё, что много лет не приходило ему в голову.

До старших классов они не общались. В детстве мальчики и девочки держались отдельно: стоило заговорить, и вслед уже летело «Тили-тили-тесто». Иван не помнил точно даже её кабинета. Он выбрал тот, где сейчас было пусто: возможно, весь класс ушёл на танцы.

- Ну и что мы тут делаем? - прозвучал из-за спины женский голос.

Иван не сразу понял, кому это адресуется, и, достигнув цели своего маршрута, оглядывал пустующий класс. К его удивлению, на партах не было вещей, которые обычно дети оставляли, переодеваясь на физкультуру или танцы.

- Кому я говорю?! - Иван оглянулся. Кроме него в коридоре никого не было.

- Ну, и долго я буду ждать? - голос звучал все более грозно.

Обернувшись, Ваня узнал свою первую учительницу. Она была в платье цвета стен, с высокой закрученной прической в той же цветовой гамме, небольшого роста, уже в годах - Людмила Николаевна.

- Это вы мне? - ошарашенно спросил Иван и улыбнулся, вспомнив её и сделав несколько шагов навстречу.

- А кому же ещё? Мигом в класс! - произнесла она почти криком и пальцем показала направление.

В этот момент герой вспомнил, как сильно он ненавидел свою учительницу.

У Ивана сжалось горло. Тот же класс, те же лица, тот же линолеум - его родители помогали стелить, и он сам однажды так дёрнул старое покрытие, что отлетел и ударился спиной. За первой партой сидели другой Ваня, отличник и танцор, и Акрам, о котором после его ухода из школы никто больше не слышал. На последних партах переговаривались те, кого Людмила Николаевна привычно называла лодырями. Иван вспомнил, как легко здесь было поверить, что ты и впрямь ни на что не годишься: учительница повторяла это достаточно часто.

Спорить сейчас не стоило: пока они будут разбираться, можно упустить Алёну. Иван быстро нашёл своё место в среднем ряду. Рядом сидела Ангелина, дочь одной из учительниц. Когда-то они дружили, потом перестали; почему - он уже не помнил. Она чуть подвинула вещи, освобождая ему половину парты.

«А почерк тот же». Он посмотрел на подписанную тетрадь. Последние годы писал почти только на клавиатуре, а детские буквы узнал сразу.

- Ну что, Ваня, раз провинился, иди к доске! - сказала Людмила Николаевна, проходя к столу.

Иван не знал даже, какой сейчас урок. Но это младшая школа - на вопросы, наверное, ответит. Он поднялся и вышел к доске.

- Скажи честно, учил? - спросила она, нахмурившись.

Он насторожился. Если литература и попросят стихотворение, отвечать почти нечего. В голове всплыли матерные частушки и Есенин - совсем не тот, которого проходят в младших классах.

- Наверняка! - неуверенно ответил мальчик и попытался побороться взглядом с учителем.

- Ну хорошо. Сколько будет пятью три? - Учительница смотрела на него с предвкушением.

«Математика. Ну, тут я справлюсь». Он вспомнил, как не хотел учить таблицу умножения. Отец однажды сказал, что у него она запомнилась сама собой. Иван решил, что и с ним так получится.

- Наверное, пятнадцать, - ответил он, зачем-то изображая неуверенность.

- Что значит «наверное»? Ты должен знать точно, сколько будет пятью три! - крикнула учительница, не желая проигрывать.

Иван уже узнавал этот тон. Правильный ответ здесь ещё ничего не гарантировал.

- Пятнадцать! Вы можете мне задать любой пример из таблицы умножения. Я все знаю! - уверенно сказал Иван, возмутившись такому тону.

Он смотрел ей в глаза, всё сильнее злясь на знакомое ощущение собственной вины без причины.

- Ну, это мы ещё посмотрим! Двенадцать на семь! - ревностно сказала Людмила Николаевна, сразу же поняв, что переборщила, но обратной дороги не было.

- К вашему сведению, такого в таблице умножения нет! - заметил Иван, при удобном случае решив припозорить педагога.

Учительница поджала губы.

- Это я буду решать, есть оно там или нет! Не знаешь? Двойка? - с большим азартом проговорила учительница и уже потирала руки, осознавая, что хоть и нечестно, но победила. «Ну а как ещё с ними…»

- Знаю, восемьдесят четыре! - безмятежно ответил Иван и пафосно посмотрел на класс, думая, что уделал всех! Всех, и второклашек, и третьеклашек, он ещё не понял, однако уделал всех во главе с учителем.

Людмила Николаевна замолчала.

- Ладно, хорошо, садись, четыре! - спокойно произнесла она и принялась ставить оценку в журнал, словно ничего и не было.

Класс не удивился. Иван вспомнил, что подобные оценки случались здесь постоянно.

- Почему четыре? Я ошибся? Проверьте на калькуляторе, - сказал он и подошёл к столу. Напротив его фамилии уже стояла оценка.

- Так! Ещё спорить будешь? Сказала четыре, значит, заслужил! - Людмила Николаевна смерила его тяжёлым взглядом.

- Ну а как ещё? Я вам ответил без ошибок, а вы мне четыре… - возмущенно произнес мальчик, пытаясь доказать свою правоту.

- Это тебе за опоздание! Все, садись, не срывай урок! - ответила учительница и рукой направила школьника на место, пытаясь уже не сталкиваться с ним глазами.

Учительница уже смотрела в журнал, выбирая, кого вызвать следующим.

- С хрена ли! За опоздание оценок не ставят! - крикнул Иван, возмутившись, что его права нарушают и позабыв про то, что в этой реальности ему всего восемь-девять лет и за такие слова будут наказывать. Хорошо, что матом не сказал.

- Что ты сказал? Двойка! Неси дневник, и чтобы родители завтра были в школе! - Людмила Николаевна вскочила со стула.

В детстве вызов родителей пугал его сильнее любой двойки. Дома могли и не выслушать: раз учительница жалуется, значит, виноват. Но сейчас в голове восьмилетнего мальчика оставался взрослый Иван. Возможно, на этот раз получится выкрутиться.

До конца урока его больше не трогали. Иван сидел, разглядывал класс и думал, как избежать разговора с родителями.

«Лера. Мы ведь хорошо общались, эсэмэски друг другу писали. За вечер все деньги на телефоне кончались, опять приходилось у родителей просить. А на перемене могли и не заговорить - стеснялись». Он невольно улыбнулся.

«Костя. Хороший был парень. Потом связался с какой-то компанией, съехал по учёбе, а дальше я его и не видел. Говорили, снова сел…» Иван переводил взгляд с одного лица на другое. Некоторых вспомнить не удавалось: они учились с ним совсем недолго. Кто-то уехал с родителями, кто-то перешёл в другую школу. Тогда это были события, а теперь даже имена стёрлись.

Он уже почти освоился в классе, но предстоящий разговор с учительницей не давал покоя.

«Уговаривать бесполезно. Угрожать - чем? Денег нет. Советом покупать акции она тоже вряд ли заинтересуется… Стоп. Она же потом в другую школу перешла. Долго пробивалась, какой-то скандал был. Можно сказать, что у меня дядя там кого-нибудь знает. Восьмилетнему она не поверит… А вдруг?» Звонок оборвал его размышления.

- Куда побежали? Звонок для учителя! - прозвучала до боли знакомая фраза, она и была сигналом к действию.

- Людмила Николаевна, надо поговорить! - сказал Иван, подождав, пока почти весь класс выйдет на перемену, за исключением нескольких отличников, которые сменили учебники и принялись повторять зазубренный материал, чтобы получить очередную пятерку.

- Ну и о чем ты хочешь поговорить? - довольным голосом спросила учительница, предвкушая мольбы и унижения школьника, который хочет загладить вину.

- Я бы хотел, чтобы вы не вызывали моих родителей и двойку исправили… - деловито сказал Иван, ещё раз оглядев класс, чтобы быть уверенным, что этот разговор будет конфиденциальным.

- Ещё чего захотел… - произнесла Людмила Николаевна заученную фразу, не удосужившись даже взглянуть на подопечного.

- Я серьёзно! У меня для вас есть одно предложение! Только дослушайте… - продолжал Иван, видя, что учительница хочет его прервать. В таком деле нужна настойчивость и уверенность, это он понимал, поэтому не дал и шанса вставить пять копеек своей оппонентке. - Я знаю, что вы хотите перевестись в другую школу, не спрашивайте, откуда, просто знаю! Так вот, мой дядя кое-где работает, может, так сказать, пролоббировать вашу кандидатуру, известно с чьей подачи. Я могу этому поспособствовать взамен на вашу лояльность, и в честь этого мы с вами договоримся, что мои родители не идут в школу, у меня сегодня пять, а вы в конце учебного года в новой престижной школе! Как вам расклад?