Цена огня. Рыцарь Огненной кавалерии
– Я уже думал, что не увижу вас. Даже помолился Спасителю, а он вас вернул, представляете? – он засмеялся и обвёл взглядом своих людей, дожидаясь смешков. – Придётся пожертвовать пару монеток. Но, куда деться, сам виноват. Хотя… сэр Говорун, раз уж вы их потеряли, вот вы и платите.
Молчаливый рыцарь с перевязанной головой кивнул. Жаба засмеялся и ударил Людвига другой рукой.
– Нужно уходить отсюда! – простонал островитянин, сплёвывая кровь.
– Тут ты прав. Но я же говорил, что ты мой пленник, щенок! Думаешь, со мной можно шутить? – Губерт отстегнул булаву от пояса. – Связать его, как свинью, чтобы даже пальцем шевельнуть не мог. А вот Альба…
Пучеглазый лорд направился к Эйнару, поигрывая булавой, будто хвастаясь.
– А Альбе мы сломаем ногу в назидание милорду Людвигу. Чтобы они оба поняли, чем заканчиваются шутки со мной.
Он паршиво улыбнулся, водя булавой туда и сюда. Запугивает, чтобы Эйнар показал страх и молил о пощаде. Но молить бесполезно. Это будет очень больно. Сначала он услышит хруст, потом боль. Или наоборот? От такого можно умереть. Зачем он послушал островитянина? Всего-то надо было переночевать и Жаба бы ушёл. Говорун повалил Эйнара на землю.
– Кто-нибудь, приготовьте бинты, – приказал Губерт. – А то ещё сдохнет раньше времени. Джереон, какую ногу ломать?
Паренёк приоткрыл рот и замер.
– Я спрашиваю, какую ногу ломать? – лорд опустил булаву на землю.
– Может, не стоит? Никуда он денется. Ты же за него выкуп хотел получить. Вдруг он умрёт?
Мальчишка умён не по годам, но Жаба не проникся разумными доводами. Губерт сжал губы, его толстые щёки раскраснелись ещё сильнее.
– Я тут ради тебя стараюсь, чтобы ты стал человеком, которого уважают. А не мямлей, над которым все ржут. Мямлишь и мямлишь! Тебя так никто не будет слушать, когда станешь лордом. Бери-ка эту булаву и разбей ему коленки. Обе! Покажи, что с твоими словами нужно считаться.
Он всучил оружие в руки сына.
– Бей изо всех сил!
Джереон встал над Эйнаром. Губы мальчишки задрожали.
– В глаза смотри и бей, – сказал Жаба и отхлебнул из фляжки. – Это несложно.
– Со временем принимаешь человека за кусок мяса с костями, – дополнил капитан. – Главное – привыкнуть.
Говорун кивнул.
– Верно, – согласился с ними Жаба. – Ну чего ты встал? Бей!
Джереон размахнулся. Эйнар зажмурился.
– Не слушай его! – хриплым голосом крикнул Людвиг. – Надо уходить. Оно скоро выйдет наружу!
Раздался звук удара и островитянин застонал. Эйнар открыл глаза. Лицо сына Губерта покраснело. Это же мальчишка, доспехи слишком большие, а тяжёлую булаву держит с трудом. Сын, которого отец ломает и перестраивает под себя. Если Джереон сломается, то станет любимым сыном. Если нет…
Парнишка опустил булаву.
– Я не могу, – прошептал Джереон. В уголке глаза блеснула слеза. – Папа, я…
Лорд нахмурился и ударил сына по щеке. От громкого шлепка Эйнар вздрогнул. Ничтожество, вспомнилось любимое слово Старика.
– Ничтожество, – сказал Губерт. – Или ты бьёшь или…
Заскрипело так сильно, что хотелось зажать уши. Звук шёл из холма, казалось, что он трясётся. Почти отвесная стена начала трескаться. Земля осыпалась, проросший наверху куст свалился вниз. Под потоком осыпающегося песка показались стальные ворота.
Гигантские створки ушли вниз. Солнце уже поднялось, но свет не попадал внутрь. Казалось, что появившийся чёрный проход ведёт в бездну. Бандиты начали паниковать.
– Это Врата Вечного!
– Он заберёт нас к себе!
– Спаситель, храни нас!
– Успокоились! – приказал капитан.
Эйнар начал отползать, но Говорун наступил ему на грудь и погрозил пальцем.
– Он внутри, – сказал Эйнар. – Он убьёт вас.
Молчуна это не убедило.
– И что это значит? – спросил Губерт.
Ещё немного земли осыпалось сверху. Кто-то из рыцарей громко дышал, кто-то шмыгнул носом. Стрелок с мушкетом поправил тлеющий фитиль. Лошади зафыркали.
– Проверьте, что внутри! – приказал Жаба. – А это что за…
В проходе загорелись два зелёных огонька. Один из рыцарей закричал. Преследователь вышел на свет. Чёрная одежда испачкана в тёмно-красной жиже, на шее свежий шрам вместо смертельной раны.
– Вечный!
– Он пришёл за нами!
Пленные побежали, насколько могли бежать связанные вместе люди. Они постоянно падали и пытались разойтись в разные стороны, но никто их не ловил. Бандиты сами убегали, некоторые забыли про лошадей.
– К оружию! – крикнул капитан. – Вернитесь, трусы!
Преследователь поднял руку и из запястья вылез чёрный узкий клинок. Капитан замахнулся топором Эйнара и побежал в атаку, но ответный удар существа срубил верхнюю часть черепа. Топор отлетел в сторону. На Преследователя кинулся Говорун, но Некто легко уклонился и задел бандита лёгким движением, разрезая грудь вместе с доспехом.
– Джереон, уходи! – кричал Губерт.
Преследователь подбирался к Эйнару и не заметил, как со спины напал сын лорда. От удара булавы голова существа согнулась под невозможным углом, из трещины в затылке полилась густая жижа. Преследователь выправил голову руками и взмахнул рукой. Покрытое ржавыми шипами навершие булавы упало на землю, Джереон выронил древко и схватился за горло, но кровь хлестала сквозь пальцы. Губерт подхватил тело сына, но Некто уже не смотрел в ту сторону.
Ворота начали закрываться. Надо бежать, но Эйнар не мог шевельнуться, опять. Ноги ослабели, почти не слушались. Правая рука обрела свою жизнь и била по земле, царапаясь об камни.
Некто приближался. Эйнар изо всех сил пытался отползти к топору, хотя и знал, что не сможет драться. Он всегда был трусом, как и говорил Старик.
Едва пальцы сомкнулись над шершавой рукоятью топора, Преследователь на них наступил. Пока не сильно, но он в любой момент может раздавить руку. Губы существа расползлись в стороны. Он улыбался, но так, будто пытался изобразить давно увиденную улыбку. Лицо выглядело слишком идеальным, настолько, что не походило на лицо человека. Слишком ровное, слишком безжизненное. Некто смотрел Эйнару в глаза. Зелёные зрачки мерцали.
– Ты остался один, – произнёс Преследователь на старом наречии.
В голосе ни единой эмоции, как у машины, только без металлического эха. Некто посмотрел в сторону и Эйнар против воли повернулся. Людвиг с трудом забирается на одну из рыцарских лошадей, опираясь копьём на землю, чтобы не свалиться. Надо было последовать примеру островитянина.
– Тебя бросили, – продолжил Некто. – Это обидно, уж я об этом знаю.
Надо было бежать. Надо что-то делать сейчас. Но он не может. Он оцепенел. Правая рука дрожала, как у выпивохи.
– Верни то, что украл, – вкрадчивый шёпот будто звучал внутри головы.
Преследователь протянул руку и ледяные скользкие пальцы взяли Эйнара за шею. Из разбитой головы преследователя сочится тёмно-красная жижа. Всё ещё воняет гнилью. Эйнар попытался сглотнуть, но комок в горле будто пустил во все стороны иглы.
– У этого тела осталось мало времени, но я успею обыскать то, что останется от твоего трупа. Лучше отдай это сам.
Эйнар полез в сумку. Гладкий стальной бок кантара тут же попал в руку. Но как только Некто получит желаемое, ничто не помешает убить Эйнара.
– Вот это правильный выбор, – Преследователь смотрел на капсулу, будто не видел ничего, кроме неё.
Эйнар схватил топор, но пальцы существа, твёрдые, будто стальные, сомкнулись на запястье. Преследователь начал выкручивать руку. Эйнар не выдержал боли и заорал. Сейчас хрустнет кость. Но Некто разжал хватку.
Он вскочил так быстро, будто взлетел, и попытался уклониться, но всадник, управляя конём одними ногами, перенаправил копьё. Раздался громкий треск, в Эйнара отлетела щепка, а Преследователь рухнул на землю. Из груди, там, где у людей сердце, торчал обломок древка. Некто повернул голову и зелёные глаза потухли.
Эйнар лежал, боясь пошевелиться. Правая рука трясётся так, что он чувствует её остальным телом. Кожа возле шрама на лице онемела. Оно лежит и смотрит, изо рта существа бежит тёмно-красная жижа. Оно мертво? Неизвестно.
Людвиг скрючился в седле, уткнувшись головой в гриву лошади. Он вернулся. Глаза зажмурены, зубы стиснуты, он хрипло дышит. Он вернулся, хотя мог уйти. Сначала надо помочь спешиться, а потом вправить плечо. Наложить повязку на рёбра. Осмотреть ногу. Эти мысли помогали прийти в себя. Эйнар медленно встал. Он старался не смотреть на лежащее существо. Если Оно поднимется, сердце точно лопнет.
– Людвиг, надо слазить. Я помогу.
Язык едва шевелился. Руки слушаются с трудом, как и ноги. Людвиг слез, опираясь на Эйнара, и лёг на землю. Он отворачивается, пытаясь спрятать слёзы боли. Он вернулся. Эйнар бы сбежал.
– Пока отдыхай, – проговорил он. – Но надо уходить. Чем скорее, тем лучше. Лучше скорее.
Людвиг выпучил глаза и начал отползать.
– Это ты его привёл! – раздался голос за спиной.
Эйнар рванул в сторону прежде, чем успел подумать хоть что-то. Но Оно лежало на земле. А на них шёл Губерт, весь перепачканный кровью, с мечом в руке.
– Это он убил моего сына! – крикнул лорд. – Из-за тебя Джереон умер!
Островитянин отползал, но слишком медленно. Губерт размахнулся мечом. Он ударил, но Людвиг успел откатиться, прямо через больное плечо.
– Эйнар! Помоги!
Эйнар встряхнул головой и подобрал топор. Он не умел метать топоры, но с этим оружием это не проблема. Древнее лезвие, созданное, чтобы пробивать броню боевых машин, рассекло кольчугу на спине, как гнилую корзину. Лорд рухнул без звука. Ноги начали скрести по земле. Всё как в тот день, после казни. Эйнар опустился на колени и смотрел, как кровь лорда растекается по земле. Всё точно так же. Невозможно не смотреть на это ещё раз. Нет, он не мог знать, чьё лицо скрыто за чёрным мешком. Поэтому ударил. Нож, грубый, но очень острый, будто до сих пор в руке и впивается в ладонь.
– Он жив, – простонал Людвиг. – О нет…
– Это агония, – пробормотал Эйнар. – Когда умирают, то…
– Нет! Оно живо!
От неожиданности он упал на спину. Кони, забытые своими хозяевами, громко заржали. Преследователь поднимался. Руки махали в разные стороны, а голова запрокидывалась то вперёд, то назад. Ноги вели существо к холму, как марионетку в кукольном представлении. Проход давно закрылся, и Преследователь бился в стену головой.
Наконец Оно поняло, что пройти нельзя и повернулось к пещере. Обломок древка так и торчал из груди. Некто скрылся в чёрном проходе, а закрытые стальные ворота изменили цвет, на такой же, что и окружающий их камень. Теперь тут холм со слишком ровной стеной, как и раньше.
Эйнар посмотрел на Губерта. Лорд умер. Надо забрать оружие, но подходить к телу страшно. Будто он тоже может восстать. Но Людвиг подобрался к Жабе и что-то взял с пояса. Свой кошелёк. Так беспокоится о деньгах? Но нет, парень достал из мешочка тонкое колечко и уронил остальное.
– Если глубоко дышать, то успокаиваешься, – сказал он, прижимая кольцо к груди. – Но сейчас это жутко больно. Ты мне поможешь?
Эйнар кивнул. Это меньшее, чем он мог отплатить.
Часть 3. «Покажись!»
Глава 3.1
Людвиг опасался, что в Стурмкурсте они будут привлекать внимание и найдут новые неприятности. Они и привлекают внимание, но никаких неприятностей пока ещё не встретилось – никто не хочет связываться со странствующими рыцарями, за которых их принимают. Но для этого приходится надевать броню, а со сломанными рёбрами это больно.
– Опять всех девок попрятали, – шепнул Эйнар, наклоняясь поближе.
Он дёрнулся и едва не выпал из седла, но удержался. Людвиг отвернулся, чтобы нордер не увидел усмешки. Идущие навстречу крестьяне уступали дорогу и снимали шапки, глядя настороженными глазами. И да, опять ни одной молодой женщины, будто их в Стурмкурсте вообще нет.
– А почему их прячут? – спросил Людвиг.
– Местные говорят, что бродячему рыцарю нельзя давать повод зацепиться за что-то взглядом. Большинство из этих бродяг ничем не лучше разбойников, с которыми они якобы борются. Да и здешние бандиты в основном – те же самые бродячие рыцари. Будто они жребий тянут, кто будет бандитом, а кто рыцарем, а потом меняются.
Людвиг засмеялся, но рёбра тут же заболели. Он слышал, что странствующие рыцари побережья, которых местные тайком называют бродячими, отличались от рыцарей в остальном мире, но раньше не знал, чем именно.
– Фюрсты же постоянно воюют друг с другом, – продолжал Эйнар. – Кто погибает, у того рыцари становятся странствующими, пока не найдут нового хозяина. Ну или так и остаются бродягами, только с оружием и привилегиями. Вот крестьяне их и боятся, ну и тебя заодно. Кто знает, что у тебя на уме? Может, проедешь мимо, а может решишь разграбить эту деревеньку и попортить всех девок. Но я бы на твоём месте подождал с последним, пока не выздоровеешь.
Они засмеялись. Северянин стал намного разговорчивее, чем раньше. Тем лучше, не пришлось скучать в дороге за эти дни. Да и без помощи нордера Людвиг даже с коня не может спуститься сам.
Эйнар зажал поводья и обхватил своего мерина ногами.
– Слишком крепко держишься, – сказал Людвиг. – И ноги напряжены. Расслабься, ты так устаёшь ещё сильнее.
– Я себе всю жопу стёр, – повторил нордер неведомо какой раз. – Больше никогда в жизни на коня не сяду. Надо было их оставить возле пещеры. Хотя нет, пришлось бы тащить тебя на себе.
– Вот именно. На лошадях быстрее, но… ты говорил, что крюк небольшой, а мы потратили весь день, – Людвиг вернулся к утреннему разговору. – Зря я согласился. Это точно необходимо?
– Скажу тебе честно, – Эйнар держал поводья так сильно, что побелели пальцы. – Лодыжку я могу вылечить, перестанет болеть уже через пару недель. Рёбра заживут за месяц или два, а вот плечо так и будет вылетать до старости.
– Ты же умеешь вправлять.
– Сегодня оно вылетело, когда ты повернулся во сне. Я от хруста проснулся. Если сейчас ничего не сделать, дальше будет хуже.
Впереди возвышалась церковь. Белое каменное здание с витражами смотрелось на фоне небольших деревянных домиков слишком чужеродным. К церкви тянулись крестьяне.
– Во-вторых, – продолжил Эйнар. – Эти бродячие рыцари убивают друг друга чаще, чем кого бы то ни было. Если нам встретится один и ему приглянутся наши вещички… я вот с рыцарем не справлюсь, а на тебя в твоём состоянии не поставлю ни монетки. А в-третьих… Там, что толпа собирается?
Людвиг немного привстал на стременах.
– Служба, наверное, будет.
– Понятно. А в-третьих, тебе там понравится.
– Ты уже говорил, но не сказал почему.
– Увидишь. Вообще, я не должен тебя туда вести, но раз уж… – северянин выдохнул. – Раз уж ты меня спас от того… нечто, да и раньше тоже, – кажется, что Эйнар смутился. – Надо возвращать долги.
– Ты меня тоже спас, – Людвиг вспомнил перекошенное от ярости лицо Губерта.
– Знаешь, – Эйнар убрал руку от поводьев и почесал лоб. – Раз уж ты один из немногих людей, кто помог мне просто потому, что мог… я думаю, такими людьми нельзя разбрасываться.
– Ты обо мне слишком высокого мнения, – сказал Людвиг. – Я тот ещё трус. Я собирался сесть на коня, чтобы сбежать, а не атаковать.
– Ну и что? – Эйнар фыркнул. – Я собирался включить Стража, пока ты дрался с аниссаром, чтобы машина всех прикончила, а я бы слинял. А ещё я собирался бросить тебя тому зеленоглазому типу. Но ты бегаешь быстрее меня.
– Значит, мы квиты, – Людвиг хохотнул и сдержал кашель. – А тут, похоже, не служба, – он оглядел внушительную толпу, мимо которой проезжали. – Что-то другое.
– Казнь, – Эйнар мгновенно посерьёзнел.
Крестьяне обступили деревянный помост с виселицей. Наверху стояли двое, оба в чёрных плащах и шляпах, с длинными мечами на поясе. Один сидел на краю помоста и болтал ногами, второй крутил кольца на пальцах.
– Конгрегаторы, – шепнул Эйнар.
Крестьяне зашумели, когда из церкви вышла процессия. Во главе шёл священник, держа в руках посох с кольцом на верхушке. Человек в чёрном капюшоне, должно быть палач, вёл связанного с мешком на голове.
– Каво поймали? – спрашивали в толпе.
– Помойную крысу! Аниссара!
– Антрубера, ты кретин!
– Сам идиот!
– Да тише вы! Ничё не слышно!
Священник произносил речь, но доносились лишь обрывки фраз. Осуждённого подвели к краю и сняли мешок. В толпе кто-то вскрикнул. Красная кожа лица человека покрыта гниющими язвами, нет волос, только редкие чёрные колючки торчат из облезлого подбородка. Ужас в блестящих глазах виден даже с такого расстояния.
– Бедняга, – произнёс Эйнар. – Может, так будет лучше?
– Ты о чём?
Нордер не ответил.
– Этот человек нарушил волю Спасителя и принёс проклятый артефакт из Мёртвых Земель! – один из конгрегаторов показал толстый жезл с иглой, покрытый грязными наростами. – Старый мир не будет прощён, как не будет прощения тем, кто повторяет его ошибки.
– На месте этого идиота я бы не держал это в руках, – сказал Эйнар. – Хорошо, что ветер в другую сторону.
– А что это?
– Потом расскажу. Но если хочешь когда-нибудь иметь детей, держись от таких штук подальше.
– Чего-чего?
– Как Спаситель избавил нас от Вечного, так и мы должны бороться против зла и оставаться на Пути Света, – продолжил священник и поднял увешанную кольцами руку. – Тёмные времена проклятых технологий не повторятся, а те, кто хочет вернуть их, заслуживают смерти.
Эйнар не отрывал глаз от антрубера.
– Знаешь его?
– Может и знал, – ответил северянин. – Когда он ещё не был таким симпатягой.
Палач затянул петлю на шее антрубера.
– А что он принёс оттуда? Для чего та штука?
Людвиг прикусил губу. Любопытство сейчас не очень уместно.
– Лучше момента для вопросов и не придумать, – сказал Эйнар и фыркнул.
– Тебе смешно?
– Нет. Но ты посмотри на него. Ещё несколько месяцев и он предпочтёт костёр, чем жить дальше. В огне умирать быстрее.
Священник продолжал изобличать антрубера и требовал каяться. Тот соглашался со всем.
– В Стурмкурсте почти везде такой балаган, кроме Глазторна и ещё пары мест, – Эйнар отвернулся. – В Беллите за старинные теки вешают без лишних слов. В Грензене тоже вешают, но могут просто ткнуть ножом. В Робенланде или Винвалии отправят на костёр. А в Ангварене и у вас можно остаться живым. Иногда даже без штрафа.
Антрубер покаялся, и священник отпустил грехи. Но от казни это не спасло. Похоже, приговорённый ожидал чего-то другого и начал сопротивляться. Конгрегаторы держали его вчетвером, а палач накинул мешок и затянул петлю потуже.
Людвиг однажды видел, как вешают. Пьяница, устроивший пожар, в котором погибли люди. Тот человек долго умирал и страшно изгибался в петле, а потом ещё приснился ночью. Сейчас иначе. Палач дёрнул рычаг, и антрубер провалился в люк. Шея хрустнула. В толпе выдохнули, кто-то охнул. Тело медленно раскачивалось. Хорошо, что надели мешок, не видно безумных от ужаса глаз.
– Поехали, – Эйнар выдохнул. – Там есть конюшня, лошадей оставим.
– Зачем?
– Мы рядом, а в том месте их негде держать. Заберём на обратном пути.
Крестьяне расходились, переговариваясь между собой. Некоторые смеялись и шутили, кто-то помрачнел. Один мужчина смерил Людвига подозрительным взглядом и закрыл голову идущей рядом девушки платком.
– Хвала Спасителю, сэр рыцарь, – мужчина в чёрном плаще вынырнул из толпы и встал перед конём.
Мужчина почесал бородку с проседью и пристально посмотрел на Эйнара. Незнакомец одет в такие же плащ и шляпу, что и у конгрегаторов, но на поясе висело другое оружие – слегка изогнутый меч с длинной рукоятью и маленькой круглой гардой.
– Слава Спасителю, – ответил Людвиг.
Незнакомец посмотрел в глаза. От этого взгляда засосало под ложечкой.
– Долгий путь держите? И куда, если не секрет?
– Не могу сказать, – Людвиг поднял правую руку и показал колечко, которое по совету Эйнара стал носить на пальце. Врать нехорошо, но кольцо избавляет от лишних вопросов. – У меня обет.
– А этот человек с вами? – допытался мужчина. – Какой у него топор, необычный. Где ты его взял?
– Купил, – ответил Эйнар. – Подделка под старину. А что вам за дело до моего оружия?
– Да ни в чём, что вы, – мужчина засмеялся. – Просто такие топоры обычно…
– Что ты там застрял? – раздался голос с эшафота. – Иди сюда! Отправляемся!
Мужчина с бородкой нарисовал круг в воздухе.
– Благослови вас Спаситель. Не сбейтесь с Пути.
– Что ему от нас нужно? – спросил Людвиг, когда мужчина ушёл. – Это конгрегатор?
– Лишь бы не храмовник, – Эйнар посмотрел незнакомцу вслед.
Людвиг перехватил у него поводья, чтобы нордер ненароком никого не сшиб.
Глава 3.2
– Мы здесь были, – Людвиг увидел уже знакомый пенёк. – Думаешь, за нами следят?
– Может быть, – Эйнар долго всматривался в лес. – Но лучше перебдеть, чтобы не болтаться на виселице.
Людвиг хотел пожаловаться на болевшую лодыжку, из-за которой ему приходилось опираться на палку, но промолчал, да и горевшая грудь болела сильнее. Они то поднимались на холм, продираясь через заросли, то спускались, а потом опять поднимались. Ни следа преследователей. Хорошо хоть нордер понёс броню на себе.
– А в чём разница между конгрегатором и храмовником? – спросил Людвиг, убирая со лба мокрые волосы.
Эйнар задумался.
– Ну это как ополченец и рыцарь. Воюют оба, но кто опаснее, сам понимаешь. Конгрегатор может схватить какого-нибудь деревенского мужика, который нашёл старинный хлам, а храмовники следят за более опасными вещами.
– За какими?
– За оружием. Запрещено всё, что сложнее капсюльного мушкета, хотя запреты часто обходят. Но главное, чтобы тот бородатый тип не был храмовником, а то будут проблемы. Местные считают, что тут живёт могущественная ведьма, а конгрегаторы обычно тоже суеверные. А вот храмовники…
– А она не ведьма? – на всякий случай спросил Людвиг.
– Может быть, – Эйнар ухмыльнулся своей кривой ухмылкой и подобрал кирасу. – Пошли. Как ты эти железяки носишь?
– На плечах тащить удобнее.
Когда братья рассказывали байки о проклятых лесах, Людвиг представлял именно то, что видел сейчас перед собой. Лес настолько густой, что даже солнце не проникает вниз. От прелой листвы под ногами несёт гнильцой. Поблизости каркает ворона, а ветки деревьев угрожающе шелестят. А вот стоящий на пути забор из ржавых столбов, перемотанными проволокой с колючками, казался неуместным. Перед ограждением висят две таблички, совсем новенькие. Людвиг невольно шагнул назад.
– Нам надо уходить, – с трудом выдавил он из себя. – Это место проклято. Проклятие Старого мира!
На одной табличке нарисован череп с костями на красном фоне, на другой, жёлтой, изображены три чёрных лепестка, расположенных кругом.
Эйнар фыркнул и достал коробочку из стекла и металла. Межер, так она называется.
– Зелёный, видишь? Всё в порядке, это чтобы чужие не шастали. Но ты молодец, раз знаешь. Кто не знает, рано или поздно будет похож на того парня, что мы видели.
– А что случилось с тем антрубером?
– Его повесили, – произнёс Эйнар со скорбным видом, потом опять фыркнул.
– Нет, я про другое. – Людвиг едва сдержал неуместный смешок, – Он выглядел ужасно. Как…
– Как куча гнилого мусора? Вот потому антруберов и называют помойными крысами. Если много шастать по запретным местам, то будешь выглядеть тем ещё красавчиком, а вонять ещё хуже. Или бывает иначе, когда с виду в порядке, а в теле растёт что-то такое, что сжигает изнутри.
Эйнар пролез под проволокой и помог Людвигу.
– Об этом я знаю. Ещё я слышал байки, что иногда в деревнях близ Стеклянных Городов рождаются коровы с лишними ногами и головами, или без кожи… разные уроды. Иногда появляются такие дети, но совсем редко. Церковь говорит, что это гнев Спасителя за то, что Старцы продали мир. А что такое ракеты?
Эйнар задумался.
– Что-то вроде бомб, которые летали сами. А где ты это услышал?
– Да кто-то из проповедников рассказывал. Что бомбы и ракеты несли проклятие повсюду.
– Кое-что правдивое в этих россказнях есть. Внутри ракет было что-то ядовитое, оно и травит всё вокруг. Это называется радиация. Со временем она исчезает, но далеко не вся и не везде. А вообще, многие запретные места уже безопасны, времени прошло немало. Почти безопасны, как наше с тобой поле со Стражем, помнишь?
– Такое не забудешь.
– Местные по старой памяти ещё боятся, а антруберы проверяют, где уже можно. А некоторые проверяют там, где ещё нельзя. В тех местах есть по-настоящему дорогие вещи, но это опасно. Принесёшь какую-нибудь штуку, которая в темноте светится, сам умрёшь, так ещё и те, кто купят тоже.
Эйнар хмыкнул и перехватил кирасу поудобнее.
– Как кольцо короля Ларса?