"Откровения о..." Книга 3. Расплата
А поэтому – сопли в кулак, и шагом марш дружить с императрицей! Теперь уже добровольно. А там, глядишь, и к концу года и у меня отрастут какие-никакие, а всё ж таки яйца. А кроме того, я ещё посвечусь на Мухосранском Олимпе! Я ещё не раз проплыву перед ЕГО носом, но вне зоны досягаемости. Мы ещё посмотрим, кто кого потерял!
Около девяти вечера, словно очнувшись вдруг, обнаружила себя на подходе к Лёшкиному дому. Не то, чтобы я пошла сюда в коматозе, но… соображала херово, да. Скорее просто чувствовала. Среди полного хаоса и раздрая в мыслях, желаниях и чувствах, как ни странно, остался один незыблемый, тёплый, похожий на лампадку в Красном углу маячок – Лёшка.
Ну… как-то так, да. Не смотря ни на что.
И я летела на этот огонёк как глупый мотылёк-однодневка, не соображая, что творю.
Но вот очнулась, словно кто-то за руку одёрнул… Шаг невольно замедлился, и на вторую чашу душевных весов, в противовес «Да блин, ну а почему нет-то?» упало вдруг «Кобыркова, ты что творишь, вообще?»
С одной стороны казалось Лёшка – то, что мне сейчас надо. Обиделся он там, не обиделся, предал – не предал, почему свалил в спешке из Москвы, и всё прочее мы могли бы обсудить вот прямо сейчас, стоило мне только завернуть за угол и подняться на второй этаж… Я даже свет в его окне уже видела. И, что самое интересное, мы бы поговорили! Без дебильных недомолвок, без пафосных «ты ничего не понимаешь» и «так будет лучше для тебя» Нет, бывало, конечно, что мы с ним тупили и плутали в трёх соснах, как придурки обижаясь друг на друга за какую-нибудь фигню, но ведь, то игра такая была – «вынеси мозг» называется. А сейчас не было настроения играть, к тому же, мы, кажется, оба доросли до нормального «поговорить» И поговорили бы, без сомнения. Но вот что потом? Пятой точкой чувствовала, что всё могло бы закончиться тем, о чём предостерёг Денис.
Остановилась. Короче, я не должна. Пусть Денис и козёл, но он – не я. Сначала поговорим. Объяснимся.
Идти мне было некуда. Общажное кресло-кровать, заблаговременно освободив место для будущей кроватки малыша, давно валялось на городской свалке, белокаменка – по понятным причинам не вариант, да и ключа нету. В кошельке что-то около сотни косых, но это не проблема. Зарплата в Олимпе по неделям, кроме того, Зойка обещала премию за Москву. А если окончательно забить на технарь, то можно набрать ещё и утренних групп. Так что сниму квартиру, не вопрос, но это завтра, а сейчас?
Гостиница «Тяжстрой», расположенная в трёх остановках от общаги, встретила меня прокуренным вестибюлем и тишиной. Обстановочка, конечно, далеко не Интурист. Но у нас на районе другого ловить и не приходилось. Зато номера относительно дешёвые.
Но даже тут не срослось. Оказалось, что мой паспорт тоже остался в белокаменке, а поселить меня без него, даже на одну ночь, не согласились. Ну что за хрень? Такое ощущение, что я лишняя на этой планете… Значит всё-таки в общагу. На коврик перед дверью, блин.
В гордом одиночестве стояла на остановке, ждала последний автобус, когда к бордюру с визгом подлетела чёрная девятка, и из неё выскочил чёрный орёл. Спасибо хоть темные очки с круглыми стёклами были на лбу, а не на глазах. Маленький – мне по плечо, понтовый. Спортсмен, наверное, хрен ли, не просто же так в спортивном костюме, угу. И в модных резиновых шлёпках.
Бежать сразу было как-то стрёмно, поэтому я просто шагнула к краю остановочной будки, туда, где, наполовину выглядывая из под заплёванной лавки, торчало покорёженное цинковое ведро – подобие мусорки. Если что, буду им отбиваться и орать, а что делать-то?!
Кавказец сразу пошёл в наступление: шалям-балям, покатаемся-помотаемся, шапусик-мампусик, шоколадку-моколадку и всё такое. Я молчала и отворачивалась. Где, блин, этот автобус? До полного счастья открылась водительская дверь, и из неё вылез ещё один горный орёл. Страшно, но в принципе – не особо криминал. Люди на улице были, хотя и мало. К тому же в этот момент короткий свист, и откуда-то подбежал мужик:
– Пацаны, сигаретка будет?
Этот, с очками на лбу, нехотя протянул пачку. Мужик закурил, стал что-то спрашивать, орёл неохотно отвечать. Водила вообще нырнул обратно в салон, а я вдруг поняла, что надо валить вот прямо сейчас, пока не свалил мужик.
Быстрым шагом щеманулсь от остановки и, снова проходя мимо «Тяжстроя» чуть не подпрыгнула от счастливой идеи. Зашла внутрь, попросил позвонить. Администратор долго ломалась, но два косаря сделали своё дело. Набирая номер, я молилась, чтобы Макс ответил. Он не ответил. Я набрала ещё. Не ответил. Кинув на администраторшу красноречиво отправляющий в задницу взгляд, я набрала снова.
– Алло.
– Блин, Макс, где тебя носит?! – Ну, так себе приветствие, но это от огромного светлого счастья. Думаю, он понял. Рассмеялся:
– И тебе привет, Люд! Как дела?
– Нормально. Ты можешь подъехать ко мне? Прямо сейчас.
– Ну вообще я уже из душа… А что-то случилось?
– Не по телефону. Можешь?
– Ну… ладно. Двадцать минут ждёшь?
– Да, нормально.
Положила трубку, буркнула спасибо и уселась на диванчик. Могут меня убить, но я с места не тронусь, пока не дождусь своего спасителя. И тут осенило! Куда он поедет-то? В белокаменку?!
Снова с трудом выпросила телефон, молилась, чтобы Макс был ещё дома. Повезло. Он, конечно, охренел, когда услышал адрес и сказал, что ждать придётся почти час. А я и сама понимала. Но хрен с ним, главное, чтобы приехал.
– Макс, сними мне номер, пожалуйста.
Он поперхнулся сигаретным дымом. А пока прокашливался – думал. Ой, Макс, я ж тебя как облупленного знаю! Спрашивай уже, хитрая морда, всё равно сам не догадаешься.
– Не понял?
– Ну чего ты не понял? Паспорт я забыла на хате, а к матери вообще не вариант идти. Дня на три, ладно? Думаю, за это время квартиру сниму. Блин! – всплеснула руками. Дошло. – А как я её сниму-то, без паспорта?
– Всё равно ни хера не понял, Люд, – признался Максим. – Давай по порядку.
– Да, блин… Мы с ним, кажется, разошлись, Макс. – К горлу как-то внезапно подкатил гигантский ком, но я, срочно пересиливая себя, даже умудрилась улыбнуться: – А я вот, прикинь, – указала на себя руками, – как выскочила из дома, так и всё. Ни вещей, ни документов. Даже ключи забыла.
Он отвёл взгляд:
– Понял… Но тогда, может, хоть гостиницу поприличнее? Эта стрёмная какая-то. И райончик тоже неспокойный.
Вот за что люблю мужиков – лишних вопросов не задают. Какой-нибудь там подружке пришлось бы сейчас от сотворения Мира до сего дня всё пересказывать. Точно бы без соплей не обошлось. А вот деловой тон Макса даже в чувство привёл.
– Слушай, а ведь я об этом даже не подумала! Давай, куда-нибудь поближе к Олимпу? Чтобы я пешком могла ходить.
– А на учёбу как? Через весь город?
– Какая учёба, Макс? Лето на дворе!
– А консультация по специальности? Завтра в девять, между прочим.
– Откуда ты… – и тут дошло.
Мы стояли на улице, перед входом в гостиницу, и я уже добрых минут десять разглядывала тёмно-синюю Тойоту «Камри», на которой он приехал – ту самую, на которой ездил Денис, пока не купил Джип взамен разбитому. Машина не новьё, но весьма приличная. Разглядывала, но не придавала значения – не до того было. А теперь не смогла сдержать улыбку:
– Он всё-таки отдал тебя Ленке?
Макс тоже расплылся.
– Ты зараза, Макс, – я, шутя, пихнула его в плечо. – И молчит, главное, как партизан! Ну и как оно? Лямур-тужур?
Он засмущался:
– Люд… Ну… Давай без этого.
– Да ты офигел! Знаешь, вообще, чья это идея была? Моя!
– Серьёзно? Спасибо.
– Да блин, спасибо… С тебя бутылка коньяка и пьянка, понял? Я теперь женщина свободная, имею право!
– Ну ты, великий комбинатор, – он, тоже шутя, подпихнул меня под затылок в сторону тачки, – шляется по ночам одна… Свободная женщина, блин.
Номер оказался приличным. Не Интурист, конечно, но и не мамкина общага. До Олимпа – десять минут прогулочным шагом по проспекту Строителя. Идеально. Ещё бы квартирку тоже где-нибудь поблизости найти.
Примерно с полчаса, сидя у меня в номере, Макс рассказывал о том, как почти весь день сегодня убил в сервисе – тачка-то с виду козырная, а вот с ходовой какие-то нелады оказались. Я кивала и зевала. И выгнать неловко – всё-таки выручил он меня здорово, но и сил больше не осталось. Вообще. Вторая ночь без сна, нервы. Наконец, он и сам догадался.
– Завтра утром всё равно через тебя еду, может, подхватить?
Я задумалась. Оно бы и не плохо – всё не на перекладных трястись. К тому же, хотя технарь и окончательно казался теперь пустой тратой времени, бросить его вот так, не закрыв сессию – рука не поднималась. Глупо да, но это натура такая. Бабушкина.
– Не знаю, Макс. Это шило на мыло получается. Если Ленка спалит тебя со мной, то какой смысл вообще было кипешить?
– Да как она спалит? Я тебя до технаря довезу, а потом к ней. Просто пораньше надо будет выехать.
– Как, как… Смешной ты. Как я вас спалила? Бабья интуиция! Хотя, конечно, было бы неплохо.
– Всё, короче, я к семи подъеду.
Подошёл к двери, неловко потоптался.
– Слушай, ну а может у кого-то ещё ключи есть? У Медка например? Или у Боярской?
Меня аж захлестнуло! Как кипятком на голые нервы… Чтобы у Боярской, ключи от нашего гнёздышка?!
– Нет, серьёзно, – не заметил моей реакции Макс, – ты бы хоть вещи свои забрала, документы. А то, когда он теперь приедет, что ж тебе…
– В смысле – приедет?
– Ну он же… Я думал, ты знаешь.
– Что знаю?
– Ну уехал он! Улетел куда-то. То ли в Германию, то ли в Австрию, не знаю точно. Мне, как ты понимаешь, не докладывают. Так, уши нагрел слегка, когда он с Виталиком перетирал. Сегодня с утра пораньше вызвал меня, тачку другую всучил, указаний надавал и свалил.
– Один?
– Не понял.
– Один? Или с Боярской?
Макс даже голову довернул в мою сторону. Неужели я сказала это как-то по-особенному? Но тут же отвёл взгляд.
– Точно не знаю, но… Да ну, куда ей-то? Мандец такой с Вуд-Люксом. Кто-то же должен на месте быть?
– Кстати, что там нового-то? Не штурмовали ещё?
– Нет. Но там кому-то из работяг плохо стало, медиков прям туда, на территорию пропустили. Они его на носилках вынесли. И под это дело рейдеры пустили пулю в СМИ, мол, Машкову посрать на людей, одни бабки на уме. И тогда к митингующим потянулись трудяги с других Батиных контор. С плакатами, обвиняющими журналистов в продажности. Короче, там сейчас такая жопа – хоть государственный переворот под шумок устраивай.
– Почему же тогда он сам уехал?
Макс пожал плечами.
– Ладно, давай, Люд. Ты еле живая уже. Спи.
– Спасибо, Макс. Пока.
Глава 13
07.06.1995г. Среда.
– Ты не заболела? – как-то странно глянул на меня Макс и повернул ключ в зажигании. – Бледная какая-то.
– Макс, твою мать… Я просто ненакрашенная, понял? Смотри, вон, на дорогу!
Умник, блин. А то я не знала, что стрёмно выгляжу! Если вчера на мне были хоть какие-то остатки косметики, то сегодня я была чиста, как младенец. Ну и хрен с ним. Вообще пофиг! Что такое отсутствие макияжа по сравнению с единственным комплектом одежды и обуви? Причём, не самой удобной одежды! Были бы хоть джинсы и кроссовки, а то, ведь, коротенький сарафанчик и красивые, но жутко неудобные босоножки-ремешки, на каблучищах! А волосы, вымытые без шампуня? А небритые третий день ноги? Я уж не говорю о мазне, хотя после нормальных месячных прошла всего неделя.
Это особенно встревожило. Я хорошо помнила то, январское, кровотечение, которое произошло так же на фоне стресса. И тоже по поводу Дениса, между прочим!
Правда, в этот раз мазалось совсем немного, но всё-таки. Я даже пару раз перечитала инструкцию к таблеткам – благо хоть они-то оказались у меня в сумочке! Это был не просто «Марвелон», а какой-то «Марвелон—Нео». В Московской аптеке, где я его купила, другого не было, а аптекарша заверила, что это то же самое и даже лучше, потому что «новое поколение». Да и в инструкции говорилось о том, что препарат является полным аналогом и не требует коррекции дозы и схемы приёма при переходе на него с прежней версии. Зато обещали эффект укрепления волос, ногтей и улучшения качества кожи лица. Ну ладно. Спишем мазню на нервы.
Попросила Макса высадить меня не доезжая до технаря, возле ларьков. Время в запасе имелось достаточно, а мне нужно было купить на всякий случай прокладки, ну и что-нибудь простенькое из косметики тоже не помешало бы. Выходя, вспомнила:
– Макс, а ты слышал новую песню у Наутилуса?
– Нет, а что, вышло что-то?
– Угу. Слушая наше дыхание, я слушаю наше дыхание… Ну что-то такое. Макс, не в службу, а в дружбу – будет время, посмотри, пожалуйста, этот альбом в отделах, а?
– Что, классная?
– Очень.
–Ладно, гляну. Тебе кассету?
– Естественно!
– Ну, мало ли… А то, может, диск?
– Не Макс, я теперь пролетарий. Мне бы кассетник потянуть.
– Слушай, – он замялся на мгновенье, словно решая спрашивать или нет. – Я всё-таки не понимаю, как он тебя отпустил-то? У него же это, клин на тебе!
– А проще простого, Макс! Я ему сказала: «Знаешь, Денис, Максим посоветовал мне валить от тебя» А он подумал, и говорит: «А, ну если Макс советует…» И отпустил. Всё? Все вопросы?
Он улыбнулся:
– Ладно, понял – не моё дело. Ну давай, тогда, удачи. И не шляйся больше по ночам, свободная женщина!
Сколько я не видела Ленку? Что-то около пары недель, а ощущение было, как будто полгода прошло. Столько всего случилось! И как хотелось, просто жизненно необходимо было слить хотя бы часть этой информации на голову, способную мыслить критически. Способную вместо вежливых сахарных соплей выдать что-то вроде «да ты долбанулась, Кобыряка!» и показать происходящее под совершенно иным углом. И какая же, мать его, обидная засада была в том, что именно этой, единственной во всём мире адекватной башке я не могла сказать ничего из того, что меня жгло. Вообще ничего!
Ленка тоже заметно изнывала от желания поведать мне что-то, но словно не решалась. Забавная ситуация. Я-то знала, от чего её распирает!
А вообще, если посмотреть совсем со стороны, то ситуация – дебильнее не придумаешь. Молчим как партизанки, хотя на самом деле связаны в такой узел, что хрен развяжешь. Если только рубить.
– Ты что-то какая-то… полудохлая, – наконец сказала она мне, когда консультация закончилась, и мы вышли из аудитории. – Старпёр нашёл себе другое тело? – Я скорчила кислую рожу, и Ленка понятливо хмыкнула: – Вот козёл! Ну и чем же оно круче твоего? Ты её видела?
– Да мне пофиг, Лен. Какая разница? Разошлись и хрен с ним, другого найду.
– Тоже верно. Это тебе ещё повезло, что легко отпустил. А то, вон, слышала, на днях в лесополосе тело девчонки нашли? Собаки из ямы вырыли. Говорят, замученная. Ну в смысле – истязал её кто-то. До смерти.
– О Господи, Лен, ты в своём репертуаре! – меня передёрнуло. – Причём тут это вообще?
Она пожала плечами:
– Да кто знает-то, может, тоже с авторитета какого-нибудь соскочить хотела, а он был слегка против?
– Фу, блин… Хватит! Ты скажи лучше, чего сама такая довольная?
Она засияла.
– О, тут говорить – не переговорить. Короче, помнишь Макса? Ну, на Паждеро?
– Ээ… Не очень.
– Ну ладно тебе! Который кружил вокруг меня, зимой, весной – помнишь?
– А, этот…
– Угу. Прикинь, он, оказывается, на папаню моего работает!
– Да ладно… Серьёзно? Кем?
– Говорит, водилой. Кстати! Ты видела новости? Про завод этот деревообрабатывающий?
– Ну… что-то слышала.
– Это, оказывается, отца моего бизнес! Прикинь?
– В смысле?
– Сама в шоке! Вообще, даже не подозревала! И мать тоже. Они и так-то поругались вусмерть, когда я ночевать не пришла, а через день ещё и это всплыло! Просто мандец, короче! Представь – с одной стороны он, бесится, что мать разрешает мне гулять, а с другой она – что отец, оказывается, скрывает от неё реальные доходы. А хреново угадай, кому? Правильно, Леночке! Вот во всём у них размандец, а в том, что меня надо под домашний арест – на этом, блядь сошлись… Хорошо даже, что их потом бомбануло так.
Я молчала. Вообще зыбкая тема, соскочить бы с неё…
– А ты реально дома не ночевала? Как? Ты ж обычно не провоцируешь?
– Ну знаешь, – мечтательно вздохнула Ленка, – то обычно. А это – необычно.
– В смысле?
– Короче, – она схватила меня за руку и, ловко лавируя между студентами, поволокла к туалету. Войдя, подпёрла дверь изнутри шваброй, достала сигареты. – Короче, Макс этот… Ну, в общем, мы с ним теперь встречаемся.
Я изобразила удивление и срочно наклонилась поправить ремешок на босоножке. Завозилась подольше. Очень боялась спалиться. Наконец выпрямилась.
– Ты же говорила он тупой?
– Когда это я такое говорила?
– С самого начала, ещё в первый раз, когда он нас подвёз. Не помнишь?
– Да не может этого быть, Кобыркова, ты меня с кем-то путаешь! – Посмотрела на меня смешливо сквозь дым, пихнула в плечо: – Да ладно, не завидуй! Найдём тебе тоже кого-нибудь. Кстати, ты где сейчас, у матери? Не хочешь съездить куда-нибудь, потусить? Макс, может, друга какого-нибудь возьмёт.
– Ты же под арестом?
– Пфф… Оба предка свалили. Представляешь – ОБА! Мать сегодня, в Питер, якобы на педагогический форум, а отец ещё вчера – якобы куда-то в командировку. Свобода, представляешь? А сейчас ты вообще охренеешь. Готова? – схватила меня за руку, выдержала небольшую паузу. – В качестве наблюдения, отец приставил ко мне Макса, прикинь? Запустил лису в курятник, называется!
И она рассмеялась. Я смотрела на неё и видела – счастлива. Не тем, что предки свалили, не тем, что арест им обломался, а именно присутствием в своей жизни Макса.
– Лен… – я замялась. Хотелось спросить главное. И хотелось, чтобы она ответила как есть – не забалтывая, не засмеивая. Мне почему-то было важно это услышать. – Ну а что у вас с ним вообще? Любовь или так, просто?
Она замолчала. Курила, привалившись животом к подоконнику, смотрела в окно. А я смотрела на неё и не понимала, как раньше не видела их сходства? Например, оттенок глаз: у Ленки зелёно-серые, у Дениса скорее серые, но и зелень плеснула крапинками по краю радужки. Нос красивый, прямой – одна форма, только у Ленки в женской вариации, более утончённый. Губы тонкие, с красивым строгим изгибом – что у него, что у неё. Привычка, задумавшись, щуриться. Характер этот вспыльчивый…
– Ты знаешь, – наконец ответила она, – я ведь ему полтора месяца мозг выносила. На какую только херню его не толкала, прям издевалась от души, а он… как дурачок какой-то, всё делал. – Помолчала. – И при этом, я ведь не то, что не давала ему, не то, что не целовались – я даже прикасаться к себе не разрешала! Даже просто за руку взять, прикинь? Честно – думала свалит. Где-то даже хотела, чтобы свалил…
– Почему?
Она пожала плечами:
– Ты серьёзно думаешь, что я не помню, как называла его тупым? Понтовщиком на папкиной тачке? Пфф… Помню, конечно. И очень долго была убеждена, что так оно и есть. Я, если честно, даже подозревала что он параллельно и с тобой крутит. Бесилась. Хотела доказать ему что-то… а сама, блин, даже просыпаться без будильника начала, потому что с утра ждала уже, когда он нарисуется. А он, сволочь, не всегда приезжал. Сейчас-то я понимаю, что его папаня пригружал, но тогда… Я вела себя как последняя стерва, серьёзно. Специально. Хотела что бы спалился хоть в чём-то, хоть где-то прокололся. А он в один прекрасный день пригласил меня на природу, обещал сюрприз и романтику, а сам приехал, знаешь на чём?
Я ткнулась лбом в стекло, улыбнулась:
– На чём?
– Не семё-ё-ёрке, Люд! – почти шёпотом протянула она. – Представляешь? На старенькой семёрке! На свидание! После Паджеро! Припёрся, блин, и сказал: вот он я, вот моя тачка, сам интернатовский, ни кола, ни двора, работаю на твоего батю. Решай, говорит: да – да, нет—нет, а я, типа, так больше не могу. Ты прикинь?
– А ты?
– А что я? Я заревела. Он испугался, думал, разочаровал меня по самое не могу, а я просто охренела тогда. Как-то так, знаешь, подумала вдруг: а если бы он не выдержал моей шизанутости и свалил? Где бы я такого ещё нашла? – Помолчала, задумчиво улыбаясь. – А если бы ты знала, какой с ним секс, Люд! Сколько у меня этих мужиков было, а такой, который обо мне думает, когда трахается – впервые. А хочешь охренеть окончательно? Он первый, с кем я реально кончила. Серьёзно. До этого только симулировала, а потом сама догонялась. Так что это не любовь, Люд, это, блин… Помешательство какое-то. Такое впечатление, что мы с ним одно целое… Не знаю, как по-другому объяснить.
– Отцу будешь говорить? – В носу свербело. Хорошо, что я не побоялась её спросить. То, что она сказала, действительно было светом для души. Даже для моей.
– Макс сказал, сам всё сделает. Сейчас отец с заводом порешает, успокоится немного и тогда можно будет.
– Не боитесь?
– А что он сделает? Будет орать – распишемся тайно, да и всё. Тогда пусть хоть оборётся. А вообще знаешь, Люд, я тут поняла… Все эти богатые любовники – это всё такая дурость! Глупо размениваться на это. И ещё, знаешь, покоя не даёт то, что ты тогда, считай, по моей указке вляпалась во всё это. Помнишь, в заброшке сидели, я тебе прогоняла, что ты дура будешь, если в клубешник с тем типо́м не пойдёшь? Ну, осенью, помнишь? А ты мне что отвечала, помнишь? – «А как же Лёшка»… А он ведь реально тебя любил, так переживал, что ты его динамишь. Как будто чувствовал, что тебя несёт. Блин, Людь, я такая сука. Мандец, как тяжело это понимать.
Голос её дрогнул и я, боясь, что сейчас мы как две дуры утонем в соплях и слезах, приобняла её одной рукой.
– Да всё нормально, Лен, я не жалею. Серьёзно. Если бы я тогда не пошла в тот клуб, кто знает, как всё было бы? А так – я за это время даже счастлива иногда была. По-настоящему.
– Ты не врубаешься, – упрямо мотнула головой Ленка. – Вы с Лёшкой пара. Вас сразу было видно, ещё со школы, понимаешь? Меня это бесило, я завидовала просто до чертей, но по факту, когда вы вместе от вас, знаешь, аура какая-то. Такая, прям – у-у-ух! Аж сносит. А когда порознь – её нету. Не отдавай ты его Барбашиной! С какого бы хрена?
– Причём тут она?
– А ты видела её довольную рожу сегодня? Сияла! Последний раз я её такой довольной видела на новогодней вечерине, когда она с Лёшкой танцевала. Он когда в армию уходит, не знаешь?
– Вроде шестнадцатого или семнадцатого. Июня.
Ленка кивнула.
– Десять дней это целая жизнь, Люд. У нас с Максом сегодня пятый день, как объяснились, а мне кажется, он был всегда… Вот и ты не тупи.
Макс ждал практически напротив входа. Вот она – легальность! Когда не надо ныкаться, когда стои́шь себе, облокотившись об крышу тачки и счастливо улыбаешься, при виде «хозяйки». Ленка потащила меня к машине, но я упёрлась.
– Нет, Лен, я пойду. У меня дел – вагон!
– Да просто поздороваешься, вы же тоже как бы знакомы!
– Потом как-нибудь, Лен. Всё, давай…
И мы, чисто по наитию, обнялись, вдруг, и чмокнулись в щёки. Никогда раньше так не делали, больше того – посмеивались над теми, кто делал, а теперь – на, вот тебе… Само собой получилось. От души.
Заворачивая за угол, невольно обернулась. Ленка уже села, Макс прикрыл за ней дверь и тоже обернулся. Я поймала его слегка растерянный взгляд, но не могла даже подмигнуть в ответ или, там, палец большой поднять, давая понять, что всё нормально.
Нефиг. У вас ребята всё так гладко и красиво, что в вашу сторону даже дышать страшно. Тьфу, тьфу, тьфу!
Глава 14
С утра не ела и до сих пор не хотела. Потерянная, брела по улице в случайном направлении. Предстоящая вечером работа пугала, потому что сил, ни физических, ни моральных, не было. Зато была целая прорва свободного времени… которое нечем занять. А от безделья дурные мысли.