– Хм… Не то, чтобы… Вас не много, вас – часто.
– Но я помню, что видел, как вы что-то написали в книге записи постояльцев, когда я прибыл.
– Ха-ха-ха, да, я всегда записываю командировочных как К. И вас записала так же – номер 11 – господин К. Хотите, я буду вас называть господин К.? Или товарищ К., если вам это больше по нраву.
– Зовите, как хотите, но объясните – что же случилось-то этой ночью?
– Вы ослушались меня, распечатали охранное окно, услышали Зов Комбината и последовали за ним. Но Зов Комбината не для ваших ушей. Мужчинам негоже идти за Зовом Комбината.
– Почему?
– Это женское предприятие. Я знаю, мужчины часто непослушны и поступают вопреки просьбам женщин, поэтому под окнами гостиницы я попросила вырыть специальные уловители. И, как понимаете теперь – не зря. Каждый раз какой-нибудь командировочный нет-нет, да и брякнется туда. Вам бы очень не поздоровилось, если бы вы попали на Комбинат, пойдя на Зов.
– А что там делают, на этом Комбинате?
– Там шьют, латают, штопают, что же ещё.
Тугой чорный воздушный шарик внутри моего черепа теперь чуть сдулся, уступая место мыслям, которые тут же хаотично зароились, проносясь с такой скоростью, что мне было тяжело сосредоточиться хоть на одной из них и сформулировать следующий вопрос. Пани Гловска улыбнулась и сказала:
– Просто спрашивайте, говорите первое, что придёт в голову, не пытайте себя. Так будет проще.
– Да? Хорошо.
И тут же, не думая, я спросил:
– Откуда я? Почему мне кажется, что я отсюда, из Хротны, но одновременно я знаю, что это не так?
– То, что вам кажется и есть правда. То, что кажется прямо сейчас. А то, что будет казаться потом станет правдой потом. Откуда вы? Вы сошли с поезда. Где вы? Вы там, где сошли с поезда.
– Но почему я знаю Хротну как будто это мой город и в то же время всё какое-то иное, незнакомое?
– Может, вы бывали здесь раньше, когда-то давно, ещё до городокрушения… Знаете, некоторые постояльцы, которые приезжают сюда по делам – из Непеременска или Сон-Петербурга тоже говорят, что город не узнать.
– Городокрушение? Что такое городокрушение?
Пани Гловска тяжело вздохнула и оперлась локтями о стол. Она посмотрела на меня так, как смотрит взрослый на ребенка, когда тот спрашивает почему хомячок больше не шевелится и не хочет играть или почему баба Шура со второго этажа лежит недвижимо в деревянном ящике возле подъезда и люди вокруг неё плачут. Она на мгновение закусила верхнюю губу, стараясь подобрать нужные слова и сказала:
– Долго же вы ехали в этом своем поезде… Да, с Хротной приключилось городокрушение, кто-то так это назвал, в самом начале, вот и повелось. Никто толком не понимает точно, что именно произошло, но все это чувствуют и знают. И с тех пор, как это случилось – меркнут дома и люди, путаются мысли, даже время здесь сломано. Власти давным-давно обещали разобраться в этом, но с тех пор и власти померкли. Вы читали местные свежие газеты?
– Нет, не довелось.
– Так вот, они несвежие.
– А как вы думаете, что произошло?
– Я не знаю, оно всё ещё происходит. Самое странное, что мне теперь кажется, будто так было всегда. Я перестаю помнить, как оно было раньше, да и было ли вообще… Но не отчаивайтесь, я совершенно уверена, что так или иначе жить здесь можно, мне удаётся, как видите, даже иметь собственное заведение, пускай и меркнущее, работает Комбинат, дети ходят в школы. И даже вот командировочных сюда отряжают… Говорят, городокрушение случается, если на город земной падает сверху его небесное воплощение или наоборот – если город земной возносится и воссоединяется с городом небесным. Да только это всё болтовня, а как оно наверняка – сие, увы, тайна неразгаданная…
– Пани Гловска, а мы не встречались с вами раньше, когда-то давно? Мне всё время кажется, будто мы встречались – где-то, когда-то....
– Ох, если даже Вы не можете вспомнить, молодой человек, чего уж там требовать от меня, пожилой женщины? Впрочем, мне тоже кажется, что мы с Вами когда-то виделись, но в этом нет никакой подоплёки, я верю, что все люди, когда-либо жившие на этой земле, когда-то виделись. И ещё не раз увидятся.
Пани Гловска замолчала и стала рассеяно теребить скатерть. Молчал манекен Вольдемар, молчали аляповатые рекламные плакаты, молчал и я. Мне стало немного легче, потому что тем странным вещам, что происходили со мной, нашлось объяснение. Оказалось, что дело было не во мне, вернее, не только во мне, но и в самом Хротне, однако облегчение это было лишь мимолетное, потому что по сути ничего не стало понятнее, кроме того, что то, что происходит – происходит здесь со всеми нами, со всем городом.
– Ну что, покушали? Может, ещё фруктов?
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: