Наступит день, когда я трансформирую все правила и традиции.
Я стану первой королевой, но только для того, чтобы установить свои.
В момент наивысшей точки эмоционального напряжения, выходящего через тело, я слегка подворачиваю ногу и падаю на паркет. Острая боль простреливает лодыжку, слезы выступают из глаз. Я все еще могу шевелить суставом, значит, это не перелом.
Возможно, сильный вывих. Черт.
Спустя пару минут, неприятные ощущения утихают, и я осознаю, что скорее просто не так встала в позицию. Нога шевелится, и легко отделалась.
Но падение стало последней каплей за день.
Зареванная, измождённая и замученная я поднимаю взгляд в зеркало, вглядываясь в свое отражение. Тоже мне, бунтарка и мятежница. Это провал, родители мне всю голову выклюют из-за этого инцидента.
Нам нельзя ссориться с Голденштерн, а им с нами. Даже по пустякам. Наши семьи воевали около двухсот лет назад, и союз кланов держится на прописном перемирии и четких договоренностях. И браках.
Пытаюсь выровнять дыхание и параллельно ползу к своей сумочке, оставленной на полу.
Разум затуманен туманом, в голову врываются тысячи мыслей. Я не хочу их слышать. Я не хочу никого видеть. Я не хочу быть частью этой семьи!
Я хочу умереть.
Исчезнуть.
Инсценировать свою смерть.
Или действительно просто «удалиться». Может, тогда меня будут любить такой, какая я есть? Когда я буду мертвой?
Нервно нащупываю пузырек с антидепрессантами, который выписал мне мой психотерапевт. В нашей семьей у каждого есть мозгоправ и это не удивительно. На нас с сестрой и братом оказывается слишком много давления, у родителей – свои тараканы и кризис средних возрастов. Не знаю, что со мной будет, если выпью горсть этой дряни залпом. Но сейчас я близка к тому, чтобы послать всех к чертовой матери и сделать это, не оставив предсмертной записки.
Набрав горсть таблеток, я внезапно цепенею от ужаса. Всей кожей ощущаю присутствие еще одного человека, возвышающегося сразу позади меня. Его отражение в зеркале кажется огромным, многоликим и бесконечным.
Леонель Голденштерн стоит за моей спиной. Меньше чем в полуметре.
Молодой человек подкрался бесшумно. Словно сама Смерть.
Или дьявол, пришедший по моему душу – именно такой у него сейчас взгляд. Его гипнотические глаза прикованы ко мне пристально, а зрачок расширяется и заполняет почти всю часть серой инопланетной радужки.
Я никогда не забуду этот взгляд. Даже если мне память сотрут. Не забуду. Бросающий меня в дрожь, вызывающий легкий тремор, наматывающий внутренности на раскаленные виллы.
Черт. Что он здесь делает?
– Встань, – приказывает Леон, произнося это словно таким тоном, что невозможно ослушаться. – И замри, – едва слышно добавляет Голденштерн. В его шепоте столько силы, что кажется, в зале стекла начинают дрожать. Еще один шаг с его стороны и он совсем близок ко мне. Я чувствую его запах: амбра, табак и древесные ноты сошлись в вальсе дорого парфюма.
Широкая ладонь Леона поднимается над моим полуобнаженным плечом, но не касается кожи. Закусив губу, я разглядываю его заостренные черты лица в отражении, все еще не понимая, зачем он ко мне явился.
Он же делает вид, что меня не существует.
– Убить себя – все равно, что прийти к Богу без приглашения, – мягко выдыхает он.
– Пришел, чтобы читать мне нотации? – дерзко отвечаю я, сжимая ладони в кулаки.
– Просто хочу сказать, что к Богу тебе еще рано, – впервые в жизни, вижу, как его губы раздвигаются в ехидной полуулыбке.
Лучше бы я ее не видела.
– Почему же?
– Потому что тебя ждет дьявол. И не на небесах. А на земле, – не отрывая взгляда от моих глаз, недвусмысленно заявляет Голденштерн.
– И по ходу, он совсем рядом, – парирую я, тяжело дыша. Моя грудь вздымается и опускается с бешеной скоростью. Леон замечает это, и, склонив голову, произносит мне в ухо:
– Идеальная мисс Эмили Моран. Правильная. Золотая девочка. Всегда на глазах у публики. Старательная и прилежная. Разве ты такая, Эмили? Даже если «да», мне бы было интересно тебя испортить.
– Интересно? Тебе что, алкоголь в кровь через глаза попал? – выпаливаю я, откровенно намекая на то, что до этого дня он даже не смотрел на меня.
– Возможно, – благосклонно предполагает Лео, все еще не касаясь меня. Тем не менее, у меня уже кожа от мурашек онемела в тех местах, над которыми прошлась его ладонь. – Иногда небольшая взбучка отрезвляет. Заставляет посмотреть на вещи под другим углом, – он делает паузу, прежде чем добить меня. – Хорошая девочка хочет повеселиться?
– Что ты имеешь в виду?
– Завтра, в полночь. Мой водитель тебя заберет. Тебе остается лишь осмелиться выбраться из постели.
– Это невозможно. Я под охраной. У меня комендантский час.
– Предоставь это мне. Просто подойди к запасному выходу со стороны сада, – услышав эти слова, я даже тешу себя надеждой о том, что Леон – романтик. – Твоя сестра часто так сбегала ко мне на свидания, – царапнув побольнее, добавляет бессердечный сукин сын.
Хотя с чего меня ранит свидания сестры с этим высокомерным львом, распушившим гриву?
– Родители меня убьют. И завтра у меня важное мероприятие…
– Ты могла бы умереть сейчас, если бы я тебя не остановил. Ты ничего не теряешь. Либо классно проведешь время, либо – покажешь им себя настоящую. И покажешь мне, – вновь обдает дыханием мой затылок, и едва касаясь моей шеи, убирает руку. – Пора выбираться из скорлупки, принцесса.
Также бесшумно разворачивается и покидает танцевальную студию, а я все еще пытаюсь переварить тот факт, что Леонель Голденштерн пригласил меня на…свидание?
Глава 2
Леон
«Властью обладает тот, кто может убедить в ней остальных. Хороший правитель – в первую очередь иллюзионист, только потом психолог и манипулятор. Тиран – это крайняя мера, сын мой, но иногда необходимо играть и этот образ», – отец любил напоминать мне о том, что власть всегда строится на иллюзии.
На иллюзии того, что большинство верят в то, что им говорят и показывают, а массовым сознанием легко управлять с помощью новостей и перестановок публичных «фигурок».
И даже не догадываются, что историю пишем мы, и это право было дано нам по факту рождения в семье Голденштерн. У нас могут быть исполнители, выступающие главами государств. Они тоже играют роль и порой могут подкидывать интересные идеи и сюжетные повороты для корректировки земного баланса, но сценарий принадлежит нам.
Группе людей, а точнее семей, и именно род Голденштерн отвоевал свое первенство среди них несколько веков назад. Скопление наших семей, объединенных в одну высшую касту общества, называется одним коротким словом.
Апекс.
Значение этого слова в понимании наших родовых линий трудно объяснить для простого обывателя. Несмотря на то, что это слово гораздо глубже, чем кажется, самым ближайшим синонимом к нему будет «империя».