Капкан для саламандры

– Поделитесь же, где вы так долго пропадали? – ненавязчиво поинтересовался барон, предложив мне очередной бокал шампанского. Не иначе, споить пытался. Наивный, я гномий самогон пью как воду. Но так даже лучше, пусть думает, что у него получилось. – Вас давно не было в обществе.

Точнее, вообще никогда не было, но кого волнуют такие мелочи, когда все вокруг болтают о возвращении прекрасной маркизы Лилан. А слухи, как известно, не врут.

– Пришлось провести долгое время на восточном побережье.

– Отдыхали на курорте? Чудное место, – с радостью подхватил барон, но мне пришлось чуть притушить его энтузиазм.

– Увы, мне не удалось насладиться местными красотами. – Грустно вздохнув, я на миг приложила к уголку глаза шелковый платочек. – Папенька скончался, оставив мне в наследство небольшой серебряный рудник. Пришлось ехать принимать дела. – Спрятав символ горя, я легко взмахнула веером, как бы намекая, что потеря уже пережита. При упоминании серебра глаза собеседника заинтересованно сверкнули. – Откровенно говоря, во всем этом я совершенно не разбираюсь. Ума не приложу, что делать дальше. Подумываю найти кого-нибудь, кто поможет организовать перевозку и продажу руды.

– Какая невероятная удача! – Восторг барону даже не пришлось изображать. – Я как раз занимаюсь такими делами. Мой торговый дом специализируется на продаже металлов. Буду рад помочь вам разобраться с делами. И готов оказать профессиональную поддержку и взять на себя организацию перевозки и продажи.

– Неужели? Действительно, мне невероятно повезло. Так мило с вашей стороны предложить мне помощь! Прямо не знаю, как благодарить вас за подобную услугу.

– В таком случае почему бы нам не обговорить подробнее возможные условия сотрудничества в более спокойной обстановке? – Судя по взгляду, обсудить он жаждал вовсе не продажу полудрагоценных металлов.

В любом другом случае я бы избежала необходимости уединения, но… Искомый артефакт призывно качнулся на шее барона, когда он в очередной раз подался ко мне. Увы, придется работать близко. Слишком близко.

– Вы правы, – с пониманием многозначительно ему улыбнулась, – здесь шумно. Да и не стоит обсуждать столь… приватные темы посреди толпы.

Подлец чуть ли не козликом поскакал уединяться со мной. О себе сказать того же не могла, но старательно изображала несуществующий энтузиазм и терпела его объятия и прикосновения. Случайно пойманный взгляд баронессы, когда ее муж уводил меня из общего зала в сторону кабинета, заставил меня вздрогнуть – столько в нем было неприкрытой ненависти. И ее можно понять: измены в высшем обществе не редкость, но столь откровенное пренебрежение супругой – это что-то…

Как бы ни мечтала я стукнуть барона по голове и забрать побрякушку, сначала пришлось изображать деловую леди. Счастье, что я выросла в среде торговцев, пусть и аристократических. Разговоров, что я наслушалась в детстве за столом, вполне хватило для обсуждения возможной сделки. Тут даже слабое представление о работе рудников пришлось кстати – добавило правдоподобности. Но и скудных моих знаний хватило, чтобы понять – барон собирался нагло обобрать меня и почти не скрывался, считая непроходимо тупой.

А я это подтвердила, согласившись на все грабительские условия. Еще и радость изображала, как будто в лотерею выиграла. Зато теперь можно было приступить к главной части плана.

– Предлагаю отпраздновать удачную сделку, – сказала с улыбкой.

– Вы читаете мои мысли! – Мужчина расплылся в предвкушающей ухмылке.

Мы подразумевали разные вещи, но барон этого не знал. Как и того, что триумф его будет недолгим.

Обогнув массивный деревянный стол, Карнеби наполнил шампанским пару высоких бокалов и протянул один мне. Благодарно улыбнувшись, я поднялась, чтобы принять его, но – ах, какая нелепость! – опрокинула чернильницу рядом со свеженьким договором.

– Ой!

Барон, поспешно освободив руки, ринулся спасать будущее состояние, а я, воспользовавшись этим, уронила в его бокал несколько капель из припрятанного в рукаве флакончика.

Благодаря невероятной ловкости Карнеби документ был сохранен, чего не скажешь о столешнице, и я послала ему виноватую улыбку.

– Наше сотрудничество героически спасено вами. Простите, я такая неловкая.

– Ничего страшного. – Оскал вышел не слишком искренним, над этим стоило бы поработать. – К счастью, нам все еще есть что отпраздновать. За успешное сотрудничество! – Барон вновь протянул мне шампанское.

– Да. За успех нашего начинания. – Довольно кивнув в ответ, пригубила напиток, поверх кромки пристально следя, как он сделал глубокий глоток и… рухнул лицом в ковер.

И внеочередная благодарность выносится умняшке Касс и ее хранителю за потрясающее снотворное мгновенного действия.

Вернув на стол упавший, но, к счастью, не разбившийся бокал, я взялась переворачивать тело, неожиданно тяжелое при столь тщедушном виде. Пара ловких движений, и заветный артефакт у меня в руках. Вот на что приходится идти ради семьи, с которой я даже не общаюсь! Ужас… Если кто-то узнает, моя репутация безжалостной особы будет разрушена. А если серьезно…

Все оказалось проще, чем я думала. Ценный артефакт стоило упрятать в сейф, а лучше в банковское хранилище. А этот напялил на грудь мало того что краденный, так вообще незаконный артефакт и хвастал им перед сборищем аристократов.

Спрятав удачливый медальон поглубже в корсаж, я принялась создавать себе алиби. Слегка растрепала прическу, примяла платье. Помаду – долой: будем считать, ее стерли поцелуями. Над Карнеби тоже пришлось поработать – практически раздеть. Не полностью, но достаточно, чтобы создать иллюзию страстного соития.

Останется выждать немного времени для правдоподобности, еще разок прогуляться среди гостей, и унылый вечер можно считать законченным. Разве я не умница? И семье нелюбимой помогла, и на отпуск заработала. И даже целоваться с этим мошенником не пришлось, хватило одного вида декольте. Искренне сочувствую его бедной жене, с таким кобелем никакой гордости не напасешься.

Наконец развалившийся на полу мужчина начал слегка постанывать – значит, пора. Легкий афродизиак в снотворном создаст полную иллюзию, что сделка удалась по всем фронтам. Еще минут двадцать барон подремлет и проснется слегка опьяненный и полностью уверенный, что у нас было все и немного больше. А мне остается помелькать в зале и, сославшись на головную боль, ускользнуть – таков был план.

Пощипав себя за щеки, чтобы создать соблазнительный румянец, и еще раз поправив платье, придав ему вид наспех зашнурованного, я выскользнула из кабинета и первым делом наткнулась на презрительный взгляд побледневшей хозяйки вечера, явно сделавшей необходимые мне выводы. Было немного стыдно, но я продолжала делать вид, что не замечаю ее. В конце концов, баронессу мне так и не представили, и я могу не знать, кто и почему бросает на меня злые взгляды.

Сделав круг по залу, отклонила пару приглашений на танцы, сославшись на усталость и старательно отводя при этом глаза, я собралась сбежать домой с чувством хорошо выполненного дела и предвкушением чудесного пирога с патокой, обещанного мне Шерон, как из глубины дома раздался оглушительный визг, различимый даже в праздничном шуме приема. Музыканты, сбившись, ушли вразнобой и почти сразу бросили мучить инструменты; гости взволновались, пытаясь понять, что случилось.

Через пару мгновений в бальный зал ворвалась бледная до синевы горничная.

– Барон… Барона Карнеби убили!

М-да, нехорошо как-то получилось…

– Вызвали стражу. Выходы спешно перекрыли, а меня, как проведшую с бароном большую часть вечера, взяли под пристальное наблюдение. Сбежать тихо возможности не было, и я уже продумывала себе новую легенду, но прибыли именно вы, и необходимость в ней отпала. Все, – устало подперев щеку, закончила я рассказывать перипетии сегодняшнего вечера.

– Где артефакт? – первым делом холодно поинтересовался Матэмхейн.

– Хотите взглянуть прямо сейчас? – Игриво вскинула бровь. Пальцы медленно скользнули по шее к ключицам, спускаясь к ложбинке между грудей. – Показать?

– Не стоит. Главное, что вы его не потеряли, – остановил меня блондин с непроницаемым лицом.

Я разочарованно пожала плечами. Мой промах.

Столь открыто заигрывать со счастливо женатым мужчиной – это слишком, так что даже не буду издеваться по этому поводу.

– Леди ли Дерон… – серьезно начал следователь.

– Я же просила – просто Флора, – прервала его, скривившись.

– Флора, вы понимаете, что именно благодаря вашему родовому имени вы одна из очевидных подозреваемых? – Ледяные глаза смотрели серьезно и без насмешки. А я в первый момент решила, что он пошутил. – Вы последняя, кто видел барона живым. И вам было известно об обмане, который грозил вашей семье большими потерями.

– Ну, во-первых, не мне же он грозил, а моим не слишком любимым родственникам. А во-вторых, это просто смехотворное обвинение. Я буквально оскорблена убогостью приписанного мне преступления. – Поморщилась я, наконец сумев вызвать у мужчины хоть какие-то эмоции.

И ведь что-то же меня в нем зацепило, что я и спустя десять лет так по-детски пытаюсь его спровоцировать? Как будто не выросла и не выползла из тяжелых отношений.

– Убогое?! – с холодным удивлением уточнил Матэмхейн, всем видом давая понять, что не одобряет подобного отношения к чужой смерти.

– Похоже, за прошедшее с нашей последней встречи время вы не особо интересовались моей жизнью. Но ведь о том, что я была следователем, пусть и военным, знаете. А последние несколько лет я преподавала в ВПМА. – О дополнительном заработке лучше не упоминать, ибо имелись там за мною грешки. – Если бы мне понадобилось кого-то убить, я бы обставила все так, чтобы не вызвать подозрений. Да никто и не понял бы, что это предумышленное убийство, а не случайное ограбление или несчастный случай. Но чего бы я точно не стала делать, так это убивать кого-то посреди бала, прикрываясь фальшивым именем и париком. И уж точно не задержалась бы после убийства, чтобы пофлиртовать. – Я закатила глаза и раздраженно вздохнула. – Матэмхейн, вы серьезно? Меня бывшие коллеги засмеют, если услышат подобное.

– Флора, вы прекрасно знаете, как это работает, – мрачно заметил мужчина, откидываясь на спинку кресла. – Я понимаю, что это откровенная глупость, управление понимает, и даже судьи, скорее всего, с этим будут согласны. Но пока доказательства говорят не в вашу пользу. Давайте еще раз пройдемся по всему, что произошло. – Вот что я ненавидела в своей работе, так это бессмысленную борьбу с системой. Когда все понимают, что происходящее бред, но увы, закон диктует нам свои условия поведения. А в моем случае тут и мотив, и возможность, и вообще все против меня, кроме здравого смысла. – Есть вероятность, что ваш заказчик убил его из мести и подставил вас?

Я припомнила приземистого отчаянно нервничающего мужчину.

– Вряд ли, – протянула с сомнением, сбрасывая с усталых ног туфельки и разминая босые стопы под юбкой, – он выглядел как человек, боящийся вида крови. Да и нанимать меня на кражу, чтобы потом убить жертву самому? Бессмыслица какая-то…

– Алиби. И возможность скинуть вину на вас.

– А каким образом эта кража обеспечивает ему алиби? – хмыкнула скептически. – Да и нанимать меня, рассказывать все, чтобы подставить, как-то глупо… Если бы не я и этот заказ, вам бы не стало известно про связь моего клиента с бароном. Не надеялся же он, что я стану молчать после обвинений? Тем более если у него была возможность попасть сюда незаметно и так же уйти… Нет, глупость.

– Ладно. В целом я с вами согласен, но проверить все равно придется. И все же… Может, вы заметили что-то подозрительное во время приема? – Мужчина, видимо, понадеялся на мое следовательское чутье – привычку подмечать все вокруг.

И в чем-то он был прав – старые привычки себя не изживают.

– А можно узнать, как барон был убит? – попробовала вытянуть из собеседника больше подробностей – вдруг что-то наведет меня на мысль.

– Его ударили в грудь ножом для вскрытия писем. Около десятка раз. Судя по виду – нож из его письменного набора. – Я даже удивилась, что Матэмхейн поделился деталями. – Так что вряд ли это было спланировано.

– Что еще раз подтверждает, что убийца не я. Нож для вскрытия писем, серьезно? Это оскорбление, а не оружие.

– Я не сомневался в вашем профессионализме, Флора, – одернули меня, прервав возмущения, – хотя, помнится, вы работали следователем, а не наемным убийцей. – Да, моя одержимость различным оружием (единственная склонность, доставшаяся мне от папочки, которой я горжусь) иногда приобретает пугающие масштабы. – Но вы так и не сказали: что-нибудь показалось вам необычным? – напомнил мужчина, сверля меня ледяным взглядом.

– Было кое-что. Его показательно наплевательское отношение к собственной супруге. Не удивлюсь, если она его и убила. Благо было за что. Жена стояла буквально в пяти шагах от нас, а он потерял в моем декольте не только глаза и челюсть, но и совесть, видимо. А потом повел меня мимо нее на приватный разговор.

В целом я прекрасно понимала баронессу и даже сочувствовала ей. Если бы не факт, что я оказалась чуть ли не главной подозреваемой, то попыталась бы прикрыть. А так – я себе дороже незнакомой женщины.

– Считаете, его убила жена?

– Деньги и любовь – типичные мотивы. Наследники убивают богатых родственников, мужья – жен, жены – мужей… Как представитель денежного мотива предлагаю ставить на любовь. Хотя здесь скорее ненависть.

– Две стороны одной монеты, – пробормотал мужчина себе под нос.

– Точно, – отозвалась, слегка помрачнев, но тут же постаралась взбодриться. Не каждый день встречаешься со своей первой любовью, как водится, безответной и несчастной. Лучше провести с ним побольше времени и проверить, остались ли во мне отголоски прежних чувств, чем ворошить остальное мое неудавшееся прошлое. – Хотите, помогу вам проверить эту версию? – лукаво предложила Матэмхейну, перегнувшись через стол.

Выгодный ракурс тоже был призван убедить его поддаться на мое предложение. Хотя скорее я все же хотела потешить самолюбие. Впрочем, безуспешно. Взгляд мужчины ни разу не опустился ниже моего лица. То ли редкий случай патологической верности, то ли мне стоит начинать переживать из-за внешности.

– Флора, вам не хватило того, что вы подозреваемая? – Он бросил на меня скептический взгляд.

– Соглашайтесь, – я загорелась идеей все раскрыть, не отходя, так сказать, от места преступления, – будет весело.

– Вам? – Неодобрения в голосе только прибавилось. – Не сомневаюсь даже.

– Может, я просто хочу очистить свое честное имя от подозрений? Да и вам это ничего не будет стоить. Не выйдет – расследование пойдет своим ходом. Зато, если получится, закроете дело сразу. Уверена, вам не хочется с ним затягивать. А так есть возможность получить признательное показание, арестовать убийцу и счастливо уехать домой пить вечерний чай с дочкой. – Я улыбнулась, но не могу сказать, что искренне.

Он закроет дело, уедет и не вспомнит обо мне еще лет пять-десять, пока наши пути снова не пересекутся по какой-нибудь случайности. Я не стану страдать и убиваться по этому поводу все последующие годы, но несколько дней точно помучаюсь: как все могло быть, если бы он не был счастливым мужем и отцом. Ну или я обладала бы более гибкой моралью. Правда, непохоже, что мне удалось бы его соблазнить, даже если бы я поставила себе такую цель.

Почему именно он? Что в нем такого? Еще тогда, давно, я задавалась этим вопросом, но ответа нет и теперь. Высокий, крупный, белобрысый, не сказать, что красавец, – черты лица немного грубоваты и резки. Довольно холоден в общении, хотя мы говорили с ним от силы три-четыре раза. И среди них моя истерика после неудачной встречи с эмпатами да пара ничего не значащих фраз. Ну какая глупость – влюбиться после такого?! Но я всегда умела отличиться. И вроде давно все забылось, а встретились – и снова тянет расшевелить его и заставить обратить на меня внимание.

– Что вы задумали? – Матэмхейн вздохнул, непомерно удивив своим согласием не только меня, но, кажется, и себя самого.

Его так вдохновила перспектива теплого семейного вечера вместо бесконечных допросов? Вот повезло же какой-то женщине!

– Десять минут наедине с баронессой. Пусть нас оставят одних в комнате. Вроде как ждать очереди на допрос. А там посмотрим, что мне удастся из нее вытянуть.

– И как вы заставите ее сознаться? – Похоже, в мои способности не слишком верили.

– Я женщина, с которой муж изменил ей прямо перед смертью. Практически у нее на глазах. Мне и говорить необязательно, чтобы ее спровоцировать. Есть вероятность, что она с порога кинется расцарапывать мне глаза, обвиняя во всех бедах.

– Если такое и правда случится, вы уверены, что справитесь с ней? – холодно уточнил Матэмхейн, явно не рассчитывая на такое развитие событий.

– Конечно справлюсь.

Куда я денусь, привыкла уже…

Мой расчет на ненависть и истеричность возможной убийцы не совсем оправдался. Стоило бы помнить, что баронесса прежде всего леди, значит, умеет делать хорошую мину при плохой игре. Об этом я подумала, только увидев довольно бледное, но непроницаемо-спокойное лицо женщины, почти никак не среагировавшей на новость, что допроса ей придется ожидать в компании любовницы мужа. А также отметила, что с момента, когда я видела ее в последний раз, безутешная вдова успела сменить бальное платье на наряд попроще. Похоже, предыдущий по какой-то причине пришел в негодность, раз в такой суматохе она не поленилась переодеться. Еще бы, несколько раз ударить ножом человека и остаться чистой невозможно. Однако стальной выдержке дамы можно позавидовать: убила мужа в полном гостей доме, спокойно переоделась, а теперь невозмутимо ждет своей очереди на допрос. Странно, что с таким характером она терпела пренебрежение супруга и сорвалась только сейчас.

Интересно, а от испачканного платья она успела избавиться? Надеюсь, Матэмхейн догадается отправить кого-то осмотреть ее покои, тогда и признания не нужно будет.

Бросив на меня пустой взгляд, баронесса с идеально ровной спиной пристроилась на дальней кушетке. Аккуратно расправила складки безупречного платья и уставилась на картину напротив, избегая смотреть в мою сторону. Значит, не так уж невозмутима, как пытается показать. Мое присутствие ее раздражало.

Я встала и принялась расхаживать по комнате, нервно теребя веер в руках.

– Ужасное происшествие, не правда ли? – обратилась к вдове. Нехотя оторвав взгляд от стены, она все же повернула ко мне словно окаменевшее лицо. – Я же была рядом с бароном перед убийством, представляете? Просто трясет от ужаса при мысли, что, задержись, – и я тоже стала бы жертвой.

– Какой кошмар, – скупо откликнулась баронесса.

Подозреваю, она уже пожалела, что я успела уйти из кабинета до ее визита туда.

– И главное, так не вовремя. Мы только успели познакомиться, заключить выгодный контракт, начали узнавать друг друга, а тут… – Женщина умело изображала вежливый интерес, но втягиваться в диалог не желала. А мне-то нужно ее на эмоции вывести. Что ж, придется действовать грубо. – Такая потеря! – Я печально покачала головой. – Весьма приятный и интересный мужчина. Михаэль буквально очаровал меня за этот вечер. Обходительный, внимательный, нежный, еще и знаток своего дела… В какой-то момент даже жаль стало, что он женат на такой ужасной даме.

Баронесса напряглась, судорожно сжав подол, и сухо поинтересовалась:

– А что не так с его супругой? Он что-то рассказал вам?

– Ах, простите, – изобразила я смущение, – так невежливо с моей стороны говорить подобное о незнакомой женщине. Тем более в присутствии ее приятельницы. Извините, я просто растерялась после произошедшего и сболтнула лишнего, не слушайте меня.

– Я плохо знала барона Карнеби, – проскрежетала баронесса, – как и его супругу. Но все же не слышала, чтобы в обществе о ней говорили что-то предосудительное. Вы меня заинтриговали. Расскажите, что с ней не так?

Решила разыграть инкогнито? Весьма удачно для меня. Изображать недалекую сплетницу куда проще, чем дерзкую хамку. Особенно если ты вроде как высокородная леди.

– Даже не знаю. Все же это выставляет их семью не с лучшей стороны…

– Ничего страшного, – губы женщины растянулись в бесчувственной улыбке, – барон уже не с нами, так что вряд ли что-то из сказанного вами может ему навредить.

Несколько мгновений я изображала муки выбора, но все же не сдержала порыва перемыть косточки хозяевам вечера. Присела рядом с баронессой, заставив ее нервно вздрогнуть и чуть ли не отшатнуться, сделала вид, что не заметила ее попытки отстраниться, и склонилась ближе к собеседнице.

– Мы не слишком много разговаривали, но кое-чем барон успел поделиться. Рассказал, что она обманом вынудила его жениться, – прошептала я по секрету. – Устроила целый спектакль, будто он обесчестил ее. Чтобы сохранить имя и репутацию, Михаэлю пришлось жениться, а ей просто нужны были его состояние и титул. Она и после свадьбы продолжала изменять, практически не скрываясь, – добавила я осуждения в голос. – Немыслимо! Так себя вести на глазах у собственного супруга, не скрываясь, чтобы окружающие видели его позор. И ведь он терпел, ни словом не возразил.

Баронесса чуть ли не позеленела. Признаю, это было жестоко – перевернуть ее же историю. Карнеби был тем еще ублюдком, на ее месте я бы избавилась от него сразу после вынужденной свадьбы. И сложись обстоятельства по-другому, не стала бы ввязываться в расследование и скорее помогла бы избежать наказания. Но увы, она воспользовалась действием моего снотворного зелья, чтобы осуществить месть, сделав меня невольной соучастницей. Как бы я ни сочувствовала ей, брать на себя вину не собиралась.

– Признаться по секрету, не удивлюсь, если жена его и убила, – не колеблясь, продолжила я провокацию. – Ради наследства. Барон ведь довольно богат. – Женщина лишь плотнее сжала серые от переживаний губы, сдерживаясь и не отвечая на жестокие обвинения. – И Михаэль, как мне кажется, опасался этого. Он говорил, что мечтает развестись, но пока не может из-за брачного договора. Даже побаивался жены, потому что в последнее время она стала неадекватной. Надо будет обязательно рассказать об этом следователю. – Серьезно кивнув сама себе, спешно поднялась на ноги. – Лучше прямо сейчас предупредить, а то вдруг сбежит, пока мы будем разговаривать. – Я сделала несколько шагов к двери. Баронесса стремительно подорвалась следом и так же резко замерла, когда я остановилась. – Ох, – подхватила я за лиф сползающее платье, – похоже, шнуровка ослабла. Я так спешила, что плохо ее затянула. Вы не поможете мне? – Доверчиво повернулась к ней спиной. – Идти в таком виде к следователю будет не слишком прилично.

Конечно, я успела заметить нездоровый блеск ее глаз и почти мертвенную бледность, но все же не побоялась подставить спину – ничто не провоцирует так, как открыто предоставленная возможность. Замешкавшись на пару мгновений, баронесса все же подошла ко мне. Я ожидала удушающего захвата на шее, но женщина молча взялась за шнуровку на платье.

Поразительная выдержка. Казалось бы, сказанного мною достаточно, чтобы довести и святого. Не нервы, а стальные канаты какие-то. Только мне нужно, чтобы они наконец подломились, значит, придется зайти еще дальше.

– И все же неимоверно жаль, что он скончался, – пробормотала себе под нос еле слышно. – Какой мужчина… Столько страсти и желания…

Баронесса дернула шнуровку корсета, а я чуть дыхание не потеряла. Так и знала, что добьют ее именно постельные откровения. Слишком долго она была свидетельницей измен мужа, чтобы теперь спокойно выслушивать подробности. Еще и после всех оскорблений до этого.

Осталось чуть-чуть поднажать…

– Давно не встречала мужчин со столь чуткими пальцами и губами. А уж с такой фантазией… Вы не представляете…

Видимо, баронесса и не желала. С силой толкнув в спину, она опрокинула меня на пол, навалившись сверху.

– Тварь, – проскрипела она, яростно сжимая пальцы на моей шее, пока я изображала беспомощность. – Ну какой же бессовестный ублюдок! Позорить меня перед знакомыми, да еще и грязью поливать. Как он смел! И ты, шалава дешевая! – Она ощутимо приложила меня локтем по затылку. – Осуждаешь чужое распутство, а сама раздвинула ноги перед женатым мужиком меньше чем через час после знакомства. Ненавижу вас, дряней, выставляющих тело напоказ и готовых прыгнуть в койку к любому. Надо было прикончить обоих, пока была возможность. Твари, какие же вы твари! Как жаль, что я ударила его всего пару раз и не успела отрезать все лишнее, пока была возможность! Ненавижу!

Ну наконец… А то у меня уже в глазах темнеть стало.

Резко дернувшись, заехала затылком в лицо бьющейся на мне в истерике баронессе. Та взвизгнула и завалилась на бок, держась за закровивший нос. Скинуть ее со спины и скрутить проблем не составило, а когда в комнату ворвались следившие за нами доблестные представители закона, я уже тыкала ее носом в ковер.