Книга Фамильная реликвия - читать онлайн бесплатно, автор Ксения Винтер. Cтраница 2
bannerbanner
Вы не авторизовались
Войти
Зарегистрироваться
Фамильная реликвия
Фамильная реликвия
Добавить В библиотекуАвторизуйтесь, чтобы добавить
Оценить:

Рейтинг: 0

Добавить отзывДобавить цитату

Фамильная реликвия

* * *

До города я в тот день так и не доехала. На полпути я заметила серую “буханку” скорой помощи, стоявшую на обочине, огороженную красными треугольниками с двух сторон.

– Помощь нужна? – притормозив возле скорой, поинтересовалась я у водителя – крупного усатого мужчины лет пятидесяти.

– Да чем тут поможешь? – в сердцах махнул он рукой. – Ось полетела, тут без эвакуатора никак. А у нас ещё пятнадцать вызовов!

– И что делать будете? – заинтересовалась я.

– Ждать, – вместо водителя ответил Николай, высунувший голову из окна. – Я на своих двоих не смогу всех обойти.

– Пока ждёшь, кто-нибудь может ласты склеить, – резонно заметила я. – Давай, доктор, пересаживайся. Так и быть, поработаю сегодня твоим личным такси.

– Что, правда? – во взгляде Николая плескалось искреннее изумление. – А тебе нетрудно? Это же на весь день…

Я с тоской подумала о банке ароматного кофе, ожидающей меня на прилавке магазина.

– Залезай, Пилюлькин, пока я не передумала!

Николай поспешно вылез из скорой, вытащил из салона синий саквояж и с выражением невыносимой муки посмотрел на меня.

– У нас тут ещё носилки, аппарат ИВЛ и куча оборудования…

– Носилки можешь на багажник на крыше прикрепить, – милостиво разрешила я. – Всё остальное грузи в салон и багажник – я налегке езжу.

Лицо Николая засветилось, как рождественская гирлянда. Вместе с водителем они шустро перенесли всё оснащение скорой помощи в мою машину. Особенно меня насторожили два массивных баллона, аккуратно сложенных под задним сидением, но я промолчала. Я ведь сама вызвалась помочь, правда? Никто меня за язык не тянул.

– Ну что, штурман, руководи! – несколько натянуто улыбнувшись, скомандовала я Николаю. – Куда едем в первую очередь?

В итоге мы проездили до глубокой ночи. Ни носилки, ни таинственные баллоны не понадобились – как и говорил фельдшер в прошлую нашу встречу, в большинстве случаев одинокие старики вызывали скорую просто так, ради хоть какого-то развлечения. И Николай, вместо того чтобы отмечать ложный вызов, с охотой садился за стол чайовничать, выслушивая бесконечный поток жалоб на нерадивых детей и внуков, маленькие пенсии и плохие дороги. Чтобы не мучиться одному, – другой причины я просто не видела, – добрый доктор каждый раз тащил за стол на задушевную беседу и меня. И я, что самое странное, шла. И пила опостылевшие травяные отвары вприкуску с омерзительными конфетами из местного магазина. И слушала жалобы, время от времени вставляя уместные комментарии.

– Простите, Евгения, что втянул вас во всё это, – смущённо улыбнувшись, проговорил Николай, после того как мы покинули последний запланированный на сегодня адрес.

– Мы вроде бы перешли на "ты", – напомнила я, отчаянно зевая и устало потирая затёкшую шею. – Я просто восхищаюсь твоей выдержкой, Николай. Ездить вот так каждый день и выслушивать по сто раз на дню одни и те же истории лишь с небольшой вариацией – это нужно иметь железные нервы.

– Я просто люблю свою работу, – пожал плечами мужчина, плюхаясь на пассажирское сиденье. – Кроме того, они не всегда себя так ведут. Иногда им, действительно, нужна помощь. Просто осень.

– И что, что осень? – не поняла я.

– Огородный сезон закончился, заняться старикам нечем, – охотно объяснил Николай. – Молодёжи в деревнях почти не осталось, посудачить не о чем, а телевизоры есть в домах далеко не у всех.

Я укоризненно покачала головой, но ничего говорить по этому поводу не стала. Какая мне, в сущности, разница? Ну, нравится Николаю развлекать старичков в рабочее время – пусть развлекает. Каждый сходит с ума по-своему.

– Как здоровье Анны Степановны? – осторожно поинтересовался фельдшер, когда я выехала на неосвещённую просёлочную дорогу, снизив скорость до минимума, чтобы впотьмах ни во что не врезаться и не слететь в кювет.

– Прекрасно у неё всё со здоровьем, – заверила я его. – Ничего криминального за ней я в эти дни не заметила.

– Хорошо, – кивнул Николай. – Я несколько раз общался с ней. Приятная женщина. Не хотелось бы, чтобы у неё были проблемы.

– А уж мне-то как этого не хочется!

Не удержавшись, я вновь широко зевнула – спать хотелось просто зверски. И кофе, как назло, нигде не достанешь! В памяти внезапно всплыло утро, когда я завалилась в дом Николая. Он, кажется, предлагал мне на выбор чай или кофе?

– Николай, у тебя кофе есть? – искоса посмотрев на своего пассажира, прямо спросила я.

– Есть, – подтвердил он. На его лице внезапно появилась скабрезная улыбочка, никак не вяжущаяся с образом плюшевого мишки, который до этого весь день демонстрировал доктор. – Хочешь напроситься ко мне на кофе?

– Хочу, – дерзко ответила я. – И не лыбься так, это не то, о чём ты подумал. Я просто хочу кофе! Нормальный, человеческий кофе, а в вашей деревенской лавке кроме цикория и псевдогрузинского вина больше ничего нет. Я, между прочим, специально поехала в город за продуктами! А тут ты со своей развалюхой. И раз уж я сегодня весь день работала у тебя личным водителем, то заслуживаю, по крайней мере, чашку кофе!

– Определённо, заслуживаешь, – согласился Николай. Он не выглядел задетым моими словами. Напротив, на его лице играла мягкая улыбка. – Помимо кофе могу даже предложить вафли, варенье и шоколадные конфеты.

– Конфет я сегодня уже наелась, – скривившись, заметила я. – А варенье какое?

– Земляничное.

– М-м-м, моё любимое!

– Значит, кофе с вареньем, – подвёл итог нашему разговору фельдшер. – Может быть, ещё и ужин?

– Ты ещё не объелся? – удивилась я. – Нас пять раз кормили, имей совесть. Я вообще поражаюсь, как в тебя столько влезло. С виду вроде тощий, а ешь как слон.

– У меня очень быстрый обмен веществ, – спокойно ответил тот. – И ты, между прочим, ела не меньше моего!

Крыть мне было нечем: что-что, а поесть я люблю. А чтобы лишние килограммы не откладывались, где не нужно, я ежедневно хожу в спортзал: бегаю на дорожке, тягаю гантели. В общем, поддерживаю приличную форму.

Учитывая позднее время, на улице не было ни души. Даже свет нигде в окнах не горел, что, впрочем, неудивительно – я ещё в детстве заметила, что местные предпочитают спать ложиться очень рано, часов в девять – десять. Что было вполне объяснимо: почти у всех была скотина, за которой нужно ухаживать, что требовало ранней побудки (особенно когда дело касалось коров).

Дом Николая тоже был абсолютно тёмен. Я помнила слова тёти Глаши о том, что Митрич видел здесь какое-то свечение. Что ж, на данный момент дом выглядел совершенно обыкновенно: никакого подозрительного света или стонов. Дом как дом.

Николай отпер дверь, – да неужели хоть кто-то здесь запирается! – зажёг свет в сенях и пропустил меня внутрь.

– Располагайся, – гостеприимно предложил он. – Я пока освобожу твою машину от моего барахла. Надеюсь, завтра на подстанции нам выдадут новую машину или починят эту.

– Тебе помощь нужна? – вежливо поинтересовалась я, прекрасно помня, сколько всякого медицинского добра сейчас находилось в моей красавице.

– Справлюсь, – заверил меня мужчина. – Отдыхай.

Я не стала настаивать – работать ещё и тягловой лошадью совершено не хотелось. Поэтому я чинно устроилась на краю кровати, сложив руки на коленях, и принялась ждать, пока Николай разберётся со своими медицинскими приблудами и наконец-то соизволит напоить меня обещанным кофе.

* * *

Долго у Николая засиживаться я не стала: у нас обоих был трудный день, да и доктору утром рано вставать и продолжать развлекать местных пенсионеров. Выпив кофе, – очень приличный, к слову, – с земляничным вареньем, я поблагодарила мужчину за гостеприимство, после чего покинула бывший ведьмин дом.

Подъехав к собственному дому, я сразу же заметила слабый оранжеватый огонёк в окне: бабушка явно не спала. Мне стало стыдно: я усвистала на весь день и даже не предупредила её. Старушка, наверняка, переживает, места себе не находит от волнения.

Как оказалось, волновалась я зря. Войдя в сени, я сквозь приоткрытую дверь увидела бабушку, стоявшую на коленях возле стола, на котором была установлена зажжённая свеча в металлическом подсвечнике, а рядом с ней – икона с изображением Иисуса Христа.

– Владыко Господи небесе́ и земли́, Царю веков! Благоволи отве́рсти мне дверь покаяния, ибо я в болезни сердца моего молю Тебя, истиннаго Бога, Отца Господа нашего Иисуса Христа, – бабушка выкрикивала каждое слово молитвы так громко, словно надеялась докричаться до небес. Мне почему-то стало жутко: красноватый отблеск свечи на бледном лице вкупе с лихорадочно блестящими глазами и простёртыми куда-то вверх руками придавал облику старушки некую демоничность. А она тем временем всё продолжала декламировать во весь голос: – Света миру: Призри многим Твоим благоутробием и приими́ моле́ние мое; не отврати его, но прости мне, впадшую во мно́гая прегрешения. Ибо ищу покоя и не обретаю, потому что совесть моя не прощает меня. Жду мира, и нет во мне мира, по причине глубокаго множества беззаконий моих. Услыши, Господи, меня, в отчаянии находящуюся. Ибо я, лишенная всякой готовности и всякой мысли ко исправлению себя, припа́даю к щедро́там Твоим: помилуй меня, поверженную на землю и осужде́нную за грехи мои. Обрати, Господи, плач мой в радость мне, расторгни вретище и препояши меня веселием. И благоволи, да получу успокоение, как избранные Твои, Господи, от которых отбежали болезни, печаль и воздыхание, и да отверзется мне дверь Царствия Твоего, дабы, вошедши с наслаждающимися светом лица Твоего, Господи, получити мне жизнь вечную во Христе Иисусе Господе нашем. Аминь.1

Я попятилась назад, отступая в самый дальний угол, чтобы бабушка не узнала о моём присутствии. Казалось бы, мне должно стать легче: бабуля не сошла с ума, просто чересчур рьяно проявляет свою религиозность. Но спокойней на душе почему-то не становилось.

Весь остаток ночи я, сидя на неудобном табурете в сенях, слушала разнообразные молитвы в исполнении бабушки – угомонилась она только под утро. Дождавшись, пока силы наконец-то покинут её, и она уснёт, я, немного подумав, направилась за советом обратно к Николаю. Учитывая, что лёг он спать всего несколько часов назад, с моей стороны это было форменным свинством. Но я, правда, не представляла, к кому ещё можно обратиться за советом.

Естественно, в столь ранний час, – небо едва-едва было тронуто рассветом, – Николай ещё спал. Причём спал, даже не потрудившись запереть дверь. Так что, постучав пару минут из вежливости и не дождавшись ответа, я просто и без церемоний вошла в дом и беспощадно растормошила спящего мужчину. За что была награждена потоком нецензурных слов, которые приличному человеку, – врачу! – знать было не положено.

– Подъём, Коля! – сдёрнув с него одеяло, строго проговорила я. – Разговор есть.

– Женя, ты спятила! – в сердцах воскликнул Николай, затем дотянулся до телефона, лежащего на столе. – Боже правый, пять утра! Женщина, какого хрена ты меня разбудила? Я ещё полтора часа мог спать!

– На том свете выспишься, – парировала я. – Давай, вставай. Я пока заварю тебе чай и приготовлю завтрак.

– Дурдом просто, – недовольно пробурчал фельдшер, но всё же соблаговолил сесть и даже принялся одеваться. – Ты можешь объяснить толком, что случилось? Бабушке плохо?

– В некотором роде, – уклончиво ответила я, хозяйничая у печки. – Я раскрыла тайну её невидимого собеседника.

– И? – несмотря на сонный вид, Николай выглядел крайне заинтригованным.

– Она общается с Богом! – торжественно сообщила я, патетично подняв руки к потолку.

– И что он ей отвечает? – настороженно спросил мужчина

– Надеюсь, что ничего, – искренне ответила я, а затем пояснила: – Она ему молится. Зажигает свечи, встаёт перед иконой на колени и молится. Но очень-очень громко. Это нормально?

– А я почём знаю? – Николай широко зевнул, прикрывшись ладонью. – Я не психиатр и не психолог. Но если Бог ей не отвечает и ничего не велит делать, например, устраивать жертвоприношения во имя его, то всё нормально. Многие люди в старости ударяются в религию.

– Она и раньше была очень религиозна, – справедливости ради заметила я, наливая на сковороду масло и разбивая на неё три яйца.

– В самом деле? – Николай натянул джинсы, а затем, совершенно не озаботившись надеть ещё и футболку или майку, подошёл ко мне, щеголяя обнажённым торсом с неплохо проработанными грудными мышцами и даже лёгким намёком на кубики пресса. – А ты знаешь, что Анну Степановну считают ведьмой?

– Слышала, – мрачно подтвердила я. – Но это всё чушь несусветная! Бабушка всю молодость проработала ветеринаром при колхозе. Какая из неё, к чёрту, ведьма!

Николай в ответ лишь пожал плечами и вытащил из навесного шкафчика две тарелки, две вилки и две чашки.

– Я тоже сильно удивился, когда узнал, – признался он. – В моём представлении ведьмы должны выглядеть как-то иначе… более пугающе, что ли. А тут обычная милая старушка, пусть и очень одинокая.

Это был камень в мой огород. И мне совершенно нечего было на него ответить.

– Когда я жила здесь, в деревне, про этот дом, – я обвела рукой обстановку, – тоже говорили, что здесь жила ведьма.

– Я знаю, – кивнул Николай. – Из-за этих слухов дом стоил сущие копейки, поэтому я его и купил.

– И что? Видел здесь что-нибудь странное?

– Ровным счётом ничего. Ну, разве что детвора всё время вокруг околачивается и так и норовит забраться внутрь.

– Почему же ты тогда не закрываешь дверь? – удивилась я.

Николай нахмурился.

– Всегда закрываю. Кстати, как ты вошла внутрь?

Я замерла: по спине пробежал неприятный холодок.

– Дверь была открыта, – тихо проговорила я, растерянно глядя на мужчину.

– Наверно, совсем замотался вчера и забыл запереть после того, как ты ушла, – легкомысленно отмахнулся он, быстро найдя объяснение. – Впредь буду внимательней.

Неудачный день

Разговор с Николаем меня успокоил, так что я вернулась домой в приподнятом настроении. Бабушка, несмотря на то, что ночью почти не спала, уже вовсю хлопотала возле печи.

– Доброе утро, бабуль, – поприветствовала я её, улыбнувшись.

– О, привет, Женечка, – старушка торопливо принялась доставать из печи лопату, на которой несколькими ровными рядками лежали румяные пирожки. – Я как раз твои любимые пирожки испекла. С мясом и капустой. А ты куда в такую рань ходила?

Я даже опешила от подобного вопроса.

– Бабуль, я вообще-то сутки дома не была, – осторожно заметила я. – Вчера утром уехала до магазина, но по пути наткнулась на сломанную скорую, вот и весь день катала вашего фельдшера по близлежащим деревням.

– Николая? – бабуля нахмурилась. – Не стоит тебе общаться с ним. Дурной он человек.

Подобное заявление поразило меня ещё больше, чем вопрос, заданный ранее.

– Тебе не нравится Николай? – уточнила я, усаживаясь за стол. – Почему? Мне он показался очень милым.

– У зла тысячи лиц, – назидательно проговорила бабушка, – и самое излюбленное – лик добродетели.

“Ясно, – обречённо подумала я. – Похоже, проповеди местного попа не пошли ей на пользу. Возможно, Николай прав, и стоит её всё-таки показать врачу в городе”.

– Ты даже не заметила, что меня сутки не было? – разламывая пирожок пополам, чтобы он быстрее остыл, максимально незаинтересованным тоном спросила я.

Бабушка ничего не ответила, словно и вовсе не расслышала вопроса, продолжая суетиться возле печи, на этот раз заваривая травяной отвар, который все местные почему-то гордо именовали чаем. Я же старательно отгоняла прочь дурное предчувствие, холодной змеёй свернувшееся где-то в районе сердца.

Я не успела закончить завтрак, как сотовый телефон, до этого момента благополучно лежавший у меня в кармане джинс, разразился громкой трелью.

– Да, слушаю, – бросив беглый взгляд на дисплей и увидев имя своей коллеги – менеджера Наташи, – я приняла вызов.

– Евгения Алексеевна, простите, что отвлекаю, – быстро проговорила девушка почему-то шёпотом. – Тут босс просто рвёт и мечет.

– Что случилось? – обречённо вздохнув, спросила я, уже предчувствуя незапланированную поездку на работу.

– Бухгалтерия опять с накладными на отгрузку напортачила. В общем, без вас не разобраться.

– Я поняла. Часа через полтора буду.

– Что, труба зовёт? – чуть насмешливо уточнила бабушка, стоило мне завершить разговор.

– В некотором роде, – согласилась я, поднимаясь из-за стола. – Мне нужно на работу срочно съездить. Тебе что-нибудь из города привезти?

– Да что мне может быть нужно? – искренне удивилась та. – У меня тут всё есть. А чего нет, так в магазине можно купить.

– Как скажешь.

Поскольку официально я нахожусь в отпуске, заморачиваться парадным видом я не стала: как была в футболке и джинсах, так и поехала в офис, даже макияжем не озаботилась.

“Вот интересно, а если бы я не в соседнюю деревню уехала, а в Египет укатила, как бы они выкрутились?” – с раздражением подумала я, заводя мотор своего железного коня.

Поскольку на этом пути в город постов ДПС отродясь не водилось, я позволила себе вжать педаль газа в пол и гнать на всех парах – стрелка спидометра замерла на цифре 110, – тем самым сократив срок прибытия на работу примерно вдвое.

Естественно, въехав в черту города, я сбавила скорость до положенных 60 км/ч, – камеры, исправно снимающие нерадивых водителей чуть ли не на каждом перекрёстке, никто не отменял, – а затем и вовсе умудрилась на Московской улице попасть в многокилометровую пробку.

“Что такое не везёт, и как с ним бороться, – флегматично подумала я, наблюдая за вереницей автомобилей, ползущих с черепашьей скоростью. – В такие моменты хочется иметь личный вертолёт. Или летающий автомобиль, как у Брюса Уиллиса в фильме Пятый элемент”.

Включив радио на музыкальном канале, я принялась скучающе глазеть по сторонам. Внезапно моё внимание привлекла парочка: мужчина в короткой кожаной куртке и симпатичная блондинка в длинном кашемировом пальто, – мирно бредущая по тротуару, взявшись за руки. В общем и целом, в этом зрелище не было ничего сверхъестественного, кроме того, что этим мужчиной был Андрей, с которым мы вроде как состоим в отношениях вот уже два года.

Решив не делать поспешных выводов, я аккуратно вывернула на парковку одного из многочисленных магазинчиков, – благо, она была бесплатная и без временного ограничения, – припарковалась и решительно нагнала Андрея.

– Здравствуйте, – преградив дорогу сладкой парочке, я изобразила на лице максимально дружелюбную улыбку. При виде меня Андрей моментально побледнел, а в его светло-зелёных глазах отразилась самая настоящая паника.

– Здравствуйте, – его спутница недоумевающе захлопала густо накрашенными ресницами, но тоже вполне мило улыбнулась мне. – Мы с вами знакомы?

– Нет, – покачала я головой и протянула ей руку. – Евгения Алексеевна, экономист фирмы “Мир окон”.

– Вы работаете вместе с Андрюшей? – во взгляде девушки загорелось понимание, и она с готовностью пожала мою руку.

– Да, время от времени он предоставляет нам свои услуги в качестве грузоперевозчика, – подтвердила я. Мой взгляд мимолётом опустился на правую руку собеседницы: на безымянном пальце блестело обручальное кольцо. Сложить два и два было не так уж и трудно. – А вы, должно быть, его жена?

– Да, – подтвердила она, в то время как мой любовник, казалось, был готов провалиться сквозь землю.

– Рада знакомству, – внутри удушливой волной поднялся гнев, но я сумела усилием воли подавить его – устраивать безобразные сцены прямо на улице я не собиралась, это было слишком мелодраматично. Да и зачем портить настроение этой очаровательной особе, которая, скорее всего, даже не догадывается, с какой редкостной свиньёй она связана узами брака. – Андрей Константинович, вы не могли бы уделить мне немного внимания? – перехватив настороженный взгляд, я поспешила уточнить: – Не сейчас. Скажем, вечером, часов в шесть.

– Да, разумеется, Евгения Алексеевна.

– Замечательно, в таком случае, встретимся в ресторане “Армандо”, в шесть часов, – я наградила любовника ледяным взглядом, после чего повернулась к его жене и вновь заставила губы растянуться в дружелюбной улыбке. – Приношу извинения, если нарушила ваши планы на вечер. Была рада знакомству.

– Ничего страшного, я всё понимаю, – жена Андрея вернула мне улыбку. – Мне тоже было приятно с вами познакомиться.

“Очень даже симпатичная девушка, – отметила я про себя по дороге к машине. – Ухоженная, лет на пять моложе меня. Чего этому кобелю не хватает?”

В офис я приехала в совершенно расстроенных чувствах, хотя внешне вряд ли кто-нибудь смог бы это заметить: держать лицо я умела мастерски.

– Женя, ну наконец-то! – в приёмной я сразу же столкнулась с Владимиром Игнатьевичем – грузным прилизанным тридцатилетним мужчиной с водянистыми голубыми глазами и уже наметившимся вторым подбородком, – моим непосредственным руководителем и, по совместительству, добрым приятелем, с которым мы дружим чуть ли не с детского сада. – Без тебя я как без рук!

– Если бы, нанимая бухгалтера, ты думал головой, а не членом, проблем бы не было, – мрачно заметила я, без церемоний вваливаясь в его личный кабинет и устраиваясь за столом. – Сделай мне кофе со сливками и корицей.

– Конечно, – коротко кивнул Владимир, пододвигая ко мне с края стола стопку бумаг. – Что-нибудь ещё? Печенье? Конфетки?

– Суши хочу, – несмотря на то, что я совсем недавно сытно поела у бабушки, покапризничать – дело святое, особенно когда тебя выдернули на работу из честно заслуженного отпуска. – И бутылку хорошего вина красного полусладкого. И кралю свою длинноногую позови, будем вместе разбираться, чего она опять наворотила.

Разбор полётов и исправление косяков, ожидаемо, растянулся до самого вечера. Валерия, – голубоглазое чудо с накаченными губами, наращенными ресницами и огненно-рыжими волосами до задницы, занимающее должность бухгалтера, – старательно делала вид, что понимает мои объяснения, и вроде даже что-то карябала в блокноте, неловко держа ручку в наманикюренных пальцах. Однако у меня не было сомнений: в следующий раз она повторит абсолютно те же самые ошибки, а мне опять придётся отдуваться.

– Володь, купи ты ей уже какой-нибудь бутик или салон красоты, пусть играется, – разобравшись с документацией и, на всякий случай, оставив менеджеру образец правильного оформления накладных, устало проговорила я, оставшись с начальником наедине в тишине его рабочего кабинета в компании третьей по счёту чашки ароматного кофе и пластиковой коробки с суши. – Бухгалтер – важное лицо в фирме, он с деньгами работает. А твоя красавица дай бог таблицу умножения знает.

– Да знаю я, что из Леры бухгалтер, как из меня балерина, – отмахнулся Володя, наливая себе в рюмку коньяк из фляжки, припрятанной в шкафу между книг. – Только вот она хочет работать. А я не настолько богат, чтобы, как ты выразилась, купить ей магазин или салон, в который придётся вбухивать дохрена бабла, но который наверняка не будет приносить никакого дохода.

– Если наймёшь хорошего управленца, а Леру оставишь только как владелицу, то доход будет, – высказала я своё мнение. – Просто я устала подчищать за ней хвосты. Я в отпуске три года не была! А вы с ней дважды в год на юга катаетесь.

– Прости, – на лице мужчины отразилось искреннее сожаление. – Я знаю, что свалил на тебя большую часть собственных обязанностей, да ещё и работу Леры.

– И это не считая моей собственной работы, – важно кивнула я, пальцами беря из коробки суши и легко закидывая солидный кусок себе в рот.

– Ну, справедливости ради, зарплата у тебя соответствующая, – заметил Володя, и тут мне возразить было нечего: каждый квартал, когда приходилось сдавать бухгалтерские отчёты, сумма моего вознаграждения превышала зарплату директора.

– Да причём здесь деньги! – в сердцах воскликнула я, откидываясь на мягкую спинку кресла. – Устала я просто от всей этой беготни и бесконечной возни с бумажками.

– Может, коньячку? – предложил Володя, заискивающе глядя на меня.

– Нельзя, я за рулём, – покачала я головой. А затем добавила: – А Андрей женат.

– Да иди ты! – водянистые глаза напротив расширились в изумлении. – Быть такого не может! С чего ты взяла?

– По дороге сюда увидела его на улице с симпатичной девушкой, – примерно ровесницей твоей Леры, – вот и подошла выяснить, что да как. А это, оказывается, его жена.

– И что ты будешь теперь делать? – участливо.

– Договорилась с ним встретиться сегодня в шесть в “Армандо”. Выскажу всё, что я о нём думаю. Возможно, вылью в его наглую рожу стакан чего-нибудь плохо отстирывающегося.

Володя на это коротко рассмеялся и отсалютовал мне рюмкой с коньяком.

– Никаких драматичных сцен с битьём посуды и заламыванием рук? – поинтересовался он, задорно сверкая глазами.

– А к чему эти дешёвые спектакли? – пожала я плечами. – Сама дура. Вроде не восемнадцать лет и должна была думать головой. Мы два года встречались, и он ни разу не приглашал меня к себе домой, не встречал со мной Новой год. Я думала, он с родителями живёт или у него слишком скромное жильё, и он стесняется, – я презрительно фыркнула от собственной наивности. – Всё-таки мы, бабы, обладаем чудесным даром находить оправдания чему угодно, когда дело доходит до мужиков-козлов.