– Нелепым, пожалуй. – Маменька Чарльза отставила чашку. – Вы совершенно не вписываетесь.
– Во что?
– Ни во что.
Ага, прежде всего, в ее планы.
– Что поделать. Уродилась я такой, невписуемой.
И снова сидим. Смотрим друг на друга. Ей явно хочется мне яду сыпануть, да и у меня мысли подобные в голове крутятся, чего уж тут. Но улыбаемся. Старательно так. Аж лицо сводит.
– К сожалению, – это моя дорогая свекровь произнесла с искреннейшим огорчением, – нам придется искать выход.
И вздохнула.
Я тоже вздохнула. А чашечку отставила.
– А ужин будет? – поинтересовалась я, потому как завтрак давно переварился, обед я, как понимаю, пропустила, но хоть на ужин-то попасть должна.
– Леди пристало проявлять умеренность. – Свекровь не упустила случая уколоть.
– Леди пусть проявляют, а я жрать хочу. – Почему-то хотелось сделать гадость.
Определенно.
Я ведь знаю, что леди так не говорят.
И не сидят откинувшись в кресле, опершись на подлокотник. И вообще, ведут себя иначе. Я… я бы тоже могла. Наверное. Да вот беда, желания нет.
Маменька Чарли прикрыла глаза.
– Что ж, – сказала она. – Думаю, нам стоит поговорить серьезно.
А то до этого мы мило шутили?
– Ужин, несомненно, будет, но я не уверена, что вам, дорогая моя, место за одним столом с воспитанными людьми.
– Могу пожрать и в комнате.
Матушка моя укоризненно взглянула бы, и у меня бы сразу проснулась совесть. Может, даже настолько, чтобы извиниться. И притвориться леди.
Чтоб их.
Но матушки тут нет… к слову, надо узнать у Чарли, где она.
– Да, это будет замечательно… завтра я приглашу модистку. И кого-нибудь, кто займется вашей внешностью, хотя сомневаюсь, что ее можно улучшить. Но цвет вашей кожи общество не поймет.
Охренеть.
Еще и цвет кожи не угодил. Обществу. Чарли вот притерпелся как-то, а общество, значит, не поймет.
– К сожалению, мой сын весьма уперт. Да и брак этот… боюсь, что в свете последних событий его императорское величество могут пойти навстречу и дать свое согласие.
– На что? – осторожно поинтересовалась я.
– На то, что этот нелепый брак признают законным.
Нелепый?
Может, и нелепый мой брак… Может, даже совершенно случайный и в любом ином случае мы бы в жизни до женитьбы не дошли. Но все равно ведь он настоящий.
Его боги благословили.
– А может быть иначе? – сухо поинтересовалась я. А внутри опять закипело. Что я ей сделала-то? Я ведь не стремилась. Чарли сам вызвался. А потом… потом взял и свалил из дому, оставив меня наедине с этой вот, будто не понимая, чем все закончится.
Или рассчитывал, что мы возьмем и проникнемся друг к другу внезапной любовью?
– Вполне… видишь ли, дитя…
Дитя я стерпела.
Я вообще бываю на диво терпеливой, особенно когда револьвер далеко, а убивать человека вроде пока и не за что, пусть даже очень хочется.
– То, что вы называете браком, несомненно, является связью… и вполне вероятно, это имеет какое-то значение там, в Диких Землях. Но здесь, в цивилизованном мире, важен брак, заключенный в храме.
– Храм был.
– И священник? Рукоположенный? Такой, чье имя значится в списках Храма?
Вот тут я задумалась. Сомневаюсь.
Крепко.
– Ты вообще в церкви бывала?
– Бывала, – честно ответила я. – Раза два. Или три.
– Боже…
– По делу. Там один мошенник прятался. Выдавал себя за священника. А на деле – скотина и многоженец. Еще и конокрад.
Свекровь закатила глаза.
– Многоженство ему простили бы. С кем не бывает. У нас и вправду все проще с этим делом, да. А вот кони – это другое. Особенно когда уводишь их у людей серьезных… нам за него двадцатку заплатили.
Леди прикрыла лицо рукой.
– Но в церкви я бывала. Даже на службе. Как раз он и вел. Кстати, говорил предушевнейше. А что, чего-то не так?