Я закатила глаза, благо он этого не видел.
– Мне просто не нравится, когда чьи-то женщины приходят выяснять ко мне отношения.
– Прости. Я должен был тебе рассказать… Элис, так просто мне от неё не отделаться, она много в меня вложила. Давай уедем в Питер, к черту всех, и выставку тоже. Там больше возможностей для нас обоих.
– Ты опять? – усмехнулась я. Уже дней пять, как Гарри настойчиво твердит, что мы должны уехать. Сначала я не понимала, с чего, теперь ясно, что с Николаевой наметился разлад, который Гарри не планирует разруливать. По всей видимости, из-за меня. Эти творческие личности слишком эмоциональны. Вот пройдёт пара месяцев, локти будет себе кусать. Ага, бросит меня и умчит к своей мадам. А я опять останусь одна. То есть с Андреем.
Но на мгновение мне представился большой шумный город с красивыми улицами, разрезанными каналами рек. Ведь там реально больше возможностей. Гарри талантлив, этого не отнять, у меня есть образование и опыт работы в сфере искусства. А ещё упорство в достижении цели. Первое время будет сложно, нужны деньги. Но мы будем вдвоём, справимся. Конечно, в конце концов разбежимся, но я буду в Питере. Охренеть.
Я так замечталась, что не сразу поняла, что Гарри давно меня зовёт. Вернувшись в реальность, сказала:
– Ладно, твоя взяла.
– Серьёзно? – удивился и обрадовался, судя по голосу.
– Да, так что действуем, пока я не передумала.
– Завтра?
– Нет, это слишком. Нужны деньги, я подумаю, где их взять.
– С этим вопросом я разберусь.
Ага, конечно. Нет, творческие личности и деньги это совершенно несовместимо.
– Ты пока сделай так, чтоб твоя мадам не догадалась ни о чем. Ты хоть знаешь, что она замужем?
– Это неважно.
– Ну конечно, – хмыкнула я.
– Я люблю тебя, Элис.
– Только ей об этом не говори. Все, давай до завтра.
Повесив трубку, поняла, что он сказал. Ничего себе, первое признание в любви в моей жизни, между прочим, а я даже не услышала. Хотя это ещё вопрос, что он там чувствует. Может, он всех своих баб любил, есть же такие люди.
Ага, а я вот не любила никого. Черт, что-то меня тянет не пойми куда последний час. И тут опять осенило: я, что, реально планирую сбежать в Питер? Да, планирую. Охватил странный ажиотаж, хотелось действовать прямо сейчас, но я трезво рассудила, что лучшим решением будет лечь спать. Однако сразу уснуть не вышло, все думала, где взять денег? Ясно, что у Гарри их кот наплакал. Мадам вряд ли ему отваливает на просто так, особенно теперь, узнав о нас. Андрей, конечно, даёт мне деньги, но этого мало. Я понимала одно: если сбегу, шансов вернуться сюда не будет. Николаева жизни не даст, Андрей тоже не простит подобного поступка. Значит, нужно все сделать наверняка, а для этого нужны деньги.
Думала долго, в конечном итоге пришла к решению продать машину. Это неплохая стартовая сумма, чтобы устроиться, а дальше, конечно, придётся крутиться, но это не впервой, прорвёмся. Главное, чтобы Гарри делом занимался, а не висел у меня на шее мертвым грузом, иначе наши пути разойдутся очень быстро.
Взвешивая все за и против, я начала склоняться к мысли, что погорячилась с подобным решением. Какой смысл бросаться в омут с головой, когда у меня и так все хорошо? Ещё недавно я строила планы о собственной галерее, а теперь собираюсь уехать в чужой город с нищим художником. Стоит ли оно того?
Ответа не приходило, перевешивал то один вариант, то второй, и наконец я уснула, придя к странному решению: если продам машину в ближайшие пару дней, значит, судьба, уеду.
На работе я первым делом залезла в интернет. Оказалось, продать машину очень просто: распечатываешь любой договор, заполняешь с покупателем от руки, и все. Я разместила фото автомобиля на нескольких сайтах, вылезших первыми и стала ждать реакции. Цену поставила ниже, чем у остальных на такую же машину, но все же, на мой взгляд, нормальную. Этих денег должно хватить на первое время в Питере.
Разделавшись с этим вопросом, принялась за работу, несколько часов усердно трудилась, пока в кабинет не ввалился Гарри.
– Ты с ума сошёл? – вскочила я, он запер дверь на замок.
– Я скучаю без тебя.
– Мы должны быть вдвойне осторожны, а ты пришёл сюда.
Я вышла из-за стола и оказалась в его объятиях. Увлечь он мог, целовал страстно, я не заметила, как оказалась на столе, а он у меня между ног, пальцы его уже расстегивали блузку, когда раздался звонок рабочего телефона, приведший меня в чувство.
Оттолкнув Гарри и погрозив кулаком, я ответила. Звонил клиент. Переговорив с ним и приведя за это время себя в порядок, повернулась к парню, сидящему на диване.
– Ты не передумала? – первым спросил он.
– Нет, но если мы будем так себя вести, ничего не выйдет.
– Поехали сегодня.
– А деньги?
– Я разберусь.
– Нет уж. Я продаю машину, уже разместила объявление. Надеюсь, за пару дней купят. Цену поставила хорошую.
Гарри немного подумал.
– Хорошо. Два дня, а потом в любом случае едем. Деньги я добуду.
– Куда ты так спешишь?
– Боюсь, ты передумаешь, – рассмеялся он, разводя руками. Доля истины в его словах была.
– Ладно, тебе надо идти, – открыв дверь, я выглянула наружу. Пусто. – И больше никаких опрометчивых поступков, договорились?
Он замер напротив, разглядывая мое лицо.
– Скажи, что любишь меня.
Я снова чуть глаза не закатила. Как барышня девятнадцатого века, честное слово.
– Я от тебя без ума, – ответила, подталкивая к выходу, он только усмехнулся, качая головой, но ушёл, больше ничего не сказав.
Усевшись в кресло, я уставилась в стену. Гарри, кажется, пребывает в стадии высоких чувств, вместо того, чтобы думать прагматически, предаётся эмоциональным порывам. Да уж, чувствую, будет трудно. Может, ну его к черту, в самом деле? И в этот момент зазвонил мобильный, неожиданно разорвав тишину кабинета. Я испуганно вздрогнула, сердце предательски быстро застучало.
– Твою ж мать, – пробормотала, взяв телефон. Номер был неизвестен.
– Вы Алиса? – спросил мужской голос на том конце.
– Да, – почему-то я нахмурилась. Голос был незнаком, но появилось неприятное ощущение.
– Хочу машину посмотреть.
Я так обрадовалась, что даже вскочила со стула.
– Давайте. Я могу вечером.
– Отлично, где встретимся?
– Часов в восемь на площади у парка удобно будет?
– Договорились.
– Тогда до встречи.
– До встречи, – мужчина повесил трубку, а я задумчиво села, постукивая телефоном по губам. Что ж, пока все идёт к тому, что судьба благоволит моему побегу. Тогда почему вдруг возникло такое странное чувство внутри? Это из-за мужчины. Не знаю, почему, но он не шёл из головы, я то и дело хмурилась, прикручивая в голове разговор. Ничего особенного. Кажется, я начинаю загоняться. Вместо того, чтобы радоваться возможному покупателю, придумываю всякую ерунду.
Без десяти восемь я припарковался на стоянке у парка и стала ждать, прислонившись к дверце. Минут через пять неподалёку остановился темно-синий „БМВ”, и из него вылез молодой мужчина около тридцати. Он сразу направился ко мне, я выпрямилась, разглядывая его и понимая: он мне не нравится.
То есть внешне он был красавчик: высокий, широкоплечий, не качок, но фигура спортивная, тёмные волосы небрежно взъерошены, правильные черты лица, красивые глаза. Девки от таких млеют. И от взгляда, наглого и самоуверенного, особенно. Мне же как раз этот взгляд не понравился. Такой он был, словно сам черт мужчине не брат. Вроде насмешливо смотрит, а кажется, вдалеке спряталась сила, но сила жестокая. Такие типы идут по жизни легко и берут все, что хотят. Правда, часто потом выбрасывают в сторону, потому я от них держусь подальше. Хотя я в принципе с мужчинами почти не контактировала, помня о том, что должна хранить верность. От греха их подальше. Ох, Гарри, откуда ж ты свалился на мою голову, что у меня вся жизнь кувырком?
Вопрос был риторический, а мужчина, меж тем, приблизился. Я улыбнулась, хотя это было трудно: слишком бесцеремонно он меня разглядывал. Так и хотелось спросить: я, что, лошадь выставочная?
– Алиса? – задал он вопрос, встав напротив.
– Точно, – кивнула я, не удержавшись, добавила, – а машина, кстати, сзади меня, и разглядывать надо её.
Он хмыкнул, но комментировать не стал. Осмотрел машину, залез под капот, что-то там посмотрел. Я топталась в сторонке, ожидая вердикта. Захлопнув крышку, спросил:
– Прокатиться можно?
Я кинула ему ключи, он поймал, снова усмехнувшись. Кажется, его мое поведение не задевало, а вот он меня раздражал, сама не знаю, почему, и скрывать это удавалось плохо.
Мы прокатились по центру: он за рулём, я рядом.
– Почему продаёшь? – поинтересовался у меня. Интересно, когда мы перешли на ты? Я даже имени его не знаю.
– Деньги нужны, – ответила лаконично и опять не удержалась, – а вы зачем покупаете? Ваша-то машина получше будет.
– Подарок подружке, – хмыкнул он, – тачка мне нравится, так что можем оформить сделку.
– Отлично, – я обрадовалась, – я тут распечатала договор, – залезла в сумку, вытаскивая печатные листы, вдруг сообразив, что паспорт остался дома, чертыхнулась.
– Что-то не так?
– Паспорт дома, давайте тогда завтра?
– Давай докину до дома, и там оформим сделку. Деньги у меня с собой.
Я нахмурилась. Вот вроде бы все нормально, а как-то странно. Ну парень явно обеспеченный, машина крутая, шмотки дорогие, да видно по поведению, что при деньгах, вряд ли он преследует иные цели, чем покупка. Не изнасилует же он меня, в конце концов? Желание получить деньги прямо сейчас перевесило, как я их назвала, нерациональные страхи. Я озвучила адрес, и через пятнадцать минут мы въехали во двор.
В квартире мужчина заглянул в комнату, потом прошёл на кухню и замер у кухонного гарнитура, пока я за столом заполняла бумаги.
– Твоя или снимаешь? – спросил меня.
– Снимаю.
– Не замужем, живёшь одна, но слишком хороша, чтобы быть одинокой. Любовник содержит?
Я даже рот открыла от такой наглости. Нет, он, конечно, угадал, но какое имеет право вообще лезть в мою жизнь и бесцеремонно задавать вопросы? Я призвала себя к терпению, но все же сказала:
– Деньги покажите.
Он, усмехнувшись, полез в карман. Вытащив из кошелька десять купюр по пятьсот евро, кинул их на стол. Я сгребла деньги и ушла в комнату. На свет посмотрела, конечно, а толку, если не знаю, что там надо увидеть. Слабо верится, что он хочет меня облапошить, так что рискну. Убрав деньги в шкаф, вернулась в кухню и застала мужчину с договором в руках.
– Так вот из каких деревень приезжают такие красавицы, – хмыкнул, увидев меня.
После детдома нас поставили на спецпрограмму по распределению жилья, я получила комнату в маленьком областном посёлке, туда я даже не ездила, Андрей просто забрал мой паспорт и все оформил, включая регистрацию.
Парню, конечно, об этом знать не надо. Интересно, он уже успел из мужчины для меня трансформироваться в парня, видимо, потому, что мне сложно представить взрослого человека, который будет вести себя, как придурок.
Выдернув у него из рук лист, я улыбнулась совершенно неправдоподобно и тут же себя укорила за это. Все-таки мы сделку оформляем. Ну бесит меня человек, можно и потерпеть десять минут, потом он исчезнет из моей жизни, и все. Что, я мало идиотов на работе перевидала?
Тут он достал сигарету и сунул в рот, и уровень моего терпения стремительно упал.
– У меня не курят, – сказала ему спокойно.
– Да ладно тебе, – он достал зажигалку, а я, в два шага оказавшись рядом, не выдержав, вытащила сигарету из его рта и бросила в мойку. Он вздёрнул в удивлении бровь, смотрел с насмешливыми интересом, словно я мышь лабораторная, которой разрешили до поры, до времени делать все, что заблагорассудится. Да почему мне вообще такие мысли в голову приходят? Нахмурившись, глядя на него, я повторила чуть ли не по слогам:
– У меня. Не. Курят.
И тут же отойдя, села за стол, бросив:
– Паспорт свой дайте.
Он, не сводя с меня взгляда, достал паспорт и бросил на стол. И смотрел все время, что я заполняла данные. Звали его Рогожин Илья Дмитриевич, двадцати девяти лет, прописан в центре. Ну да, все богатеи живут или в центре, или за городом. Закончив заполнять бумаги, вернула паспорт, мы расписались в договорах, после чего я передала ему ключи и ПТС. Вместо того, чтобы их взять, Рогожин притянул меня за запястье. Я дёрнула рукой, но совершенно безрезультатно.
– Отпустите, – сказала спокойно, он продолжал рассматривать меня.
– Я тебе не нравлюсь, – заметил в итоге.
– Главное, чтобы подруге нравились.
Он меня отпустил, забрав ключи и документы, удалился, не прощаясь. Я тут же прошла следом, закрыла дверь на замок. Пройдя к окну, наблюдала, как Рогожин идёт к машине. Словно почувствовав мой взгляд, он поднял голову, скрыться я не успела, только досадливо поморщилась, он этого не увидел, само собой. Отсалютовал мне, после чего отбыл.
– Ну вот и все, – проговорила я вслух. С его уходом стало возможно думать о делах, присутствие парня в моей квартире ощутимо давило на плечи.
Глава 4
Итак, что мы имеем. Деньги есть, машины нет, второе Андрей заметит сразу, потому бежать нужно быстрее, иначе вопросов не оберёшься. Гарри так и хотел, почему не сделать это завтра в ночь? Доедем на автобусе до Москвы, а оттуда в Питер. Я набрала номер Гарри, чтобы его осчастливить, но трубку он не снял. Как обычно, когда надо, не отвечает. Через полчаса был тот же результат. До половины одиннадцатого я названивала, не получая ответа, а потом решила доехать. Он, скорее всего, в мастерской, а телефон вообще не пойми где. Нужно время, чтобы собраться, пусть этим занимается. Через двадцать минут я вылезала из такси возле его дома. Окна на чердаке были тёмными, из окна мастерской лил тусклый свет настольной лампы. Точно, творит. Что он там видит вообще при таком свете?
Дверь в подъезд я открыла с помощью кода, который мне сказал Гарри. Быстро поднявшись на чердачный этаж, толкнула входную дверь. Открыто. Беспечность Гарри иногда просто раздражала. Сколько раз говорила ему закрываться, но у него ветер в голове свищет.
В прихожей было темно. Нащупав включатель, я зажгла свет. Тишина.
– Гарри, – позвала парня, но ответа не получила. Темнота, льющаяся из комнат, пугала. Я двинула к коридору, попутно включая везде свет. Наконец, оказалась у двери мастерской. Толкнула дверь, заглядывая внутрь. Гарри сидел в углу на полу, свесив голову.
– Ты, что, набрался? – спросила сердито, подходя к нему. Ну точно, вырубился, а я тут ему названиваю.
– Гарри, – толкнула его, он стал заваливаться, я процедила, хватая его, – ну и пьяница…
Хотя не припомню, чтобы он при мне пил, но все когда-нибудь бывает в первый раз. Я вернула его на место, хлопнула по щеке и нахмурилась. Она была холодной. Очень холодной. И сам парень был чуть ли не белого цвета.
– Гарри, – позвала я, отказываясь верить в происходящее. Он молчал. Сглотнув, я проверила его пульс и не нашла. Рука была холодная и безжизненная. Найдя в себе силы, открыла ему один глаз, а потом, резко откинув Гарри, бросилась в сторону. Сомнений не оставалось: он мертв.
Минут пять я стояла, тупо прижав ладонь ко рту и глядя на тело. Хотя мне показалось, что прошла вечность, не меньше. В голове миллион мыслей, скачущих хаотично, и не хватает сил уцепиться ни за одну, не то, что за какую-то правильную. Что же делать? Сбежать, сделать вид, что не была здесь? Ничего не выйдет. Мои отпечатки везде. Даже если я изловчусь и оботру все стены, что маловероятно, я трогала Гарри. А уж к нему точно больше не прикоснусь, ни за какие деньги. Господи, как же не вовремя! А могло быть вовремя? О чем я вообще думаю?! Заставив себя глубоко выдохнуть, я постаралась собраться. Итак, Гарри мертв, это факт ясный. Крови нет, может, у него сердце отказало? Он, конечно, парень молодой, но ведь и такое случается… Может, скорую вызвать? И что я им скажу? Что у меня мертвый человек в квартире? Нет, если звонить, то сразу ментам. Господи, Андрей точно узнает, и мне не жить. Как я буду оправдываться? А если это Андрей? Узнал, что Гарри любовник Натальи или, что ещё хуже, мой, и по-тихому его порешил? Господи, какой бред в голову лезет… Да Гарри стоило только пальцем погрозить, он бы от Николаевой бежал так, что пятки сверкали. Тем более, супруги в жизнь друг друга не лезут.
Закрыв лицо руками, я тихонько попричитала, а потом поняла: надо звонить ментам, выбора нет. Кругом отпечатки, таксист меня опознает, да и вообще, кто-то мог видеть, как я сюда заходила. Черт, черт, черт! Что за жизнь такая?! На хрена ж я ним связалась? Да еще в Питер собралась ехать, дура! Теперь остается надеяться на то, что как-то выкручусь, Андрей не узнает о моем романе на стороне, и жизнь пойдет, как раньше, сыто и спокойно. Чтобы я еще хоть раз пошла налево? Никогда. Жизнь мне доходчиво объяснила, чем это чревато.
Выдохнув еще раз, я решила разбираться с проблемами по мере их поступления и, достав телефон, набрала 112, так как понятия не имела, по какому номеру нужно звонить в таких случаях.
Меня долго кидали с одного человека на другого, пока наконец я не попала в нужный отдел. К новости о теле отнеслись с прохладцей, но машину прислать обещали. Приехала та, кстати, быстро, но мне каждая минута была за год, мастерскую я покинула, мерила шагами спальню, попутно думая, что говорить? Ни в коем случае не признаваться, что мы были любовниками, иначе Андрей узнает. Да, хорошо общались, можно сказать, даже приятельствовали, раз уж я приперлась к нему на ночь глядя. Буду давить на то, что нужно было срочно что-то обсудить по выставке, а он не отвечал. Но все-таки интересно, что с ним случилось?
– Передоз, – сказал толстый сонный дядька, осмотрев тело Гарри, – как пить дать.
Шприц с остатками какого-то наркотика нашёлся в мастерской, закатился под лист бумаги. А я все не могла поверить.
Часы показывали три часа ночи. Следственный народ подтягивался нехотя, и только к этому времени меня отпустили. Усталый следователь, очень похожий на героя сериала про ментов, коротко расспросил о случившемся. Когда вылезла версия передоза, он словно повеселел, причину я поняла позднее, услышав разговор двух мужчин из бригады о том, что очередной глухарь откладывается. А я не могла поверить. Вот так просто? Гарри перебрал с наркотой? Как я могла не замечать, что он под кайфом? Или рядом со мной он не употреблял? Эти вопросы задал и следователь Шавров, но мне оставалось только развести руками. Тем не менее, я выдохнула. Гарри не рассчитал дозу и умер. Расследование отменяется, а значит, у меня все шансы замять историю, чтобы Андрей не узнал. Сейчас это волновало меня больше всего. Гарри, конечно, было жаль, но ведь он сам виноват, на хрена вообще принимать всякую дрянь?
Дома я оказалась часа в четыре, утром надо было опять в отделение, но это уже не пугало. Выкрутимся. Только коснувшись головой подушки, уснула.
Будильник, кажется, хотел расколоть мою голову на две части. Подумав, я позвонила на работу и сказалась больной. Все равно ехать к следователю, а так ещё посплю.
В отделение входила в половину двенадцатого, меня проводили к Шаврову, он, кажется, ещё не ложился. Пил кофе, задумчиво пялясь в стену.
– Кем вы ему приходились? – начал с простого. Вчера тоже спрашивал, но или забыл, или видел толк начать с начала.
– Я организатор его выставки.
– Вы дружили?
– Да, мы быстро нашли общий язык, я частенько заезжала в мастерскую попить чаю. Часто мы там обсуждали детали выставки.
– И вчера?
– Нет, вчера я весь вечер пыталась его вызвонить, но безуспешно, нужно было обсудить распределение картин по залам, сегодня был мастер, собирающий выставочные конструкции, я хотела уже дать ему что-то в работу, – блеф чистой воды. Мастер, действительно, приезжал, но по другому вопросу, однако за правду мои слова сойти могут. – В итоге решила скататься, зная, что Гарри… Игорь, – поправилась я, – что он поздно ложится спать.
– А в квартиру как попали?
– Код домофона знала, а дверь была открыта.
– И вас это не смутило?
– Она у него постоянно нараспашку.
– Ясно. Как я понял, о том, что он наркотики принимал, вы не знали?
– Нет, – покачала я головой, – при мне он никогда… и вообще выглядел адекватным, я даже не думала, что он такое способен.
Допрос вышел коротким, но легким день быть не обещал. Только я вышла из отделения, как позвонили с работы, срочно надо мчаться туда, аврал. Я не стала спрашивать, по какому поводу, и так понятно.
Алла, только увидев меня в дверях, схватила за руку, уставившись своими глазищами, прошептала:
– Это правда?
– Что именно?
– Ты видела, как убили художника?
Я вздохнула. Вот так сплетни и разлетаются.
– Во-первых, его никто не убивал, – обойдя девушку, я двинула в сторону кабинета, она смешно семенила следом на высоких каблуках. Я-то в джинсах и кофте, даже непривычно в таком виде являться на работу. Ладно, простят. – Во-вторых, ничего я не видела.
– А как же… В интернете пишут…
– Что я видела, как его убили?
– Нет… Что сотрудница галереи обнаружила тело.
– Так с чего ты взяла, что это я, – спросила ее, тормозя у двери в кабинет.
– Ты же выставкой занимаешься.
– Ничего я не видела, – отрезала сердито, заходя в кабинет и тут же натыкаясь взглядом на Николаеву.
– Ой, прости, забыла сказать, – тоненько проблеяла Алла.
Конечно, забыла, с твоими-то мозгами, девочка ты моя красивая, добрая, но совершенно бестолковая. Говорить этого вслух я, конечно, не стала, тем более что Алла ретировалась, а я так думала, скорее, от злости. К разговору с Натальей была совершенно не готова. Войдя, закрыла дверь и посмотрела на женщину. Выглядела она не очень: бледная, опухшая, с красными глазами, видно, что много плакала. А я ведь ни слезинки не проронила, кстати. Может, ещё не осознала? Осознаешь тут, носясь, как оголтелая.
Наталья тоже меня рассматривала это время, я села за стол, говоря:
– Слушаю вас.
Женщина покачала головой.
– Ну и дрянь, – высказалась все же, – бессердечная дрянь.
Ну отлично, Гарри умер, а мне ещё с этой дамой неизвестно сколько разбираться.
– Вы закончили? – поинтересовалась спокойно.
– Какой же он был глупый… Променять меня на обычную шлюху… – и тут же жалобно добавила. – Как он умер? Ты же была там?
– Передозировка наркотиков, – ответила сухо, складывая руки на столе в замок.
– Не может быть, – прошептала Наталья, – бедный мой мальчик…
Тут она расплакалась, чего я уж совсем не ожидала. Налив воды, поставила стакан на стол перед ней. Наталья выпила, держа его дрожащими руками. Я ретировалась на своё место, словно это могло меня как-то защитить.
– Зачем ты ездила к нему? – спросила женщина, успокоившись.
Он уже умер, а она все вынюхивает, какая теперь разница? Но так как я жива, придётся врать. Слишком много вру последние дни, как бы это не обернулось против меня.
– Гарри заявился вчера днём в галерею. Я его выставила, весь вечер звонила, чтобы расставить точки над и, но он не отвечал. И я решила к нему съездить. Как видите, к вашим словам отнеслась серьёзно.
– Теперь это не имеет значения. В любом случае, ты виновата в его смерти.
– Это каким образом? – не удержалась я от язвительного тона.
– Игорь не наркоман, никогда им не был. У него старший брат погиб от героина, когда Игорю было двенадцать. И до твоего появления он точно ничего не принимал.
Я нахмурилась. Очень уж мне течение ее мыслей не понравилось. Такое логичное и совершенно для меня неблагоприятное. С другой стороны, чего мне бояться? Даже если следователь решит, что я его подсадила, какая разница? Гарри же умер от передоза. И притянуть меня к этому делу никак не получится, потому что я и наркотики несовместимы. Уж что, что, а гробить себя никогда не собиралась, особенно насмотревшись на некоторых ребят в детском доме. Только я успокоилась, как Наталья, резко поднявшись, заявила:
– Я этого так не оставлю, учти, ты ответишь по полной. И для начала можешь готовиться с вещичками на выход, считай, здесь ты больше не работаешь.
Я даже ответить ничего не успела, она ушла, хлопнув дверью.
Вот же черт! Какая-то невообразимая хрень. Ладно, женщина успокоится и поймёт, что я ни при чем. Но сами её слова… Если Гарри действительно не был наркоманом, как он оказался с дозой в крови? Решил попробовать и не рассчитал? Бред какой, с чего бы вдруг? С Натальей, как ни странно, я была согласна: Гарри не такой, и это сразу видно. Но факт на лицо. И если взять за аксиому, что Гарри не наркоман, то остаётся два варианта: или это странный способ покончить с собой, или… его убили.
Я откинула голову на спинку кресла, выдыхая. Оба варианты невозможны. У Гарри совершенно не было причин уходить из жизни, наоборот, он как раз планировал начинать новую. А убивать его просто не за что, это же самый безобидный парень на свете.