Рефтинские истории

ТАРЗАН

После набора петель с первого ряда вязания, спицы, сверкая в свете лампы, пустились в волшебный танец. Нить от клубка оказалась в левой ладони и, обернувшись вокруг большого пальца, легла на указательный - и вот оба конца нити зажаты в левой руке. Сложившись вместе, спицы вошли в петлю, подхватили нить, лежащую на указательном пальце, и вновь, на большом пальце вытянули новую петлю. Заканчивая очередной круг, спицы опустились вниз и, зацепив сброшенную с большого пальца петлю, пустились в пляс по новому кругу….

Как обычно, когда на площадке под краном рабочие приступали к обработке подвешенной на стропах детали турбины, крановщица Вера брала в руки пряжу, и, поглядывая сквозь стекло кабины мостового крана на копошившихся внизу рабочих, принималась выводить спицами вязальные кренделя. Рёв шести трёхсот-мегаваттных турбин заглушал все остальные звуки, и только остекление кабины мостового крана более-менее снижало мощность оглушительных децибел. Да ещё эта невыносимая жара в остеклённой кабине крана. По иронии судьбы, все ремонты энергетического оборудования распланированы на летние жаркие месяцы, когда даже на улице стоит невыносимый зной, а в здании машинного зала ещё и добавляется жар, исходящий от работающих турбоагрегатов. Вдобавок, кабина крана находится в верхней точке машинного зала, куда по законам физики и устремляется весь раскалённый воздух. Оконные кондиционеры Бакинского производства не столько охлаждают, сколько придают психологическое успокоение - мол, кабина мостового крана оборудована кондиционером. Чтение женских романов в столь невыносимой жаре и в таком оглушительном шуме, исходящем от работающего оборудования, вообще не воспринимается, и лишь успокаивающее нервы вязание хоть сколько-то спасает хрупкие души и чувствительные сердца девчат-крановщиц от неизбежного при такой работе эмоционального стресса.

Вера, безотрывно жестикулируя вязальными спицами, увлеклась своим занятием настолько, что перестала обращать внимание на действия рабочих, а они уже закончили обработку детали турбины и требовалось переместить её на штатное место.

- Эй, там, наверху. Верка, блин! – пытаясь докричаться махал рукой бригадир Михалыч.

Кричать в таком шуме, исходящим от работы паровых турбин, бесполезно. Даже рёв сирены МЧС, даже грохот Терека из Двенадцати стульев Ильфа и Петрова не могли рёв этих турбин перекричать. Вера никак не реагировала, она вся отдалась вязанию.

– Верка, мать твою!!!

Рабочие устроили перекур в рядом расположенной открытой курилке и с интересом наблюдали за разворачивающимся спектаклем двух «немых» в таком грохоте актёров.

- Верка-а-а!!!

Михалыч и руками махал, и подпрыгивал, и танцевал, чтобы привлечь внимание крановщицы. Даже пытался добросить до кабины ржавую гайку, но хорошо, что не добросил, иначе отчитывайся потом за разбитое стекло мостового крана, а это как-никак государственное имущество. Рабочие, расположившись на скамейке в курилке как в зрительном зале Дома эстрады, с удовольствием наслаждались происходящим перед ними бесплатным спектаклем. Окончательно потеряв всякую надежду на ответную реакцию, Михалыч присел на металлическую болванку и, опершись подбородком о ладонь, принялся терпеливо ожидать, когда же эта королева подкрановых путей, эта царица электрических троллей, эта императрица подъёма и перемещения деталей турбины соизволит, наконец, опустить свой августейший взгляд вниз, на жаждущую её внимания толпу.

- Что, не слышит? – это подошёл машинист-обходчик турбинного оборудования Гена Силачёв по прозвищу «Гена Крокодил».

* * *

Его говорящая фамилия и меткое прозвище как никогда оправдывали свои значения. Он, так же, как и крокодил Гена из мультика Эдуарда Успенского и Романа Качанова про Чебурашку, воистину был добрый, большой и сильный от природы, о чём так же говорила его фамилия, в силу же своего неуёмного характера был ещё и не дурак пошутить. Любую физическую работу он выполнял играючи, голыми, как говорится руками, даже в тех случаях, когда другие вынуждены были применять рычаги и различные приспособления. Шутки ради он двумя руками закрывал и «обжимал» штурвал какой-нибудь мощной задвижки на блочном паропроводе, после чего не удавалось её открыть даже при помощи рычага-рогатки. Так же шутки ради они вдвоём со своим товарищем, таким же здоровяком Серёгой Парамоновым, приняв после смены душ, могли вручную перекрыть-обжать главную задвижку на трубопроводе горячей воды, что идёт в цеховую душевую. Кто из их смены вовремя помыться не успел, тот, как говорится, опоздал, и вынужден был довольствоваться холодным душем, либо отправлялся домой не мытым. Ради творческого разнообразия они, бывало, в цеховой раздевалке закидывали чей-либо тяжёлый металлический одёжный шкаф на верхний ряд и спокойно уходили домой. Хозяин шкафа был обречён – лишь бригаде из четырёх-пяти человек удавалось снять этот тяжеленный шкаф с верхотуры и водрузить на своё место. В противном случае жертва шутки отправлялась домой в рабочей спецовке.

* * *

- Да, блин, увлеклась своим вязанием, – безнадёжным тоном ответил Михалыч.

- Щас, попробую.

Сложив ладони в подобие рупора, причём его здоровенные ручищи образовали рупор довольно внушительных размеров, Гена не хуже, а явно даже громче Тарзана из легендарного произведения Э́дгара Райса Бе́рроуза «гаркнул» своим мощным голосом. Не ожидая услышать в монотонном гуле машинного зала вообще какой-либо звук, даже не звук, а РЁВ среди рёва паровых турбин, Верка от неожиданности аж подпрыгнула у себя в кабине крана, выронила из рук вязание и, закатив глаза, схватилась за грудь…

Результат был достигнут - бригадир «докричался» до крановщицы, Гена улыбался от удавшейся шутки, рабочие валились от смеха, и только Верка держалась за сердце. И ещё, к Гене Крокодилу тут же приклеилось новое, ярче всего характеризирующее его природные данные прозвище – Гена Тарзан.

С тех пор, если крановщицы, сидя в кабине крана, видели проходящего внизу Гену Силачёва, они вслед ему грозили своими маленькими кулачонками и хватались за сердце. Хватались за сердце возможно от негодования, а возможно… От чего ещё женщины хватаются за сердце при виде мужчины?!

ДЕВЯТЬ ДЮЙМОВ

Из анекдота:

- Чем отличается начинающий программист от законченного?

- Начинающий программист думает, что в одном килобайте одна тысяча байтов.

- Законченный программист думает, что в одном километре одна тысяча двадцать четыре метра.

Серёга Сизиков был из славной плеяды первых программистов-самоучек, которые появились в эпоху заката СССР после объявления тогдашним главой страны Михаилом Горбачёвым всеобщей компьютеризации страны. Будучи молодым человеком, ещё не закомплексованным математическими догмами программирования советских ЭВМ*, Серёга сразу же окунулся в захватывающий мир современного программирования на только что появившихся в стране ЭВМ марки IBM-PC и XT. Окунулся с небывалым энтузиазмом, доходящим до фанатизма.

(* - Электронно-вычислительная машина)

И всё же даже самый фанатичный программист не всегда потерян для современного общества и для его неотъемлемой ячейки – для семьи. А всё потому, что как у любого молодого человека, матушка природа берёт своё. Вернее, природа и не берёт, наоборот, она даёт своё. Короче, несмотря на полную «отрешённость» от мира сего, присущую замороченным программистам, Серёга внезапно влюбился, женился и красавица жена родила им лапочку-дочку. В результате из свободного программиста-художника превратился Серёга в образцового мужа, обременённого семейством и как следствие, домашним хозяйством.

А хозяйство вести, как говорится, не мозгами трясти.

И вот купил он в квартиру одёжный шкаф. Да не готовый шкаф, а распространённый в те времена набор–конструктор под народным названием «Собери меня сам». И принялся Серёга-муж, по призванию замороченный программист, осваивать не менее творческую профессию сборщика мебели. Благо, в те доперестроечные времена, когда он ещё учился в общеобразовательной школе, на уроках труда серьёзно подходили к вопросам профессиональной ориентации, трудового воспитания и как к обязательной дисциплине, к изготовлению деревянный табуретов. Так что у большинства тогдашних школьных выпускников руки, даже если и росли не из того места, всё ж-таки способны были произвести простейшие манипуляции с ножовкой, с рубанком, с молотком и даже с отвёрткой.

Несмотря на то, что фабричная инструкция по сборке шкафа вместе с трёхмерным его эскизом была проста, наглядна и занимала всего лишь одну бумажную страничку формата «А-4», понять ход мысли разработчиков конструкции одёжного шкафа было совсем не просто, особенно с замороченным программистским складом ума. Это вам не простейшие для понимания инструкции по программированию на языках AutoCAD, Assembler или даже BASIC и, особенно, РА (Паскаль). И всё же, после мощного мозгового штурма и многочисленных сборочных комбинаций одёжный шкаф приобрёл, наконец, облик, похожий на картинку в заводской инструкции. Довольный результатом своего труда Серёга являл собой воплощённую в одном лице обожествлённую мечту каждой женщины - герой-муж, герой-отец и герой-хозяин - прохаживался с отвёрткой в руке вдоль «свежесобранного» шкафа и с наслаждением оценивал своё «творение».

Да уж, его коллегам–айтишникам такое не то, что не по плечу, а даже и не по уму.

- Дорогая, принимай работу, - позвал он дражайшую супружницу, всё это время возившуюся на кухне.

Вытирая о передник мокрые руки, в комнату вошла красавица жена Татьяна, за ней, замотанная в подгузник, приползла на четвереньках лапочка дочка.

- Дорогой, мне нравится, - прижалась супруга к мужу, и поцеловала его в щёку.

Не откладывая дело в долгий ящик, хозяйка тут же принялась заполнять одёжный шкаф дождавшимися своего часа вещами. Дочурка, мешаясь под ногами и пытаясь помогать, сваливала аккуратно сложенные стопки белья в беспорядочную кучу, чем приводила мамашу в неописуемое умиление. Герой-хозяин, замороченный программист, с этого момента уже и признанный мебельщик-краснодеревщик высшего разряда, собрав оставшийся после сборки шкафа мусор и прочие не пригодившиеся детали, вынес их во двор, дабы отправить на утилизацию с ближайшим мусоровозом. А зачем этим мусором захламлять квартиру, если шкаф уже собран, установлен и оценен высшим баллом в виде поцелуя от дражайшей супруги.

На полках нашли своё место и постельное бельё, и скатерти с полотенцами, и многочисленные кофточки с брюками и штанами. Когда подошла очередь вешалкам-плечикам, с надетыми на них рубашками, пиджаками и платьями, случился маленький конфуз - в одёжном шкафу не оказалось специально предназначенной для этих целей перекладины.

Вернувшись со двора и посчитав свой хозяйский долг полностью выполненным, герой-муж мебельщик-краснодеревщик прямиком направился в соседнюю комнату к любимому компьютеру дабы перевоплотиться в замороченного программиста.

- Куда направился? – остановила его супруга, - ты ещё не всё сделал.

- Как не всё? Шкаф ведь стоит! Или чтобы он хорошо стоял, надо ещё кое-что сделать?! - похотливо улыбаясь, спросил он и приобнял супругу за талию, – у меня для этого тоже кое-что стоит!

- Там не хватает специальной палочки, - слабо сопротивляясь плотскому напору героя-хозяина, пыталась Татьяна донести до него обнаруженную недоработку в конструкции шкафа.

- Палочки говоришь, не хватает? Так мы её мигом организуем!

И преобразившись из героя-хозяина в героя-любовника, Серёга, не раздумывая увлёк супругу в спальню…

За окном загромыхал захватами мусоровоз. Заглотив содержимое контейнеров и, на прощание, выпустив из выхлопной трубы клубы чёрного дыма, он направился для разгрузки на загородный полигон. Захныкала оставленная в одиночестве лапушка дочка.

- Э-эх! – вздохнула с досадой Татьяна.

Она выбралась из супружеской постели, накинула домашний халат и направилась в соседнюю комнату на зов ребёнка. Конечно досадно. Ведь после страстной близости с любимым мужчиной, да ещё с уверенным героем-любовником, хотелось по-человечески понежиться и насладиться посторгазмическим блаженством. Но зов лапушки-дочки, плода их пылкой любви сильнее каких-либо личных удовольствий. Да ещё нужно уложить оставшиеся вещи в шкаф, да и посуда недомытая ждёт, и уборка, и стирка, и… Разморённый же совершёнными за день геройскими подвигами счастливый супруг погрузился в сладкие объятия бога сновидения Морфея.

- Дорого-ой, ты не всё сделал, там палочки не хватает, - вырывая из крепких объятий бога Морфея, трясла его за плечо Татьяна.

- Что, опять? – недовольно ворчал он сквозь сон. - Давай в следующий раз.

- Какой ещё следующий раз? - уже с раздражением в голосе возмутилась она. - Мне платья и рубашки вешать не куда, а он «в следующий раз».

- Так вешай в шкаф, - всё ещё не понимая, что от него требуется, ворчал Серёга, - при чём здесь палочка-то?

- Так в шкафу палочка нужна!

- Ты хочешь в шкафу?! – проснулся вдруг он от необычной фантазии любимой женщины. - Но там ведь неудобно. Впрочем, что хочет женщина, то хочет бог! Если ты так хочешь, дорогая, давай попробуем.

- Да пошёл ты со своими сальными шуточками. Завтра на работу, а у меня ещё квартира не прибрана, вещи не сложены.

- Так сложи их. Шкаф я зачем собрал?

- Как я могу сложить, если плечики вешать не на что? Там специальной палочки не хватает. И поверь мне, дорогой, это не то, о чём ты думаешь.

Теперь Серёга воочию убедился, что он забыл установить в шкафу штатную перекладину для вешалок-плечиков. Но это полбеды. Сама беда заключалась в том, что эту самую перекладину он со всеми не пригодившимися в процессе сборки шкафа деталями унёс во двор и сложил в специальный бак для утилизации. Мало того, когда он «метнулся» во двор, то оказалось, что после визита мусоровоза бак оказался пуст, и наиценнейшая перекладина безвозвратно утеряна.

- Ну вот, - возмущалась супруга, - тебе лишь бы шутки шутить, и ты, как всегда, всё перепутал. Где теперь возьмёшь эту палочку, в смысле, перекладину. Надеюсь, слово перекладина не вызывает у тебя похотливых ассоциаций?!

- Успокойся дорогая, - пытаясь охладить пыл дражайшей супруги, потянулся Серёга к ней с поцелуем, - я Михалыча попрошу, сделает он перекладину.

— Вот будет перекладина, тогда и поцелуй будет, - отстранила она ладонью порыв нежности незадачливого супруга.

- И в шкафу будет? – не удержался Серёга от уточнения понравившейся ему сексуальной фантазии любимой женщины.

- И в шкафу! – не удержавшись от реакции на искромётный юмор супруга, захихикала Татьяна.

Петрович, давнишний Серёгин приятель, работал начальником производственного цеха на местном промышленном предприятии. Кроме огромного цехового хозяйства в его ведении находилась и небольшая слесарная мастерская для выполнения всяких там хозяйственных работ, типа: обточить мелкую деталь, приварить отвалившуюся стойку, заменить кусок повреждённого кабеля. Да и мало ли подобных мелких рутинных забот лежит на плечах любого руководителя среднего звена?

- Привет, Петрович! – зашёл Серёга в кабинет приятеля, когда тот, уткнувшись в бумаги, изучал очередной бюрократический циркуляр, как всегда предписывающий выполнять всякую ненужную ерунду и тем самым мешающий решать реальные проблемы производства.

- Привет, друг! – оторвался тот от бумаги.

- Я шкаф купил, и представляешь, там не хватает перекладины для плечиков.

- Так потребуй в магазине.

Петровичу по роду своих занятий некогда было отвлекаться на обдумывания всяких мелких проблем, потому он с лёгкостью предлагал простые решения.

- Магазин не причём, я сам её случайно в мусор выбросил.

- Про-е-бал что ли?!- ухмыльнулся Петрович.

- В каком-то смысле да! – закатил Серёга мечтательно глаза.

Он в очередной раз убедился в том, как Петрович в свойственной ему косноязычной манере всегда попадает в самую точку. Ведь действительно, вместо того чтобы всерьёз прислушаться к словам супруги, Серёга похотливо перевёл её информацию в эротическую шутку и увлёк в постель. А тем временем ценная перекладина успела перекочевать из мусорного бака в прожорливый бункер мусоровоза и теперь её уже не вернуть. О содеянном любовном поступке Серёга, конечно же, не сожалел, хоть ценой тому и стала перекладина для вешалок-плечиков. Ведь столь спонтанного, оттого особенно сладкого секса могло и не случиться, прислушайся он тогда к словам супруги и вернись во двор за перекладиной. Не зря же говорится: «Дорога ложка к обеду!»

- Короче, Петрович, - продолжил он, - пусть твои слесари отрежут мне кусок трубы, я её вместо перекладины и приспособлю.

- Да без проблем. Эскиз давай.

- Какой ещё эскиз, Петрович? Разве длины недостаточно?

- Нет, конечно. А диаметр какой?

- Какой, какой? Обыкновенный, для плечиков.

- Ладно, дружище, некогда мне, побежал я на совещание. Размеры сними, и мои парни тебе и отрежут, и вставят, если потребуется, а чтобы легче входило, ещё и фаску срежут, - завершил Петрович беседу, торопливо собирая со стола бумаги.

- Так я уже замерил, нужно девять дюймов, - поторопился Серёга сообщить результаты замеров, пока приятель действительно не убежал на своё совещание.

- Сколько, сколько?! – оторопел Петрович от услышанного. - Ты мне в миллиметрах скажи. У меня слесари высшей категории, если что, делают с точностью до русского миллиметра. А с дюймами сантехники работают и ещё американцы.

- Не знаю, сколько это будет в миллиметрах, мне нужна трубка длиной девять дюймов, и всё!

- Ладно, будет тебе трубка, - вытолкал Петрович приятеля из кабинета и помчался на своё совещание.

В конце рабочего дня, подводя итоги деятельности подведомственного ему цеха, Петрович вспомнил о просьбе приятеля. Просьба пустяшная, потому стыдно будет не выполнить обещанного.

- Аркадий Агеевич, - сделал он телефонный звонок мастеру в слесарную мастерскую, - мне в шкаф нужна перекладина для плечиков. Вырежьте из нержавейки, длина девять дюймов.

- Сколько, сколько? – на этот раз оторопел уже и Аркадий Агеевич, - вы мне в миллиметрах скажите.

- Короче, Агеич, не умничай. Открой справочник и пересчитай эти грёбанные американские дюймы в нормальные русские миллиметры.

- А диаметр-то какой? - попытался мастер узнать напоследок побольше информации относительно заказа, понимая, что шеф сейчас положит трубку.

- Обыкновенны диаметр, Агеич, для плечиков, - и из телефонной трубки донеслись короткие гудки.

Исполнить поручение шефа - дело святое! И ничего, что данное поручение касается не производственной необходимостью, а дел личных. Вопросы взаимовыручки, особенно в те советские времена тотального дефицита на всё и вся, в обществе не обсуждались вовсе, а просьбы личного характера при возможности на последний план не ставились.

И вот Серёга Сизиков получил из рук приятеля завёрнутый в газету отрезок блестящей трубки с обработанными под фаску торцами и, довольный, понёс его домой завершать подвиг мебельщика-сборщика.

- Привет, Петрович! – зашёл Серёга к приятелю на следующий день.

Тот, как и в прошлый раз, сосредоточенно изучал очередной бюрократический документ и с серьёзным видом заносил себе в блокнот наиболее «важные» на его взгляд выдержки.

- Привет, привет! – ответил он, не отрываясь от бумаги.

- Размер не подошёл.

- Какой размер не подошёл? – загруженный производственными проблемами Петрович не сразу сообразил, что имел ввиду его приятель.

- Ну, размер перекладины для плечиков не подошёл. Длиннее надо.

- Не подошёл? – оторвался наконец Петрович от документа и недоумённо заглянул в бумажный листок, что ему накануне оставил мастер вместе с заказом. – Как ты заказывал, девять дюймов. Это будет двадцать две целых и восемьдесят шесть сотых сантиметра. По статистике не у каждого мужика член такой длины будет, а тебе длиннее подавай. И заметь, диаметр соответствующий. Ха, ха, ха!

Петрович не мог не обыграть эту ситуацию без шутки, тем более со слов приятеля, деталь не подошла по размеру.

- Я дома перемерил, девять дюймов длиннее должно быть.

- Как длиннее, Серёга?! Ты чем мерил-то? Надеюсь, всё-таки не членом? Ха, ха, ха!

- Хватит уже прикалывать, Петрович. Я трёхдюймовой дискеткой* мерил, - потряс он пред приятелем гибким носителем компьютерной информации, - получилось ровно три дискеты, значит девять дюймов.

- Ха, ха, ха! Ты мерил дискеткой? – чуть не свалился со стула Петрович. - Ты бы лучше членом и замерил, точнее было бы! Ха, ха! Тему измерений в школе прогулял, да? Или тебя учитель по труду спичечным коробком учил замеры делать? Три дискеты, ну ты даёшь! Ха, ха, ха!

(* - Диске́та, гибкий магнитный диск (от английского - diskette) — сменный носитель информации, используемый для записи и хранения данных. Представляет собой помещённый в защитный пластиковый корпус диск, покрытый ферромагнитным слоем. Были массово распространены с 1970-х и до конца 1990-х годов. В конце XX века начали уступать более ёмким CD-R и CD-RW, а в XXI веке и более удобным флэш-накопителям)

* * *

Из технических справочников: Один дюйм равен двум сантиметрам и пятидесяти четырём миллиметрам (2,54 см). Следовательно, девять дюймов равны двадцати двум сантиметрам и восьмидесяти шести миллиметрам (22,86 см).

Ширина трёхдюймовой дискеты равна трём с половиной дюймам (3,5"), это восемь сантиметров и восемьдесят девять миллиметров (8,89 см). Следовательно, длина сложенных вряд трёх трёхдюймовых дискет равна двадцати шести сантиметрам и шестидесяти семи миллиметрам (26,67 см)

И еще, для справки: В одном килобайте одна тысяча двадцать четыре байта.

* * *

Дальше пошли титры и курьёзные кадры со сценами по неудачной сборке и разборке одёжного шкафа, а также милые сцены укладки белья в шкаф, любовные сцены «укладки» в шкаф супруги, тревожные сцены поиска дочурки, когда она уснула в шкафу…

ИНСТРУКЦИЯ