– Хорошо, значит, не заблудитесь, – кивнул мужчина и повернулся в сторону входа. – А вот и обучающийся Райвиль. Замечательно!
Ничего «замечательного» в том, что этот смазливый засранец приперся, лично я не видела, поэтому громко фыркнула и одарила наследника хмурым взглядом. Парень в долгу не остался и ответил мне тем же.
Пока мы приветствовали друг друга убийственными взглядами, Итон-Бенедикт сделал еще несколько шагов по коридору и толкнул двери в ближайший кабинет.
– Итак, враги-неприятели. Сегодня вы работаете здесь. Джером освобождает комнату от парт и прочей рухляди. Вейрис ловит крыс…
– Что!!!
Да-да, я в курсе, что кричать на взрослого мужчину, наделенного влиянием, тем более – на директора, способного одним щелчком пальцев выкинуть тебя за ворота школы, как минимум недальновидно, но…
Заставить парду ловить крыс?! Он, случаем, с дуба не рухнул?!
– Не понимаю, с чего такая бурная реакция, обучающаяся? – пристально глянул директор.
– При всем уважении… – которое еще надо заслужить, бывший ты вояка, – я не крысоловка!
– Серьезно?
Ах он, гад, еще и насмехаться изволит!
– Директор, – неожиданно вступил в разговор Джером, – а вам не кажется, что подобного рода общественные работы нам с обучающейся Вейрис не по статусу?
Искоса глянув на младшего наследника, я заметила крайне недовольное выражение на холеной моське. Он-то с чего пылит? Его в подпол крыс ловить никто не отправлял.
– Дайте угадаю, обучающийся Райвиль, – усмехнулся директор. – Если Ноэми не крысоловка, то вы не хламонос?
И в эту секунду я посмотрела на Итона-Бенедикта совершенно другими глазами. Во сколько там его отдали на флот? В двенадцать?
А значит, он вряд ли ходил в магическую школу, вряд ли общался со своими сверстниками, дурачился на переменах, дружил, ненавидел или влюблялся… Скорее всего, вначале были домашние репетиторы, а после – корабль, море и команда. Это все, чем успела одарить его юность, и теперь нерастраченное ребячество прорывалось сквозь строгий костюм и серьезную маску начальника.
Он развлекался! Причем за наш с Джеромом счет.
– Господин директор, – начал было мой невольный подельник на ниве общественных работ, – когда родители отправляли меня в эту школу, им было гарантировано…
И вот тут-то Итон-Бенедикт вновь едва заметно изменился. Усилился его запах, из глаз пропали искорки веселья, а сам он будто стал выше и шире в плечах.
– С того момента, как вы подписали документы о зачислении, прошли экзамены на поступление и обрели статус «обучающегося», – резко сказал директор, – заметьте, Джером, не «обучающегося престолонаследника», не «обучающегося с особыми привилегиями», а просто «обучающегося», вы на равных правах со всеми. И пока я занимаю кресло директора, ваш статус наследника не играет никакой роли. Вы можете отказаться от обучения и уйти, когда вам заблагорассудится, а сейчас приступите к отработке вашего наказания.
Сказав это, мужчина отвернулся и, склонившись над столом, принялся раскладывать какие-то схемы и чертежи.
Мамочкино высочество перекосило, но почему-то, избалованный чужим преклонением, Джером, обычно не особо следящий за словами, на этот раз удержал язык за зубами.
– Обучающаяся Вейрис, вас все сказанное касается в той же мере, так что поспешите… Крысы сами себя не изловят.
Подавив бессознательное желание козырнуть на манер военных и, чеканя шаг, двинуть в сторону подвала для отлова крыс, я позволила себе еще несколько мгновений промедления, в течение которых пристально изучала широкую спину склонившегося над чертежами мужчины.
М-да… Кажется, Кики немного ошиблась. Итон-Бенедикт не просто проблема. Он наша коллективная головная боль, неожиданный геморрой и прочие неприятности!
* * *
Словно черная тень, я незаметно прокралась ближе к цели и растворилась во мраке подвала. Переступив передними лапами, прижалась брюхом к пыльному полу и, не мигая, уставилась на трех встревоженных доносившимся сверху шумом крупных мышей. Ждем-с, пока эти наглые твари не потеряют бдительность.
Кошачья сущность, полная азарта от предстоящего, активно била кончиком хвоста и едва сдерживалась, чтобы не замурлыкать от удовольствия. Ведь какая-никакая, но охота!
Правила для оборотней на территории школы были не слишком строги. Нам разрешалось превращаться в своих комнатах (если соседки не против и габариты позволяют), также была выделена небольшая территория в километре от общежития, где мы могли побегать в свое удовольствие и поиграть друг с другом.
Не знаю, как прочим оборотням, но мне этого было мало. Когда растешь в лесном прайде, кошачья натура начинает требовать чего-то большего, чем возможность на час-полтора обернуться пардой и погоняться за Кики и ее младшим братцем среди высокой травы.
Охота… Мне нужна охота!
Несмотря на возрадовавшиеся инстинкты, вот так сразу сдаться на милость директора и стать пай-кошечкой я не пожелала, решив, что вначале следует продемонстрировать мерзкому мужчине не менее мерзкий и находчивый характер чистокровной парды.
Быстро раздевшись и приняв кошачью форму, я с отважным видом на черной усатой моське двинулась в сторону подвала, чтобы уже через три минуты с диким визгом (да-да, пришлось ради дела трансформировать голосовые связки) вылететь оттуда, преследуемой стайкой крыс-умертвий.
Якобы случайно прошмыгнув под ногами Джерома, несущего к выходу парту без одной ножки, я бросилась к директору, обсуждающему что-то с дворфом. Недолго думая, прыгнула на стол, «случайно» скинула лапами на пол бумаги, а затем вскарабкалась на плечи мужчины.
Итон-Бенедикт покачнулся и еле слышно выругался сквозь плотно сжатые зубы.
– Вейрис! Какого…
Договорить не успел: давно сдохшие крысы, движимые заклинанием, попытались повторить мой маневр. Едва первая из них начала карабкаться по штанине директора наверх, он резко выставил вперед руку, и на пол осыпалась серая кучка пепла. Еще одно движение – и та же судьба постигла остальных неупокоенных крысок.
– Слезайте, Вейрис, – приказал директор. – Опасных тварей поблизости больше нет.
Я вытянула шею, осмотрела поверженных крыс, затем покосилась в сторону матерящегося шепотом Джерома, который благодаря мне, такой ловкой, уронил на ногу парту, после чего с сомнением глянула на директора и покачала головой. Дескать, делайте со мной что хотите, но бедная маленькая кошечка перепугана до смерти и с безопасного места не сдвинется.
Итон-Бенедикт поймал кончик моего хвоста и несильно дернул. Я, естественно, зашипела и выпустила когти.
– Слезайте, обучающаяся. – Директор словно не заметил боли от моих коготков, пропоровших плотную ткань пиджака и коснувшихся кожи. – Слезайте. Вы все-таки не маленький пушистый котенок, а хорошо откормленная парда.
Это возмутительно! Что еще за «хорошо откормленная»?! Да я пушинка!
И вообще, это не я тяжелая, это просто кое-кто слишком хлипкий!
Недовольно рыкнув директору прямо на ухо, я махнула хвостом, грациозно спрыгнула на пол и с сомнением посмотрела в сторону открытого подвала.
– Вперед и с песней, Вейрис. Осталось всего каких-то девять с половиной часов.
Зря он так…
В следующий час я профессионально разыграла спектакль «Парда, застрявшая в щели между досками», дала театрализованное представление «Ой, снимите меня скорее с этой балки, а то я тут вспомнила, что боюсь высоты» и добила коронным «Помогите! Кажется, за мной… хвост!»
Злой директор, которого оглушительные визги и необходимость спускаться в пыльный подвал ради оказания помощи глупой парде отвлекали от общения с Артуром, пригрозил, что больше на провокации не поведется, поэтому я была вынуждена объявить антракт и дать зрителям получасовой перерыв.
К тому же на отработку я рванула сразу после занятий, и теперь, приученный к вечернему перекусу, организм требовал еды.
Живые мыши – это, конечно, немного не то блюдо, которое указывают первым в меню ресторана, но мне были важны не столько калории, сколько впечатления, поэтому я залегла в засаде недалеко от мышиной колонии и принялась терпеливо ждать.