Смертельный вызов
– Я сделал вид, что не заметил. Прошел мимо. А когда вернулся в машину за баллонами с закисью, боковая дверь той машины была уже закрыта.
– А почему ты уверен, что они разливали именно водку?
– Так этикетку было видно. Смирновская.
– Чудесно. – Полковник потер руки. – А говоришь, проверки не было. Вот! Это и была проверка.
– Почему вы так думаете?
– Уверен. Но прежде чем я докажу тебе это, ты сам вспомни и ответь. Кто из пивших водку потом попался тебе на глаза и был нетрезв?
– Никто.
– Вот именно. Тот, что ушел домой – бог с ним, а вот два человека продолжают дежурить пьяными. И никто на это не обратил внимания? А ты хоть кого-то из них видел потом ночью?
Иван вспомнил, что оба утром пришли на пятиминутку и вели себя абсолютно трезво.
– Вы правы. Утром они были трезвыми. Я не принюхивался, но, по–моему, от них даже не пахло. В закрытом пространстве конференц–зала выхлоп был бы заметен.
– Молодец! Они демонстративно распивали, а когда ты их увидел и ушел на склад, закрыли дверь в машину и стали ждать, что ты или диспетчера пришлешь или кого-то из дежурного начальства. Так?
– Да. – Признал Иван, – а я сделал вид, что не заметил.
– Вероятнее всего, в бутылке была не водка, Иван. Поздравляю, первую проверку ты прошел. Они конечно, не успокоятся, но интерес к тебе появился. Ты не сдал явных нарушителей трудовой дисциплины. А значит, что ты не стукач. Теперь жди более серьезных проверок. С каждым подобным случаем тебе начнут доверять все больше и больше. Но и раскрываться перед тобой тоже будут сильнее. Думаю, немалое значение окажет и ползущий за тобой слушок, что с прежней подстанции тебя выгнали за мухлеж с наркотиками. Уверен, что заведующий ваш, как ты его назвал, ЮАН, уже навел о тебе справки и знает истинную причину твоего ухода с прежней подстанции, но, несмотря на такой прокол с твоей стороны, согласился взять. Каково?
Иван пожал плечами. Отломил кусочек пирожного.
– Я подумал, что он больше заинтересован в работнике – мужчине и не придал значения слуху. Ведь доказательств у заведующей не было. Она выгнала меня только из-за подозрений.
Москвичов усмехнулся.
– Знаешь анекдот? Одна аристократическая семья приглашала периодически к себе друзей, и вдруг однажды не пригласила. Вот обиженный друг звонит хозяевам, и спрашивает: «В чем дело? Мы вас чем-то обидели?», «Нет, – отвечают хозяева, – после вашего визита у нас пропали серебряные вилки, и мы подумали на вас.», « Но мы не брали, – оскорбленно возразил друг, – как вы могли так подумать?!», «Да, знаем. Вилки потом нашлись», «Так в чем же дело? Нашлись же вилки!», «Ну и что, что нашлись? Осадок-то остался!».
Иван уже слышал этот анекдот, но из приличия не стал перебивать и даже посмеялся.
– Я понял.
– Вот и хорошо. – Москвичов допил коктейль. – Я пойду, надеюсь, тебе на пользу пойдет наш разговор. Но теперь мы увидимся нескоро. Чем больше к тебе будет доверия на подстанции, тем больше будет и внимания. А встречи со мной могут тебя сильно скомпрометировать. Поэтому не забывай отзваниваться. Времена настали жесткие, жизнь сильно подешевела. Будь осторожен, и на связь с докладом выходи, только когда будет точная информация по заданию.
Москвичов спросил счет и заплатил за обоих.
Оставшись один, Иван перебрал в уме беседу. Полковник не зря приезжал. Разговор действительно очень многое прояснил, а главное придал тонус. А то Иван заметил, что с каждым дежурством ему все меньше хотелось что–либо расследовать.
Иван поехал домой, к маме. Пока он разувался в прихожей, зазвонил телефон.
Тесть сообщил, что пришло письмо от Оксаны, и пригласил в воскресенье Тупицыных на борщ с пампушками и драники. Иван сослался на дежурство и пообещал заскочить за письмом в понедельник после суток, а мама вряд ли пойдет в гости одна. По телевизору, кроме однообразной рекламы МММ в виде бабочек и дебильного Лени Голубкова, фирмы «Партия» с логотипом в виде мельницы и банков, обещающих огромные проценты по вкладам, шли латиноамериканские сериалы, которые почему-то обожала мама. А в новостях, рассказывали о митингах и протестах коммунистов в разных городах страны. Но именно сейчас об этом совсем не хотелось узнавать. Иван понимал, что это страусиная тактика. Закрытые глаза и уши не избавляют от событий, они избавляют только от информации. Проблем это не решает.
«Кто владеет информацией, тот владеет миром» – изречение Дэвида Рокфеллера13. Иван знал это, хотя «главный буржуин14», как называли богатейшего империалиста и создателя Билдербергского клуба в семье Тупицыных, ему очень не нравился ни внешне, ни делами своими.
Принудив себя ознакомиться с текущими событиями в стране и мире, Иван ушел в свою комнату. Там он раскрыл «Щит и меч», погрузившись в приключения советского разведчика Иогана Вайса в фашистской Германии во время Второй Мировой войны, которая вот–вот перерастет в войну Отечественную.
Иван понимал, почему Москвичов посоветовал изучать эту книгу. Вайсу не надо было постоянно бороться с ощущением, что кругом нет врагов, но он постоянно должен был находиться в роли прусского шофера, солдата, фашиста, при этом оставаясь советским человеком и комсомольцем или коммунистом, думать о задании и сборе информации, не столько анализируя ее, сколько пытаясь определить ценность.
Глава четвертая,
в которой Иван «сдает выездной экзамен» заведующему подстанцией и знакомится с Нелей Бакировой и Люсей Шкребко.
Доктор Сидорчук, с которым Иван дежурил первые сутки на новой подстанции, предсказал, что заведующий наверняка в ближайшие же выходные, когда выпадет по графику, поставит Ивана к себе в бригаду. Это уже традиция. ЮАН должен составить собственное мнение о подготовленности нового сотрудника.
Волновался ли фельдшер Тупицын? Конечно. Как и любой бы не был спокоен на его месте. Для Ивана это волнение распределилось в двух плоскостях. Одна, это оценка его профессиональных качеств, другая – заведующий или доверит ему что-то особенное, или наоборот, закроется навсегда, почуяв в Иване сексота.
«Не суетись!» – повторял себе Иван. – «Держись спокойно и уверенно. Ему нужно понять, насколько я опасен при самостоятельной работе. Не может же он меня все время держать в роли второго номера. Рано или поздно придется выпустить одного. Я его понимаю. Да. Он хочет узнать меня получше.» – почувствовав, что мысль пошла по второму кругу, Иван умылся холодной водой и, забрав карту с вызовом, пошел к кабинету ЮАН, тот сам появился в коридоре, уже с фонендоскопом на шее.
«Услышал вызов по селектору», – догадался Иван.
«Суточный экзамен» проходил весьма спокойно. ЮАН не спрашивал, не экзаменовал в прямом смысле. Осмотрев больного, он подзывал Ивана, предлагал самому осмотреть и задавал один вопрос:
– Ваше мнение, коллега?
На первом же вызове это обращение подняло самооценку Ивана на невероятную высоту. Стараясь не ударить в грязь лицом, он выслушал сердце и легкие, выстукал, припоминая анамнез и жалобы, которые слышал еще при осмотре заведующим, после чего выдал свою версию диагноза. ЮАН внимательно выслушал, наклонив голову, как бы соглашаясь, и спросил:
– Чем лечим?
Иван перечислил препараты.
ЮАН жестом в сторону пациента, развернув руку ладонью вверх, предложил:
– Приступайте.
Иван набрал шприц и ввел лекарство.
Так повторялось на каждом вызове. Женщины и мужчины с гипертонией и болями в разных частях тела. Рутина, как определил ЮАН. После шести вызовов кончились шприцы, и они вернулись на подстанцию. Разовых шприцев не хватало, поэтому их экономили, а в бумажных крафт–пакетах брали стерильные стеклянные «рекорды» с тупыми претупыми иглами. «Рекорды» эти изготовлены были, наверное, еще в шестидесятых годах, потому что уплотнительные резинки на поршнях пропускали, иголки соскакивали и были настолько тупыми, что при внутримышечных уколах порой сгибались, не проткнув кожу, а если ими пытались попасть в вену, входили туда с характерным хрустом, который ощущался пальцами.
Если заведующий не соглашался с Иваном, он делал жест, словно перечеркивал все сказанное, повернув ладонь вниз, при этом чуть покачивая головой. Он не говорил «нет».
– Подумайте. – Это было его любимое слово. – Подумайте еще, Иван.
И Иван думал, перебирая варианты. Выдавал наиболее вероятный. ЮАН обычно соглашался с новым «мнением коллеги».
Так продолжалось, пока вечером диспетчер не вызвал заведующего в диспетчерскую. Тот пробыл в «оперативном центре» не дольше минуты, вышел с картой, заглянув в кухню, позвал Ивана.
– Вам не приходилось бывать у Нели Бакировой? – спросил ЮАН, пока они шли к машине.
– Нет, а кто это?
– Когда-то она работала на скорой, сейчас инвалид–астматик. – Заведующий забрался на переднее место в машине и говорил через окно в переборке. – Если она вызывает, значит, приступ очень тяжелый. Неля – дама серьезная. Я заметил, что вы довольно неплохо колете в вену. Должен предупредить, у Бакировой они очень очень тонкие и ломкие.
По лестнице навстречу медикам пробежали два молодых человека, лиц которых Иван в сумеречном свете слабеньких ламп разглядеть не успел. Еще один, уже не молодой, но и не слишком старый, стоял у приоткрытой двери квартиры. Вид у него был самый затрапезный. И если бы не свет, падавший на лицо из прихожей, Иван не рассмотрел бы его.
ЮАН пожал протянутую руку и спросил:
– Давно уже приступ?
– С полчаса. Беротек не берет. Она боится, – ответил унылый мужчина.
Все окна в квартире закрыты. Спертый влажный воздух наполнен каким-то приторным ароматом, от которого у Ивана закружилась голова.
– Ты что, не мог не курить, Рушан? – обращаясь с упреком к унылому дядьке, произнес ЮАН.
– Я немного, ну совсем-то без затяжки … – унылый развел руками, отворяя дверь в комнату из которой доносилось тяжелое сиплое дыхание. – Проходите!
Иван увидел огромную женщину в непонятного цвета домашнем халате, полусидящую в кресле. Тяжелое дыхание вырывалось из ее широкого рта, два подбородка покрыли шею и обширную грудь, руки ее с закатанными рукавами покоились на подлокотниках и были крепко исколоты от локтей до пальцев, сжимавших потертый гобелен обивки. Фиолетовые ноги, торчавшие из–под халата лежали на небольшом пуфике с подушкой, кривые толстые и нестриженные ногти завивались на пальцах в разные стороны.
– Привет, Юрка, – сипло прошлепала губами на выдохе женщина–жаба. – Спасай меня.
Заведующий, к которому обратилась женщина столь фамильярно, не обратил внимания на «Юрку», он принялся ее выслушивать, и спросил:
– Сколько ингаляций сделала?
– Не помню, – свистела женщина, выговаривая одними фиолетовыми губами. Выдыхала она натужно, отчего лицо синело, – семь или восемь.
ЮАН разогнулся и произнес коротко:
– Преднизолон.
Иван быстро взялся набирать препарат, спросив:
– Сколько?
– Весь, что есть. Сколько в ящике? Сто пятьдесят? Набирай. Возьми разовый шприц. – Заведующий обернулся к стоящему в дверном проеме унылому Рушану, – Небулайзер найди! Я знаю, у вас есть.
– А можно без гормонов? – просипела больная. – Эуфилинчик с коргликоном.
– Заткнись, – оборвал ее заведующий, – мокротой захлебнешься. Сперва приступ надо прервать. Опять в статус захотела?
– Неее, – покачала головой больная и издала прерывистое сипение, в котором Иван с трудом узнал смех.
Иван забыл о том, что ЮАН говорил в машине про вены и словно в трансе, наложил жгут на плечо, несколько раз хлопнул по сгибу в локте и с первого раза вошел в вену, начал вводить преднизолон.
ЮАН на мгновение замер, затем быстро набрал еще пару шприцев и подал их Ивану.
– Вот это тоже делай, не спеши. Вены у нее очень хрупкие. Нажмешь слишком сильно – лопнет. – Он обернулся к Рушану, который стоял, держа в руках коробку с небулайзером, – вы его даже не распаковали?! Поставь тут, и принеси кружку горячей воды, а в нее размешай пол-чайной ложки соды. Шевелись!
Заведующий говорил, не кричал, но почему-то его приказы звучали подобно окрикам.
Рушан поставил коробку на пол. Побежал в кухню. ЮАН распаковал небулайзер, протер его салфеткой.
– Пульмикорт купили?
– В холодильнике, – женщина произнесла это почти нормальным голосом, сипение уменьшилось. – Эуфиллин когда сделаешь?
– Когда буду уверен, что мокрота нормально отходит. Сейчас соду выпьешь, – заведующий повернулся к фельдшеру, – Иван!
Тупицын, медленно вводивший последний препарат, отозвался:
– Что?
Заведующий пожевал нижнюю губу, размышляя.
– Ничего, хотел капельницу ей с физом поставить, но не успеем. Сразу не взяли бутылку, теперь не успеем.
– Почему, не успеем?
– Пока ходить будем, игла сядет.
– Пошлите Рушана, а я пока физ шприцем введу, чтобы не затромбировалась.
Вена, однако, на ситуацию имела собственное мнение. Как только Иван собрался подключить шприц с физраствором, она сделала «пук» и под кожей начал наливаться синеватый бугор.
– Все, Юрий Александрович, вена лопнула.
– Значит, не судьба. Перебинтуй.
Лицо у женщины приобрело нормальную окраску, толстые фиолетовые губы возвращали себе привычную красноту. Дыхание замедлилось и углубилось.
– Думала, сдохну.
Голос в спокойном состоянии у Бакировой оказался низким и хриплым.
Заведующий собрал и заполнил небулайзер, включив, отметил удовлетворенно, что из маски идет пар с лекарством.
– На! Дыши!
– Не люблю я гормоны, – Бакирова попыталась отмахнуться от небулайзера.
И вот тут Иван впервые услышал от заведующего мат. Тот коротко резюмировал мнение больной. ЮАН использовал только одно слово, но очень емкое и убедительное, звучащее почти по-французски. Женщина взяла маску и принялась дышать лечебным паром.
– Ну, вот и все. Иван, приберись.
Заведующий сел писать карту.
– Мальчик-то какой молодец! – пробубнила из под маски Бакирова. – Никто в вену не попадает.
Иван пропустил ее слова мимо ушей, но, как ни старался не обращать внимания на похвалу, щеки порозовели. Он собирал шприцы, иглы, ампулы, перчатки и окровавленные тампоны в пустой бумажный пакет.
– Давно на скорой? – спросила Бакирова, непонятно кого, но Иван принял вопрос на свой счет.
– Второй год. – Ответил он.
– Молодец! А еще раз попадешь?
– Не знаю, может быть.
– Юр! Сделайте эуфиллинчик с корглюконом!
Бакировала дышала уже вполне сносно, но сип и свист доносились из–под маски.
– Зачем тебе? – ЮАН недовольно поморщился.
– Хуже не будет ведь?! Основной бронхоспазм сняли, теперь-то можно? – Бакирова от попыток убедить заведующего опять посинела. Говорить ей было еще трудно.
– Вот как выпьешь два стакана с содой, тогда сделаем.
– Шантажист! – Бакирова поманила Рушана, – принеси литровую банку с раствором.
Рушан послушно удалился на кухню и через пять минут вернулся.
Иван не получив приказа от ЮАН набирать лекарство, сидел и ждал, наблюдая, как тот заполняет карту. Бакирова отложила маску небулайзера, пила из банки содовый раствор и бубнила:
– Вот, видишь, я пью!
– Иван, наберите эуфиллин с корглюконом и попробуйте ввести.
ЮАН говорил, не отрывая глаз от карты. Бакирова пила небольшими глотками и старалась отдышаться, но свист был очень силен. Иван понимал, бронхи ее забиты мокротой, после введения гормонов и антигистаминых препаратов спазм уменьшился, но полностью не прошел. Он не понимал, зачем ЮАН заставляет Бакирову пить содовый раствор. Внутривенно ввести соду понятно, это уберет закисание крови, наладится нормальный газообмен в тканях. А пить? Желудочный сок ведь разрушает соду. Иван поставил «зарубку» в уме, не забыть спросить заведующего.
Он со шприцем подошел к креслу, затянул жгут на запястье Бакировой и увидав надувшуюся венку у основания большого пальца, ввел в нее иглу.
– Я в вене! – объявил он, увидав красную каплю внутри шприца.
– Талант! – просипела Бакирова и добавила, – Давай!
– Медленно! – ЮАН посмотрел на стоящего у кресла Ивана, – очень медленно. А ты, давай отхаркивай! Хватит свистеть.
– Изверг, – пожаловалась Бакирова и вдруг закашлялась, будто слова ЮАН что-то включили в ее легких.
Подскочил Рушан с полотенцем. Женщина кашляла страшно, надсадно, будто все легкие пыталась выкашлять из себя. Она отплевывала желеобразную золотистую мокроту. ЮАН тоже подошел и, наклонив за шею Бакирову вперед, принялся выбивать кулаками на ее спине барабанную дробь.
В шприце у Ивана оставалось около трети препарата. Он испугался, что дернувшись во время очередного приступа кашля, Бакирова проколет вену, поэтому остаток ввел побыстрее.
Бакирова продолжала кашлять. Рушан складывал полотенце, в которое вылетали куски мокроты. Иван удалил иглу из вены и заклеил место инъекции приготовленным тампоном с пластырем. Женщина задышала глубже и спокойнее. ЮАН ее отпустил. Он отошел на шаг, осмотрел глаза и лунообразное лицо.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Народный артист УССР Яковченко Николай Федорович 1900 – 1974.
2
ПМК – прогибание створок клапана сердца между левым желудочком и предсердием, при этом клапан приоткрывается и часть крови из левого желудочка забрасывается обратно в предсердие (это называется регургитация), при этом давление в системе легочной вены растет. Если оно достигает критических значений, может произойти отек легких и смерть. Поэтому ПМК имеет несколько степеней, первая считается допустимой нормой, однако критические нагрузки врачи стараются запретить.
3
Лапаротомия – рассечение живота по «белой линии» сверху вниз от мечевидного отростка до лобка. Длина разреза может составлять до 50 см.
4
Перистальтика – сокращения кишки, обеспечивающие продвижение пищевого содержимого по ней. Имеет характерное бурчание и шум при выслушивании живота.
5
Боягуз (укр) – трусишка
6
МГК – Московский городской комитет
7
ГКЧП- государственный комитет по черезвычайному положению 19-22.081991 – попытка захвата власти частью представителей правительства СССР и ЦК КПСС, привело к отставке Президента СССР М.С. Горбачева и впоследствии распаду СССР.
8
Тайное совещание президентов России, Украины и Белоруссии фактически утвердившее 8 декабря 1991 г распад СССР, с образованием независимых бывших союзных республик.
9
Реальный факт. Б.Н. Ельцин после подписания акта о независимости трех союзных республик, сразу позвонил Дж. Бушу и доложил, что СССР не существует, а затем М.С. Горбачеву, сказав: «Ты больше не президент»!
10
Ироническое искажения слова «приватизация», приобретение предприятий и фирм в частную собственность путем акционирования, директорами и другими представителями администраций заводов и государственных компаний. По сути это была кража, разворовывание государственной собственности наиболее предприимчивыми дельцами.
11
Жаргонное название Госнаркоконтроля – федерального агентства по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.
12
Препарат, содержащий соли калия и магния, необходим в лечении заболеваний сердца и отравлений.
13
На самом деле это изречение Ротшильда, после битвы Наполеона под Ватерлоо. Зная о поражении Наполеона раньше всех, финансист в 40 раз увеличил свое состояние в один день.
14
Персонаж сказки А. Гайдара «Мальчиш-Кибальчиш».
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов