Отвешиваю низкий поклон, а затем удаляюсь по коридору, сопровождаемая тишиной и отсутствием комментариев. Мысленно перебираю все ругательства, которые знаю, чтобы охарактеризовать Марецкого. Гашу злость, сжимая что есть силы ручки. Не помогает.
Спустившись на цокольный этаж, застаю Лесю, которая укомплектовывает свою тележку. Молча стягиваю форму, чтобы переодеться, и скидываю вещи в сумку.
– А ты куда, Ник? До конца смены ещё шесть часов.
– Меня уволили, – всхлипываю то ли от злости, то ли от обиды.
– Кто? – утягивает меня на диванчик. – А главное, за что? Недовольный гость? Так Любаша всё уладит. Первый раз, что ли? Сколько раз мы сталкиваемся с такими? Да каждый день!
– Нет. Некий Марецкий Макар Витальевич.
– О, мистер идеальность вернулся?
– К-кто?
– Младший сын Марецкого. Приставал?
– Нет. Заканчивала уборку, когда на пороге появился мужчина и начал ломиться в номер. И главное, Лесь, даже не представился! Я-то жду Кирилла, понимаешь? А тут этот: ни имени, ни понимания, кто он такой. Слово за слово, и вот… Кто передо мной стало понятно, когда примчалась Любаша, чтобы отвесить начальству поклон.
– Она ему всё объяснит, исправит. – Леся успокаивает, поглаживая по плечу.
– Не исправит… Я кое-что сделала… – вспоминаю свой выпад в порыве несдержанности.
– Ударила его?
– Да нет! Пока вела с ним словесную битву, он метил территорию, а точнее, уничтожал следы чистоты. Я, конечно же, вымыла пол, но уходя, – мнусь, стыдливо опустив глаза, – вернула всё на исходную.
– Надеюсь, по кровати тоже прошлась? – Леська хохочет.
– Нет, конечно! Только пол.
– Жаль-жаль, – качает головой, – гулять так гулять.
– Знаешь, не хочется платить за испорченное имущество отеля. Бельё здесь не из дешёвых, как и покрывала. Мне вообще могут не выдать зарплату за отработанные дни, просто указав на дверь.
– Этот может.
– А почему ты назвала его «мистер идеальность»? – скинув вещи и определив форму в шкафчик, интересуюсь у Леси, которая, уверена, много знает о Марецком.
– Заскоки у него своеобразные. Менять бельё необходимо каждый день, а также делать влажную уборку номера и обязательно, – поднимает палец, – вылизывать до блеска душевую. Рубашку использует единожды, затем она отправляется к девочкам на стирку и глажку. Обратила внимание на его внешний вид?
– Не смотрела, – бурчу, силясь вспомнить детали, которые не отложились в памяти. Я была сосредоточена на приходе Кирилла.
– Кстати, в обязанности его горничной входит чистка обуви господина Марецкого, а иногда и дополнительные услуги… – Леся ведёт бровями, вот только я намёк не понимаю, перебирая варианты «дополнительного». – Ника, не тормози!
– Ты поэтому спросила, не приставал ли он?
– Да.
– А к тебе приставал?
– Нет, Никочка, я не подхожу, – вскакивает и крутится передо мной, расставив руки в стороны. – Мистер идеальность замечает исключительно голубоглазых блондинок не больше сорок шестого размера и не старше двадцати двух лет, а я, как видишь, не вписываюсь в указанные критерии. – У Леси пятидесятый размер, удлинённое рыжее каре и зелёные глаза, что не отнимает привлекательности, а наоборот, делает магнитом для многих парней. А задорный смех и ямочки на щеках гипнотизируют. Меня уж точно. – Поэтому я в полной безопасности, а вот ты, – крутит пальчиком, – попадаешь во все три.
– Поверь, когда я отчитывала его в присутствии Любаши, последнее, о чём он думал, – сексуальное желание. Скорее, хотел меня придушить, а затем уволить. Или наоборот… В общем, сделать всё, чтобы я пожалела о своих словах.
– Нет, просто надеялся, что ты расстелешься в извинениях перед его величеством и совсем не ожидал подобного финта.
– Не дождётся! – зло прыскаю. – Я по этой причине ушла с предыдущего места работы. Продали отель, и пришло нечто, требующее поклонения: молчи, в глаза не смотри, имени у тебя нет. Как собачки… Хотя даже у собак имеются клички, а тут просто «эй ты». Пищала от счастья, познакомившись с Кириллом и сразу определив, что передо мной адекватный человек. Но младшего брата я терпеть не обязана, да и пригибаться тоже.
– И не придётся, – довольно лыбится Леся, – для этого есть Тонечка.
Вышеупомянутая Тонечка в первые минуты знакомства была определена мною как целеустремлённая, но откровенно глупая особа, не пропускающая ни одного видного гостя мужского пола. Отдаю должное: оценка финансового положения мужчины определялась ею в первые три секунды, а затем Тонечка решала, стоит ли окучивать данный экземпляр и поведётся ли он на женские примитивные хитрости.
– Успела побывать у Марецкого?
– Под ним. И не один раз. Опять же, по её рассказам. По тем же рассказам Макар Витальевич безумно в неё влюблён и готов ползать на коленях, лишь бы сие прекрасное создание отдало ему своё сердце.
– Ты серьёзно?
– Я тебе сейчас почти дословно передала изречение Тонечки. Вот только полгода назад Макар перестал появляться в отеле, а затем Кирилл сказал, что брат ненадолго покинул страну. Тонечка очень грустила, – Леся показывает, как сильно грустила девушка, опустив уголки губ и изобразив скупую слезу, – целую неделю, кстати, что для неё непозволительно много. А потом её внимание переключилось на других мужчин. Но Макар вернулся, а значит, она уже обивает порог его номера, услужливо предлагая помощь, а заодно и себя. Я вообще удивлена, что Любаша отправила тебя, зная о стремлении Тони угодить Марецкому. Она-то уж точно узнала бы любимого хозяина.
– Кстати, – вспоминаю слова управляющей, – Любаша сказала Марецкому, что я отвечаю за его номер.
– Серьёзно? – ошарашенно смотрит на меня Леся. – Ну тут два варианта: либо Тонечка провинилась перед Любашей, либо сам Макар потребовал удалить надоедливую девушку. Склоняюсь ко второму варианту, потому что его пожелания исполняются незамедлительно.
– А почему он живёт в отеле? Насколько я знаю, у семьи есть ещё отели, загородный дом и несколько квартир в городе.
– И у него есть. Год назад, когда я только устроилась сюда на работу, он начал полномасштабный ремонт. Видимо, ещё не закончил, – разводит руками, и я понимаю, что Макар элементарно хочет, чтобы его обслуживали. Причём во всех сферах жизни. – Кстати, он в отельеры не стремится, занимаясь, по-моему, рекламой. В «Мирабелле» живёт только потому, что его офис недалеко.
– И почему его офис не в другом месте?.. – Скорее, размышления вслух, потому как моё недовольство положения дел не меняет. Всё сказано и сделано.
Жду появления управляющей, которая не спешит вышвырнуть меня за пределы отеля, напоследок передав напутственные слова от Марецкого. Уверена, он не стеснялся в выражениях после моего ухода. Плевать. Мы, горничные, и не такое слышали от пьяных, озлобленных, недовольных всем и вся гостей. Проще всего оторваться на том, кто не имеет возможности равноценно ответить. Не успеваю закончить мысль, как дверь в комнату для персонала открывается, являя Любашу. На удивление спокойна, что настораживает. Придирчивый взгляд изучает мой внешний вид, а затем она произносит неожиданное:
– Вероника, надень форму. Увольнение отменяется. Убери четыреста четвёртый.
Глава 2
Макар
Провожаю взглядом хамоватую блондинку, только что уделавшую меня словесно, и не могу выдавить и звука. Это что сейчас было? Она так усердно «метила» мой номер, что, кажется, и сантиметра чистого не осталось. А так как размер её ноги небольшой, девушке пришлось постараться, чтобы оставить следы. Наблюдая со стороны за её действиями, понимал, что вёл себя совсем иначе, а о невоспитанности мне и вовсе никогда не говорили. Да кто она такая?!
– Уволить, – цежу сквозь сжатые челюсти и не отпускаю взглядом фигуру в форме, пока она не скрывается в лифте. – Сейчас же!
– Макар Витальевич… – Управляющая семенит за мной в номер.
Бросаю сумку и кривлюсь, потому как идеальная чистота моего временного жилища осквернена некой Кириченко Вероникой Фёдоровной, особой наглой и неприятной.
– И пришлите кого-нибудь, чтобы убрали мой номер. А эту, – указываю в сторону двери, – уволить! – повторяюсь, но меня будто заело.