– Чтобы запасть на тебя, мне понадобится ведро, – насмешливо бросает девушка. – К тому же у меня есть парень.
– Звонка, от которого ты не ждешь, – подмечаю я с ироничной улыбкой, ни на йоту не поверив в ее заявление.
– У всех бывают ссоры, – пойманная на лжи малышка, отводит взгляд. Засовывает в рот виноградину, запивая большим глотком шампанского. Я молчу, она комкает в руках бумажную салфетку. – Мы расстались, – сдается с тяжелым вздохом. – Но я не расстроена и не нуждаюсь в утешении, – торопливо добавляет она, выстрелив в меня предупреждающим взором. – И я сама его бросила.
Я лениво выгибаю бровь, откидываясь на спинку стула. Тот снова «раздавлено» скрипит.
– Все к лучшему. Отношения, которые ведут в никуда, надо обрезать, когда это становится очевидным хотя бы для одного из партнёров.
– Тут я соглашусь.
– Правда? – удивленно взглянув на меня, Снежинка роняет кружок ветчины, который собиралась съесть.
– Да, – киваю я. – Но не всегда легко это сделать, а иногда и не хочется, потому что привык и удобно, – Ее внимание перетекает на мои пальцы. Сначала на одной руке, потом на другой и снова концентрируется на лице. – Я не ношу обручальное кольцо, – отвечаю на немой вопрос, прочитанный в распахнутых глазах Снежинки.
– Почему? То есть…ты женат? – на ее лице появляется обвиняющее и возмущенное выражение, словно я ее страшно обманул и использовал. Расслабься, кроха, я ничего еще не успел.
– Да, Снежинка. Состою в официальном браке.
– Давно?
– Давно, – решаю не шокировать гостью юбилейной цифрой.
– И дети есть?
– Нет, – качаю головой, невольно поморщившись. Проницательная малышка тут же замечает мою реакцию.
– Больная тема?
– Уже нет, – отрицаю я. Отчасти так и есть.
– И где она? Твоя жена?
– Во Лондоне. Улетела утром.
– Почему ты не полетел с ней? Поссорились?
– Тебе действительно так интересна моя личная жизнь? – иронично интересуюсь я, заметив, что Снежинка перестала клевать фрукты и напрочь забыла про шампанское.
– Чем-то нам нужно развлекать себя, пока не закончится метель? – объясняет свое разгулявшееся любопытство. – Мы тут заперты, Лэндон, – напоминает о том, что довольно проблематично забыть. – А завтра разойдемся в разные стороны. Почему бы не поболтать?
– Тогда давай начнем с тебя, – предлагаю я, положив локти на стол и наклоняясь вперед. – Что не так с твоим парнем?
– С ним все так, – сделав глоток шампанского, отвечает Снежинка. – Недостатки есть у всех, но они не раздражают так сильно, если ты любишь человека, который находится рядом. Злишься, споришь, но не чувствуешь… отторжения и пустоты – вот здесь, – она порывисто прижимает ладонь к груди, на щеках вспыхивает хмельной румянец. – У нас были как непростые, так и замечательные моменты, когда казалось, что шанс построить будущее с этим мужчиной есть. Я искренне пыталась его полюбить, но, увы, чуда не произошло, – с сожалением разводит руками. – Ему сейчас сложнее, потому что он не понимает, почему я так поступаю.
– Женщин вообще сложно понять. Невозможно, я бы сказал. Особенно тех, кто ждет появления великой любви. Некоторые самонадеянные индивидуумы верят, что понимают, но они такие же профаны, как и все остальные, – немного цинично заявляю я.
– А что плохого в том, что мы хотим любви?
– Женщины всегда чего-то хотят, Снежинка. Любви, денег, сильного плеча, красивых ухаживаний, крутого секса, незатухающей страсти, острых впечатлений, зашкаливающих эмоций, и следующими пунктами, как ни странно, идут: стабильность, уверенность, понимание. Список можно вести до бесконечности. И все их «хочу» должен удовлетворить мужчина. Если один не справляется, то можно запрячь сразу нескольких.
– Ты утрируешь, – возражает Снежинка, подставляя опустевший бокал, который я галантно наполняю. – Есть же амбициозные женщины, посвятившие жизнь карьере, а не поиску исполнителя желаний.
– Есть, – не оспариваю я. – Но секса они тоже хотят и сильного плеча, и острых впечатлений…
– Ты невозможный тип, – бесцеремонно перебивает Снежинка.
– А чего хочешь ты, Адалин? – ухожу от спора обо всех женщинах, к одной конкретной, буравящей меня негодующим взглядом. – Когда, как не в Рождество, говорить желаниях?
– Волшебства, – подумав пару секунд, выдает Адалин и сердито хмурится, услышав вырвавшийся у меня смешок.
– Прости, но Санта-Клаус сломает всю голову, чтобы засунуть в мешок «волшебство», – иронично отзываюсь я. – Ладно, закроем этот вопрос. Скажи, чего ты больше всего боишься?
– Одиночества, – без раздумий, отвечает Снежинка.
– И поэтому приехала сюда абсолютно одна? – позволяю себе усомниться в ее заявлении.
– Я приехала сюда, как ты верно заметил, … абсолютно одна, – она прерывается, осушая очередной бокал. – Я приехала сюда, чтобы вспомнить о тех моментах, когда не знала, что такое одиночество, – в бархатно-зеленых глубоких глазах появляется уязвимое печальное выражение, вызывающее во мне острую потребность стереть его и заменить чем-то иным, пусть даже злостью – на меня.
– Ты выбрала чертовски неподходящий момент, Снежинка, и не тот дом. Не повезло, одним словом, – мои слова вызывают ожидаемую реакцию. Она раздраженно фыркает, бросая на меня вызывающий взгляд.
– Ты не любишь ее? Свою жену? Про нескольких мужчин ты же не просто так сказал. В Англию она не одна уехала. Так?
– Мы все еще говорим о тебе, – холодно напоминаю я, напряженно стиснув зубы. – И о твоих ожиданиях вселенской волшебной любви. Ты так много рассуждаешь о том, чего сама не чувствовала.
– Неправда! – запальчиво опровергает Снежинка. – Я влюблялась. Очень сильно, но это было давно, и… – ее лицо омрачается грустными воспоминаниями. – Все, что происходило позже, не шло ни в какое сравнение с тем, первым…
– Он тебя бросил? – в лоб спрашиваю я.
– Он меня даже не знал…, – отрицательно качнув головой, печально отзывается Адалин.
– Тогда это глупость, Снежинка, а не любовь. Любовь – всегда взаимное чувство.
– Ты не понимаешь…
– Ты придумала себе «волшебство», потому что бежишь от реальности, от проблем, которые нужно решать здесь и сейчас, не рассчитывая на «чудо». Ты просто трусиха, Снежинка.
– Меня зовут Адалин, – сквозь слезы произносит она, бросая в меня скомканной салфеткой.
– Я не хотел тебя обидеть, – миротворческим тоном предпринимаю попытку извиниться, что мне не свойственно, но сейчас я действительно чувствую, что перегнул палку.
– Я ухожу спать, – она порывисто поднимается со стула, убивая на корню мои благие порывы.
– Снова бежишь? – саркастично интересуюсь, окинув Снежинку ленивым взглядом.
– А знаешь, нет ничего удивительного, что жена наставляет тебе рога, – пытается побольнее задеть меня колючая Снежинка. – Я и часа с тобой не продержалась. Мне ее искренне жаль, – сердитая и грозная, она неловко оступается, запнувшись за подол слишком длинного халата, и застывает, уставившись на меня воинственным взором.
Где-то в глубине дома старинные настенные часы отбивают полночь. Я был уверен, что они давно сломаны. Свист и вой за окном усиливается, бросая в дребезжащие стекла белые хлопья. Свечи гаснут одна за другой от пролетевшего по гостиной сквозняка, а огонь в камине, напротив, вспыхивает ярче, словно кто-то невидимый подбросил в топку дров.