После водных процедур с ароматными маслами и бомбочками для ванны с блестками, я заворачиваюсь в огромное одеяло на высокой кровати и достаю телефон.
«Не могу перестать думать о тебе, Снегурочка», – короткое, но многозначительное сообщение от Максима заставляет сердце затрепетать до боли в грудной клетке. Как же приятно его внимание. Но я еще не решила, что мне с ним делать и хочу ли я продолжать общение…
Курортная интрижка – что в этом такого? Абсолютно ничего. Но я знаю, что курортные интрижки порой перерастают в нечто большее, а мне бы для начала хотелось разобраться в себе и завершить отношения с Олегом. Поэтому – нет. Я не собираюсь ничего отвечать на смс Макса. Пусть выберет себе более подходящий объект для новогодней охоты.
Удивительно, но своим вниманием меня порадовал не только Максим, но и муж. Стоит мне отложить телефон и попытаться заснуть, как входящий вызов заставляет меня открыть глаза и ответить на звонок.
Может, не стоило так вот сразу? Черт, да. Ладно, раз взяла, нужно ему показать, что его «хорошая девочка» больше недоступна.
– Да, – сухо отзываюсь я, не узнавая собственный голос.
– Как ты, царевна моя? – бархатным голосом стелет Олег.
Ого. Даже так. «Мальцевна – Царевна» так меня дразнили в школе, о чем я когда-то поделилась с ним. Так и прилипло ко мне это прозвище в наших отношениях, хотя, конечно, все обиженные дети мира могут только позавидовать такой королевской «дразнилке».
– Да все хорошо, к празднику готовлюсь. Ты так поздно звонишь, разве не устал после работы? Удивлена, что у тебя есть время на звонки, – сдержанно и с претензией выражаю свою обиду я. Черт, наверное, надо было еще холоднее, резче. Или вообще промолчать. Что его больше заденет?
– Устал, Саш. О тебе подумал перед сном. Бессонница мучает, – меня сейчас стошнит от его лжи и лицемерия.
Я даже знаю имя этой бессонницы и параллельно с его звонком захожу на страницу пассии Олега в социальных сетях, и чекаю все, что происходило с ней за этот день: театр, шопинг, ресторан, отель… Последнее фото с ведром шампанского и с видом на Исаакиевский, и рука Олега на ее бедре. В кадре совсем немного его пальцев, но руку мужа я узнаю даже по ногтевой пластине.
– Ну, прекрасно, что ты думаешь о жене даже в важной командировке, – бросаю снисходительным тоном.
– Ты как-то странно разговариваешь, – Олег, очевидно, начинает понимать, что милую беседу я вести не намерена. – Обиделась все-таки, что я на праздники не смог остаться? Я же работаю, царевна моя… для тебя все, для тебя стараюсь. Не сердись, милая.
– Да, Олег, я понимаю, – обрываю его тираду, не желая еще больше тонуть в этой лжи. – Надеюсь, ты подпишешь все важные контракты за это время. И съездим куда-нибудь, – делаю вид, что немного оттаяла, но мысленно еду с ним только в ЗАГС для расторжения брака.
– Да, если все закончится удачно, у меня как раз будет время. Я очень хочу провести его с тобой, – ощутив нотку тепла в моем тоне, Олег тут же сам становится более отстранённым и холодным. Он словно энергетически почувствовал, что я с Максимом познакомилась. Ощутил, что могу вырваться из его паутины лжи, и решил пригвоздить меня к ноге своим контролирующим звонком. Решил убедиться, что я «на месте».
Но я уже далеко от него.
– Я женат на работе, Саш. Сама знаешь, я всегда таким был. Первым делом – самолеты…
– Конечно, – снова его перебиваю, добавляя еще больше стали и льда в свой тон. Никакой жалости. – Я прекрасно тебя знаю, Олег.
– Ладно, ты там не проказничай, по караоке не ходи. Родителям помогай, – привычным поучительным тоном раздает мне указания муж.
– Как раз первого числа планирую пойти в караоке, ты как чувствовал.
– Что? – немного опешив, уточняет Олег. У него даже голос сел. Или перекурил в кальянной вчера со своей пышногрудой сотрудницей.
– Подруги пригласили.
– Но твои подруги не в Москве.
Знал бы ты, где я сейчас.
– Новых нашла, в интернете. А для твоих родителей я уже все, что могла, сделала. Сидеть дома в праздники не хочу.
– Я на это не рассчитывал, – оскорбленно подмечает Олег, все еще находясь в шоке от того, что я перестала быть «удобной женой». – Жалко мне их, Саш. Маме помощь по дому нужна, – давит на жалость Олег и следом кидает излюбленную манипуляцию: – Мы семья и должны помогать друг другу. Я же тебе помог из твоего убогого городка выбраться. Если бы не я, так бы и вернулась туда после учебы, – припоминает, что комфортную жизнь в Москве на свою зарплату я позволить себе не могу.
– Они меня сами спровадили. Заверили, что справятся.
Нужно будет написать Марине Васильевне, чтобы не сдавала меня. Она поймет.
– Ну, хорошо. Караоке – так караоке. Должно быть, ты имеешь право оторваться, учитывая, что с командировкой так нехорошо получилось, – на долю секунды мне кажется, что я слышу раскаяние в словах Олега. Или он просто с любовницей поссорился и решил мне позвонить?
«Олеж, ну хватит с ней болтать», – мое сердце падает вниз, как только я слышу навязчивый шепот этой рафинированной суки. А он, глупец, даже в туалет не может уйти, чтобы не допускать таких вот моментов.
– Хорошо, что ты это понимаешь, дорогой. Не переживай, я ненадолго, – делаю вид, что не слышу, как в наш разговор вмешалась третья персона. – Ладно, я спать пойду. Сладких снов.
– Спокойной, царевна моя, – только и успевает произнести Олег, прежде чем я кладу трубку.
В груди щемит, словно где-то в глубине души, прямо в эпицентре сердца у меня образовалась дыра. Глаза щиплет, но я закрываю их, пытаясь не расплакаться от вновь забродившей по телу обиды.
Я так любила Олега, а он меня любил, я знаю…
Что же с нами случилось? Как мы дошли до такого?
Что мне теперь, двенадцать лет совместной жизни просто предстоит взять и выкинуть? Это так больно, словно лишиться руки или жизненно важного органа.
Я понимаю, что в последние годы мы сильно отдалились друг от друга. А ведь тогда все так красиво начиналось: мы познакомились, когда я была молоденькой студенткой четвертого курса. Я должна была проходить супервизию и попала к Олегу на офлайн сессию. В то время у Олега еще не было крупного товарного бизнеса, и он работал психологом, параллельно создавая онлайн-сервис для подбора психологов.
После первой же сессии мы прервали нашу работу, поскольку почувствовали взаимное притяжение. Такое в практике встречается не редко, и нам пришлось ждать год, чтобы не нарушать этические нормы профессии. Казалось, что мы уже забыли друг о друге, но через двенадцать месяцев Олег вновь вихрем ворвался в мою жизнь. Ухаживал так красиво, что замирало сердце. К тридцати пяти годам у него уже было все, что подобает завидному жениху: квартира в центре Москвы, шикарная машина и, самое главное, серьезные намерения жениться, в то время как у моих сверстников в голове еще гулял ветер, и все, что они могли мне предложить, это прогуляться в парке или выпить кофе.
Я купилась на его галантное отношение ко мне, на заботу и на то, что с ним всегда ощущала себя в безопасности, несмотря на то что он часто подавлял меня силой своего характера. Практически в самом начале наших отношений Олег начал ненавязчиво и осторожно устанавливать запреты.
Первое время я не замечала этого, смотрела на него сквозь розовые очки, а когда сняла и оглянулась – осознала, что мы уже тринадцать лет вместе, из них двенадцать лет в браке.
Наши отношения проживали разные периоды, и основные кризисы всегда были связаны с тем, что у нас не получается никакого логичного развития брака. Первые пять лет я пыталась забеременеть самостоятельно, после был момент неудачного ЭКО, и вот недавно, когда я решилась на повторную процедуру, она закончилась кошмаром.
И я уже устала задавать вопрос небесам: «Что со мной не так?», потому что совершенно точно знаю, что не найду там ответа.
Небеса молчали, когда я молилась о спокойной и счастливой беременности.
Думала, что ребенок, которого я носила под сердцем почти два с половиной месяца, сблизит нас с Олегом, подарит нашему браку второй шанс, но увы. Моя беременность закончилась абортом, потому что сердце малыша в один миг просто перестало биться. Мне казалось, что Олег переживает его потерю так же сильно, как и я.
Но, очевидно, он довольно быстро нашел свое утешение в красавице – ассистентке. У мужчин от всех бед одно лекарство – новая женщина, помогающая самоутвердиться и снова почувствовать себя альфа-самцом.
Во мне поднимается новая волна обиды, буквально змеей обволакивает шею и горло, заставляя безвольно хрипеть.
Виноваты ли в измене оба партнера? Может, я перестала следить за собой и радовать, возбуждать его? Последние полгода у нас с Олегом фактически не было секса. Я уже и забыла, что такое возбуждение и оргазм, поскольку совершенно не могла отойти от потери ребенка и раз за разом переживала физическую и моральную боль, будто проходя через это снова и снова.
И все же отсутствие желания с моей стороны Олега не оправдывает.
И как бы сильно я его ни любила, я точно знаю, что со мной так нельзя.
Вот и ответ на главный вопрос самого худшего кануна Нового года в моей жизни: я никогда не смогу простить измену.