Слабым здесь не место. Охота

И те, на беду Джувенила, заметили его интерес.

– Кем так любуешься, юнец?

– Неужто кто из нас пришелся по душе?

До сего момента Балес сам не понимал, насколько дорога с Тибуроном измотала его, поэтому, поравнявшись с ними, он просто отвел взгляд, после чего, не думая о последствиях и смысле сказанного, ответил:

– Едва ли.

Его хватило лишь на одно слово, но брошено оно было с таким пренебрежением, что этого оказалось достаточно, чтобы разозлить полупьяную компанию. Один из мужиков поднялся, перегородив ему путь. Тон парня, который явно не вписывался в окружение, не понравился ему больше остальных.

– Не в духе, я погляжу?

Последнее, чего сейчас хотел Балес, так это проникновенной беседы. А вот тело и разум, взвинченные долгими бесполезными скитаниями, были готовы проявить себя, причем далеко не лучшим образом.

Рука сама легла на эфес меча.

Если бы не шум очага, то можно было бы различить скрежет клинков, что мужики уже начинали вытаскивать из ножен.

Рухнувшие на пол сумки и голос за спиной заставили их пересмотреть поспешное решение и остановиться.

– Сложно поверить, что тебе могут отказать? – охотник заговорил с бандой.

Тархельгас едва успел вмешаться, чтобы вытащить Джувенила из неприятностей.

– Люди говорят, я красавец. – Мужик, так легко спровоцировавший парня, дважды подумал, прежде чем нарываться на кого повнушительнее. Однако задор все же остался. За ним как-никак было еще пятеро.

«Слабые всегда сбиваются в стаю», – еще один из негласных законов котлов.

– Люди порой врут, – ответил Тибурон, явно не готовый шутить, но и сам откровенно не лезший в драку.

– Парнишка с тобой?

– Допустим, – не ответил напрямую Тархельгас. Он был немногословен, не давая тем самым мужику лишнего повода увидеть в его речах скрытый подтекст.

Бандит ухмыльнулся, оценивая его взглядом.

– И каково твое ремесло, раз ты странствуешь по котлам с юнцом?

– Он охотник, – встрял Балес, чего делать определенно не следовало.

Вся компания разом напряглась. Куда сильнее прежнего. За соседним столом Тибурон тут же заметил еще двоих, тех, кто сидел в резерве, как раз на подобный случай.

– Охотник, – не спеша заговорил человек за столом, который явно был у них за главного, – со щитом крепости. Служил, купил или снял с трупа?

– Крепость Воющего Ущелья.

– Значит, точно глейдехин. То бишь хранитель, – мужик едва заметно, как показалось, одобрительно, качнул головой, а после вытер измазанные жиром пальцы о куртку. – Не тебя ли кличут Отрубателем Голов?

– Котлы дали мне много имен. Это одно из них.

– Идешь по предписанию? – мужик делал вид, что полностью спокоен, но половина изуродованного лица, лишенная, как казалось, мимики, все же выдавала его.

– Будь оно так, – холодно отвечал Тархельгас, – я бы не вел сейчас этот разговор.

– И то верно.

Уже не было смысла скрывать, кто есть кто. Охотник и жертва, чьи пути еще не пересеклись.

Глава банды дал сигнал всем расслабиться и продолжил разговор:

– Про тебя ходят жуткие слухи.

– Большая часть из них правда, – снова короткий ответ.

– Слышал, ты завалил упыря в Вольном котле. И его выводок отправил следом.

– Он был один. Потомство не созрело. Их я просто сжег. Все остальное верно.

– Не думал, что охотники берутся за подобные заказы.

– Подозревали человека. Предписание было весьма расплывчато.

– А правда, – с ним заговорил мужик, который цеплял Балеса, – что ты в одиночку прикончил банду Сухого Кеинса? Поговаривают, ты привез двенадцать отрубленных голов.

– В мелочах многое приврали. Голов было одиннадцать.

Глава банды налил самогона и пододвинул стопку на край стола.

– За подобное мастерство стоит выпить.

Охотник не ответил отказом, вспомнив бойню, что тогда устроил, и как по чистой случайности выжил.

Джувенил, наблюдая за Тархельгасом, не понимал, к чему все эти разговоры и любезности. Он – охотник, они – банда, которую надлежит судить согласно законам и кодексу. Все проще, чем могло бы быть.

Тархельгас тем временем принял вторую стопку.

– Видел ваших лошадей в конюшне, – выпил ее залпом. – Могу предположить, что у вас найдется одна на продажу.

– Восемь серебра.

– Четыре, – Тархельгас не собирался отдавать за лошадь металл, равноценный двум человеческим жизням. – Я охотник, а не владыка откатника.

– Мы справимся и так, – вмешался Балес. – Нам не нужны…

– Твой подопечный много болтает…

– Так говори со мной.

Предостережение мужика было полностью проигнорировано охотником, и тот был вынужден продолжить торги:

– Шесть серебра.

– Пять.

Главарь банды раздумывал над предложением, при этом смотрел Тибурону точно в глаза. Правда, выдержать пустой и холодный взгляд охотника не смог. Было в нем что-то пугающее. Будто бы тот может без особых причин выхватить меч и на деле доказать, почему в котлах его прозвали Отрубателем Голов.

– Идет. Говорят, глейдехин не бывает бывшим, так что я готов уступить.

Тибурон достал с пояса небольшой мешочек, как раз тот, что потерял Балес, и положил на стол пять монет.

– Даешь металл вперед? Первому встречному?

– А ты каждому предлагаешь выпить? – переспросил Тибурон. – Предпочту вам довериться, чем потом убивать за конокрадство.

Предупреждение охотника, смешанное с угрозой, было услышано. Возымело нужный результат, и банда теперь подумает дважды, прежде чем идти против него.

– Присоединишься к нам?

– После вырубок хотел бы спокойно насытиться и отдохнуть, но вы слишком веселая компания для меня. Нет желания мешать. Буду благодарен, если твои люди придержат тот дальний стол, пока я подыщу себе лежанку на ночь.

Мужик удивился, да так, что этого не могло скрыть даже изуродованное лицо. Или так он злился? Балес всматривался и не мог понять его реакции.

– Уважение, доверие, благодарность. – Он глянул на своих подельников. – Такое чувство, будто мы не в котлах вовсе, а слегка ниже Рубежной. Баб сейчас отмоем, переоденем в платья, а сами сбреем бороды и будем пить столичные помои.

Кто-то из команды поднял его на смех, и к нему тут же присоединились остальные.

– Ладно, – главарь остановил своих и сделал вид, будто доволен сказанной шуткой, – давай попробуем вести себя как порядочные люди.

Тархельгас коротко кивнул ему, поднимая сумки с пола. Балес последовал за ним к хозяину очага. Комнаты, по счастью, были, но охотник взял одну на двоих, после чего они поднялись наверх.

Едва закрыв за собой дверь, Джувенил собирался наброситься на Тибурона с вопросами касательно того, что произошло внизу и каким образом его деньги оказались у охотника, как вдруг Тархельгас опередил Балеса.

В присущей ему манере.

Развернулся и всадил кулаком в живот так, что парень безвольно повис на нем, на время забыв, как дышать. Возможно, даже раскрылись раны на груди, но охотнику было плевать.

– Я говорил тебе держать рот на замке? – Он схватил парня за шкирку, словно щенка, чтобы тот не упал. – Смерти хочешь, едва избежал ее?

Тархельгасу пришлось тряхануть Балеса, чтобы добиться от него ответа.

– Это разбойники, – парень тщательно подбирал слова, восстанавливая дыхание, – всего шестеро. Мы бы справились.

– Я вот насчитал восьмерых. – Охотник выпустил Балеса, и тот уперся в стену, чтобы устоять на ногах. – А ты ранен, и толку от тебя маловато. Предписания тоже нет. Или предлагаешь убивать и кидаться на каждого, кого считаешь виновным?

– Уж они-то…

– Каждый там внизу в ответе либо за убийство, либо за воровство, либо за насилие, каким бы оно ни было. Можешь пойти и смело вырезать весь очаг – не ошибешься. Вот только как скоро ты поставишь против себя все поселения котлов?

Джувенил постепенно приходил в себя, слушая охотника и его нравоучения.

– Сводя каждый разговор к дерганью клинка из ножен, тебе не выжить.

Тархельгас пусть и не сразу, но взял себя в руки. В одном лишь гневе не было никакого смысла. Так до парня ничего не дойдет.

– Каков главный критерий выживаемости?

Балес молчал. Не знал или не хотел говорить, поэтому охотник сам ответил на свой вопрос:

– Приспособление к условиям, в которых ты оказываешься. Говори как они, выгляди как они, веди себя как они. Прячься на виду.

– Но если ты приспособишься, – Джувенил отдышался, – то изменишь себе. Своим принципам.

– Принципы, убеждения, – охотник усмехнулся, словно эти слова – пустой звук для него. – Еще скажи о своей несгибаемой верности.

– За такие понятия не жалко умереть, – парировал Балес.

– Неужели от твоей благородной жертвы цель или принцип станет важнее, а верность – крепче? Что это докажет? Лишь то, что у тебя не хватило сил жизнью доказать свое убеждение. Не умирай за цель – живи за нее.

Балес не понимал до конца, как с произошедшим внизу можно было и совместить верность своим принципам, и не развязать драку, которая определенно бы закончилась кроваво, но в словах Тибурона, несомненно, был смысл. Смысл, что ему только предстояло познать.

– Искал меня, желая научиться? Пройти Ахора Крамего? Так вот, сейчас мы спустимся, сядем за стол и выпьем. А ты будешь молча наблюдать, как быть одним из них и выжить. Считай это своим занятием по «Культурной вариативности народов Лагигарда».

– На лекцию в столице точно не похоже, – сухо ответил Балес, поправляя плащ, что вновь разошелся по швам.

– Будь у тебя желание их посещать, ты бы остался там, а не сунулся с головой в котел.

5

Охотник и кастодианин, усевшись за стол, спокойно пили, окруженные гулом очага. Точнее, пил Тархельгас, закусывая по редкой необходимости, а Балес осилил лишь две стопки едкого самогона, и то только потому, что его практически заставили. Теперь парень жадно заедал это дело поджаркой с мясом, благодаря ВсеОтца и Мать, что ему не придется довольствоваться готовкой Тибурона. Не то чтобы тот плохо готовил, но его еда скорее поддерживала жизнь, чем насыщала желудок.

Можно сказать, парень наслаждался, забыв обо всем. Как же мало ему стало нужно для счастья.

Он молчал. Возможно, действительно следовало послушаться Тибурона и понаблюдать за очагом. Однако его внимание, когда оно не было поглощено содержимым тарелки, приковывал сам охотник. Тот осушал стопку за стопкой, но не преследовал цели напиться как таковой. Может, старался забыться или от чего-то бежал.

Что же могло заставить такого человека следовать слепому желанию пасть в небытие?

Балес практически ничего не знал о Тархельгасе. Все сведенья, что он собрал, были неполными, старыми или вымышленными. Ни отец с рассказами о юношестве Тибурона, ни истории о Рыцаре Воющего Ущелья не говорили о том, кто он на самом деле. Не отражали действительности и той суровой реальности, которая подмяла Тархельгаса под себя.

Балесу же было необходимо узнать, кем Тибурон стал в итоге. Его миссия зависела от этого.

Парень в очередной раз решил завязать разговор, но, понимая, что шанс у него всего один, сомневался, с чего начать.

Спросить, как у охотника оказались его деньги, или попытаться вытянуть историю о прошлом? Ведь парень, даже находясь при смерти, до мельчайших подробностей помнил, о чем Тархельгас тогда поведал ему. Вопросов была масса, и лишь один верный.

Но какой?

– Если вы не собираетесь мстить отцу, тогда почему позволяете идти с вами? Не думаю, что документ по Ахора и ваше имя в углу что-то значат.

Вечность. Казалось, именно столько охотник обдумывал вопрос парня, не торопясь, расправляясь с поджаркой. Может, он был слишком пьян, чтобы соображать.

– Ты должен был молчать, насколько я помню, – охотник на удивление был почти трезв, – изучать окружение. Пытаться понять котлы. И как успехи?

– Эм…

– Расскажи, что ты видишь?

По варварской попойке было сложно сказать что-то конкретное. Очаги раз от раза казались одинаковыми. Балес окинул взглядом освещенный зал.

– Ничего необычного. Окончание очередного лика в котлах. Местные набились в очаг и пытаются напиться, покуда хватит металла.

На большее парня не хватило.

Тархельгас оставил бутылку, собираясь начать с нравоучений, но Джувенил внезапно продолжил. Неожиданно для самого себя.

– Местные разбиты на группы. Лесорубы не сидят с добытчиками. Ремесленники – только со своими. Обычные жители лишь дополняют очаг. Но всех их объединяет неприятие банды. – Балес только сейчас заметил, как все косились на них, задерживая взгляд лишь на мгновенье. – Почему?

– Здесь все знают, на что способен человек с заточенным металлом. Особенно если его кто-то ведет.

– Местных ведь больше, – Джувенил перешел на шепот, так чтобы Тархельгас его слышал.

– Ты сам сказал – они разрознены. Одним страхом их не объединить.

– И это учитывая, что их всего восемь.

– Заметил еще двоих? – Тархельгас уже не пил.

– Полагаю, те, что сидят у дверей. – Балес не стал смотреть в их сторону и пытался по мере сил вести себя естественно. – Караулят у выхода на случай осложнений?

– Верно, – одобрительно кивнул охотник. – Скажешь, кто из толпы девятый?

До этого момента Джувенил и не подозревал, что был еще кто-то. Да и Тибурон не сразу приметил его.

Осмотрев очаг еще раз, Балес просто не решился сделать предположение.

– За стойкой. – Тархельгас принялся доедать добротное жаркое. – Парнишка напротив нас.

– Ему пятнадцать зим от силы. С чего вы взяли?

– Он смотрит за очагом так же, как и мы. А порой бросает мимолетный взгляд на банду и главаря, после чего отводит глаза.

– Может, он, как и все, просто боится их.

– У него нет страха в глазах. Выискивает новую жертву, а когда смотрит на главаря, ждет его признания. – Тибурон выпил стопку и тут же налил новую. – Неужели ты в его возрасте не искал похвалы отца и других кастодиан? Не выказывал преданности? Не желал быть полезным? Не равнялся на них? Здесь все то же самое.

– Ничего не меняется, – договорил Балес, отчасти согласившись с ним.

Джувенил начинал смотреть на очаг совсем другими глазами. Пока что в замочную скважину, но это уже лучше полной темноты.

– Не желаешь согреть себя, – голос, раздавшийся со спины, заставил Балеса вздрогнуть, – чем-то помимо этого пойла?

Дева плоти, едва не вывалив грудь на стол, села напротив Тибурона. Вид у нее был такой, что непонятно, сколько лесорубов уже успели воспользоваться ею только за этот вечер.

– Или можем…

– Нет, – отрезал охотник.

– Тогда давай я сделаю из твоего сына…

– Он мне не…

– Пошла вон, – проговорил Тибурон, лишь единожды взглянув на нее.

Женщину передернуло.

– Как знаешь.

Она поспешила встать и тут же удалилась в другую часть очага подальше от пугающего незнакомца.

– Что еще ты видишь или не видишь, Балес?

Парень, только что лицезревший полуобнаженную женщину, слегка замешкался. Пусть она и была далеко не первой свежести, в изорванных одеждах и синяках, но все же природа брала свое. Не к деве плоти, конечно. Балес вспомнил прошлое и ту, которую ему пришлось оставить, чтобы отыскать Тархельгаса.

К нему пришло опустошение, и он понял.

– Женщин, – пауза. – Здесь нет женщин. Только девы плоти. Почему?

– Котлы – суровый край. Слабым здесь не место.

– Это не объяснение.

– Оглядись. Пьяные раззадоренные мужики после тяжелого лика, не знающие, куда выплеснуть злость этого мира. Добавь в этот котел женщин – и очаг зальет кровью еще до восхода луна.

– Хотите сказать, все держат жен по домам?

– С детьми. Там, где те хранят уют, если тебе будет угодно.

Охотник опрокинул еще стопку, но Балес заметил, что тот ее не выпил.

– А девы плоти не разжигают проблем? – Парень не придал этому значения, хотя следовало.

– Кто даст больше металла, тому даст дева. Все просто, но нередко и из-за них тоже случаются драки. Женщины – лишь следствия. Мужчины – причина. Одни лишь разжигают огонь, а другие опасны уже сами по себе.

Тархельгас вновь сделал вид, будто пьет.

«Прячется на виду», – подумал Балес. Но от кого?

Ответ был очевиден, едва он взглянул на главаря банды. Тот тоже наблюдал за ними.

Мужик подмигнул Джувенилу.

– Мы пришли сюда переждать ночь, – заговорил охотник, наливая Балесу выпить. – Это недалеко ушло от истины. Так не будем лишний раз нервировать наших знакомых.

Парень скривился, опрокинув стопку, также оставив ее практически нетронутой, пока охотник продолжал говорить:

– Но это не значит, что их правда должна стать полностью нашей.

6

Едва ли свеча успела отмерить и час, когда градус в очаге уже давно превысил пределы нормы. Веселье, если происходящее можно было так назвать, было в самом разгаре. Балес, балансируя на грани, то и дело задавал вопросы, на которые охотник пусть и отвечал, однако делал это с явным нежеланием.

Тархельгаса больше занимал очаг и присутствующие, чем Джувенил с его любознательностью. Но хотя бы он не затыкал парня.

– Мы оставили в комнате наши вещи.

– Рад твоей наблюдательности.

– Я лишь хотел спросить, зачем вам щит? Тут, с собой?

– Привычка, оставшаяся со службы, – снова сухой ответ. – С ним чувствуешь себя спокойнее. Прикрытый тыл.

Охотник все это время, что ел и делал вид, будто пьет, не снимал его со спины. И казалось, тяжесть прочного металла нисколько не беспокоит его.

– Теперь у вас есть я. Тот, кто прикроет, – тут же пояснил Джувенил, так как охотник не сразу понял, о чем он толкует. Тархельгас не подавал вида, но парень с некой уверенностью мог утверждать, что тот будто ждал чего-то. Готовился к развязке. Вот только к какой?

Насколько мог судить Джувенил, главарь банды вроде бы успокоился и теперь лишь иногда косился, не видя в них угрозы.

Тогда в чем дело?

Парень проследил за взглядом Тархельгаса и тут же уткнулся в тарелку, надеясь, что остался незамеченным.

Все оказалось до противного банально.

Охотник наблюдал за девой плоти. Хотя, с другой стороны, в желании как таковом не было ничего постыдного. Особенно если перед этим женщину отмыть. Да и самого Тибурона тоже.

Дева плоти, не так давно вернувшаяся после очередного скоротечного возлежания с пьяным лесорубом, расхаживала по очагу в поисках следующего клиента. Им оказался один из членов банды, уже вываливавший на стол медяки, как задаток, за аренду женского тела и тепла ее кровати.

– Пойдешь со мной, – деву плоти одернул крепкий лесоруб, упитый в хлам.

– Сначала встань, – недолгая пауза, – в очередь. – Худощавый бандит не собирался делиться. – Я первый. Ты можешь быть следующим.

– Дам в два раза больше него, – лесоруб обратился к деве плоти. – Тебе решать.

Томительное ожидание Тибурона закончилось, и теперь оставалось дождаться предсказуемой развязки под хор незамолкающих голосов. Ему не удалось заглушить их алкоголем. Но был и другой способ.

– Слушай внимательно, Балес, – Тархельгас заговорил, не сводя глаз с тех, кто сейчас взорвет раскалившийся очаг. – Ни при каких обстоятельствах не доставай клинка.

– О чем вы?

– Ты понял? – он чуть повысил голос.

– Да. Наверно, да.

– Тогда посмотрим, чему тебя научил мастер Аон Сабаид.

– Искусству боя без меча, меня лично тренировал боец Высших…

Договорить Балес не успел, однако понял, к чему был весь этот разговор. Еще мгновенье назад очаг привычно бурлил обыденными шумами, а затем словно кто-то щелкнул пальцем, изменив картинку.

Бандит вмазал лесорубу что было сил, но не повалил его, зато ответный удар отбросил того на стол к дружкам.

И тут понеслось.

Члены банды подорвались со своих мест, сцепившись с подоспевшими лесорубами. Местные, не причастные ни к одной из групп, били тех, кто подвернется, как и добытчики, которые также не встали ни на чью сторону.

Расходясь от эпицентра, мордобой охватывал всех без исключения. Надежда его избежать была наивна по своей сути. Балес надеялся на это до последнего, пока не накрыло и их.

Тибурон же ждать не собирался. Атаковал первым.

Мощный прямой удар точно в лицо сразу вырубил добытчика, который просто дернулся в сторону охотника.

Так Тархельгас оказался в самой гуще побоища. Он бил, получал удары и снова бил, не заботясь о том, кто его противник. Тибурон сказал не вытаскивать клинка, чтобы парень кого не прирезал, но вот за то, что сам своими кулаками мог кого угодно отправить в единый дом, переживал не сильно. Или, лучше сказать, ему было плевать.

Кто-то разбил о его спину, где висел щит, грубо сколоченный табурет, что ровным счетом ничего не дало. Зато не на шутку разозлило охотника. Он схватил лесоруба за грудки и с размаху врезал головой в нос мужика. Шум стоял такой, что хруста переносицы он не услышал.

Лесоруб повис, но Тархельгас повторил удар и только после отпустил обмякшее тело.

Следующий удар он пропустил. Чей-то кулак добротно навестил лицо, рассекая бровь. Охотника бросило на стол, и следом подняли, держа за ворот.

Мужик оказался крепким малым, приложив Тибурона еще раз, прежде чем тот вырвался из захвата ударом по рукам сверху и уже после вписал локтем в морду. Противник потерялся на пару мгновений. Охотник пнул его сначала в одно колено, потом в другое и уже затем добил мужика размашистым ударом по лицу.

В самом начале боя Балес фактически остался один, когда Тархельгас бросил его и полез в самую гущу. Парень старался вспомнить, чему его научили в столице. Как отводить удары, как их наносить, как двигаться.

Его сшибли сбоку, впечатав с такой силой в стену, что в памяти невольно всплыл бой с костяником. Он глухо стукнулся головой, окончательно потерявшись.

От первого удара в живот, что разорвал с таким трудом заживающие раны, его едва не вырвало. От второго парень чуть не отключился. И, возможно, все решил бы третий, но на лесоруба кто-то налетел и тот переключился на нового противника.

Балес попытался отдышаться, двигаясь вдоль стены к прилавку хозяина очага. Сперва у него и было желание принять участие в драке и проявить себя, но первая же стычка остудила того суровой реальностью.

То, чему обучали мастера Высших, в котлах не годилось. Никакой эстетики боя и грации в движениях. Просто пьяная драка.

В Балеса кто-то врезался. Спиной. Совершенно случайно. И местному новый противник оказался по душе. Он тут же вмазал парню в лицо. Только благодаря неплохой реакции Балес смог смягчить удар и, закрывшись от второй попытки, атаковал сам. Два в корпус. Один в челюсть. Парирование с отводом в сторону и еще два сбоку в ухо.

Балес даже удивился, как ему удалось вырубить мужика. Однако восхититься своим мастерством тот не успел. Пусть пьяный удар в грудь и потерял всю силу, вот только старая рана и без того горела огнем.

Боль была сродни мукам котлов, поэтому Джувенил набросился на мужика с кулаками. Возможно, дважды ему удалось пнуть лесоруба, перед тем как и сам он пропустил удар в плечо и грудь. В итоге Балес просто толкнул мужика в толпу, где его вырубил кто-то другой.

А после удар, прилетевший из ниоткуда, вырубил его не более чем на мгновенье, и парень почувствовал, как неумолимо приближался пол. Картинка просто завалилась.

Его кто-то пнул. Или просто наступил, пока тот валялся. А когда он начал приходить в себя, то понял, что кто-то пытается стащить у него кинжал касты.