Реквием блондинке

– Хорошо сказано. – Я вынул удостоверение и передал его редактору. Он рассматривал документ с неподдельным интересом. Достаточно долго, чтобы выучить его наизусть. А потом вернул мне.

– Очень любопытное удостовереньице, – заметил он, снова сунув палец в ухо. – Я с первого взгляда понял, что вы тот самый детектив из Нью-Йорка.

Я внимательно наблюдал, не мелькнет ли на его лице недовольство. Этого не произошло.

– Думаю, вы сможете мне помочь. – Я убрал удостоверение в карман.

– Вполне возможно, – согласился Диксон, барабаня пальцами по заляпанной чернилами промокашке. – Но не понимаю, зачем мне это. Я не имею привычки помогать другим людям, мистер Спивак.

– Может, другим и не требуется ваша помощь, – улыбнулся я. – Я же хочу узнать, как Кранвиль выглядит в глазах местного жителя. И готов заплатить за информацию.

Диксон прикрыл глаза, но я успел заметить, как в его взгляде мелькнул жадный интерес.

– Очень любопытно, – тихо пробормотал он. – Вот бы узнать, что за информацию вы ищете.

– Насколько я понял, шеф полиции Мейси хочет, чтобы мэром стал Руб Старки. Не скажете почему?

Глубоко задумавшись, Диксон потер свой крючковатый нос.

– Я предпочел бы оставить личные соображения при себе. Но если вас устроит, поделюсь мнением горожан.

– Валяйте, – сказал я, прекрасно понимая, что мнение горожан совпадает с его собственным.

– Проблема, – начал он, сложив руки на промокашке и хитро поглядывая на меня, – вот в чем. Последние двадцать лет каждый новый мэр проводил свои реформы. В результате всех этих преобразований в Кранвиле почти прекратился денежный оборот. Чтобы город процветал, условный мистер Спенсер, человек из рабочего класса, должен тратить свои деньги, а не складывать их в кубышку. А для этого нужно стимулировать спрос. К сожалению, если делать это честными способами, прибыль будет невелика. Поэтому приходится прибегать к сомнительным методам.

Двадцать лет назад в Кранвиле был ипподром, четыре казино, два отличных ночных клуба и даже небольшой, но милый бордель. Люди тратили деньги себе в удовольствие, и город процветал. Когда эти заведения закрылись, все сразу переменилось.

Схватив карандаш, Диксон принялся чертить на промокашке что-то вроде куба.

– Мейси хочет, чтобы мэром стал Старки, поскольку тот выступает за доходные развлечения. Шефу полиции нужно, чтобы вновь открылись казино и ночные клубы. Даже ипподром. Старки – человек опытный. Он легко справится с такой задачей. – Дочертив куб, Диксон начал катать по промокашке карандаш. – Мейси не самый лучший коп, но превосходный бизнесмен.

– Если у руля встанет Старки, преступность в Кранвиле расцветет пышным цветом. Верно? – Я дал понять, что меня не волнует развитие событий.

– Очень вероятно, мистер Спивак. Да. Я бы сказал, это очень вероятно. – Диксон улыбнулся. – Только никому меня не цитируйте. Я бы не хотел, чтобы мое мнение стало достоянием публики. По крайней мере, пока.

– А если победит Исслингер?

– Исслингер – дело другое. Думаю, жизнь может наладиться. Разумеется, полной уверенности у меня нет. Для Кранвиля он слегка «красноват». Выступает против капиталистических идеалов, но человек очень искренний.

– Расскажите о нем, – попросил я.

Откинувшись на спинку кресла, Диксон сцепил руки на животе.

– Ну что я могу сказать? – произнес он, хмуро уставившись в грязный потолок. – Он приехал в Кранвиль тридцать лет назад. Какое-то время работал помощником в похоронном бюро Морли. Когда мистер Морли скончался, Исслингер выкупил его контору. Человек он был работящий, таким и остается. Приносит городу большую пользу. Его любят, ему верят. Он вам понравится, мистер Спивак. Хотя насчет его жены не уверен. – Глянув в окно, Диксон покачал головой. – Очень, очень непростая дама. Понять не могу, почему Исслингер взял ее в жены. – Понизив голос, Диксон добавил: – Она пьет.

Я хмыкнул.

– У них есть сын, – продолжал Диксон. – Замечательный парнишка. Вылитый отец. Умный, эрудированный. Учится на врача. Думаю, он сделает блестящую карьеру. – Диксон снова сунул мизинец в ухо. – Мать с него пылинки сдувает и больше ничем не интересуется. Кроме выпивки, конечно. – Рассматривая крошечный комок серы на пальце, он скорбно покачал головой.

– Как у него с деньгами? – спросил я.

– У Исслингера? – Диксон оттопырил губы. – Смотря что называть деньгами. Бизнес у него неплохой. Людям свойственно умирать. В Кранвиле так особенно. В нашем городке не очень-то здоровая атмосфера. – Он с лукавой ухмылкой глянул на меня. – По крайней мере, для некоторых.

– Это я уже понял, – сухо ответил я. – Но меня непросто запугать.

Мы переглянулись. Вынув из кармана «Кэмел», я бросил сигарету редактору. Вторую закурил сам и спросил:

– Что думаете о пропавших девицах?

– Что думаю? Есть большая разница между тем, что я думаю, и тем, что печатаю в газете, – осторожно ответил Диксон. – Освещением местных новостей у нас занимается один юноша, падкий на сенсации. Именно он убедил меня, что вброс о серийном убийце неплохо скажется на продажах. – Диксон хитро улыбнулся, демонстрируя желтые зубы. – И он не ошибся, мистер Спивак. Так и случилось.

– Но сами вы в это не верите?

– Нет, не верю. – Он покачал головой.

– Какие у вас предположения?

– Давайте не будем об этом, мистер Спивак. – Он поморщился. – Вряд ли вам помогут предположения какого-то недужного старика.

– Ну же, выкладывайте, – настаивал я. – Мне сгодится любая помощь.

Но видно было, что Диксон настроен упрямиться.

– Один вопрос меня волнует больше остальных, – заметил он. – Если девушек убили, куда делись тела?

– Я об этом думал, – сказал я. – А сами что скажете?

– Ничего, – быстро ответил он. – Надеюсь, вы понимаете: свою работу вам придется делать самостоятельно. Не сомневаюсь, мистер Вульф неплохо вам платит.

– Так себе, – сказал я. Пусть Диксон гадает. После паузы я продолжил: – Исслингер нанял даму-детектива, верно?

– Очаровательная девушка. – Диксон, как мог, изобразил любострастие. – Она вам понравится. Разумеется, у нее нет никакого опыта сыскной работы.

– То есть она не продвинулась с расследованием?

– Полагаю, никто не ожидал, что она продвинется. – Качнув головой, Диксон улыбнулся.

Я заметил, что он сделал ударение на слове «никто».

– Никто, включая Исслингера? – спросил я, внимательно глядя на него.

Диксон промолчал, но кивнул.

– Значит, Исслингер нанял женщину, понимая, что она не сможет раскрыть это дело? Какая-то бессмыслица.

Взяв карандаш, Диксон начал трудиться над новым кубом.

– Я лишь указываю направление. Подсказываю идейку-другую, – извиняющимся тоном произнес он. – Вы ведь не думаете, мистер Спивак, что я сделаю вашу работу за вас?

Устроившись поудобнее, я задумчиво смотрел на него. Несколько минут мы просидели в тишине. Поняв, что Диксон не планирует развивать свою мысль, я решил зайти с другой стороны.

– Что вам известно о пропавших девицах?

Открыв ящик стола, Диксон вытащил три фотографии – судя по всему, сделанные уличным фотографом. И протянул снимки мне.

– Уверяю вас, мистер Спивак, это совершенно заурядные девушки. Рабочий класс. Никаких секретов.

Взглянув на фотографии, я ему поверил. Таких девушек можно встретить в любую минуту на любой улице любого города.

– У них есть что-нибудь общее, кроме цвета волос? – спросил я, возвращая фотографии.

Диксон хотел что-то сказать, но тут раздался звонок. Редактор удивленно уставился на телефон.

– Прошу меня простить, – сказал он, взял трубку и робко приложил ее к уху.

Откинувшись на спинку стула, я рассеянно поглядывал на него.

– Кто-кто? – переспросил Диксон и стал слушать.

Из трубки еле-еле доносился чей-то голос: высокий и отрывистый. Слов я разобрать не мог.

Диксон вдруг съежился.

– Понимаю, – пробормотал он в трубку. – Да, конечно. Да. Само собой. – Он снова превратился в слух, а потом раздался щелчок: связь оборвалась. Диксон медленно положил трубку на рычаг, а потом уставился на свою промокашку. Я заметил у него на лбу капельки пота. А раньше их не было.

– Итак, что может быть общего между этими блондинками? – повторил я после долгой паузы.

Вздрогнув, Диксон посмотрел на меня с таким удивлением, словно забыл о моем присутствии.

– Боюсь, наше время подошло к концу, мистер Спивак. – Он тут же отвел взгляд. – Было очень занимательно с вами познакомиться. – Редактор встал и протянул мне рыхлую потную ладонь. Лицо его сделалось белым как бараний жир, а над правым глазом подергивалась жилка. – Думаю, вам больше не стоит сюда приходить. Ваше время – ценный ресурс, и мне не хотелось бы тратить его впустую.

– Пусть мое время вас не беспокоит, – сказал я. – Эту проблему я утрясу сам. – Вынув из кармана блокнот, я раскрыл его и показал Диксону двадцать пять долларов, спрятанных между страницами. – А ваше время оплачивается, так что и по этому поводу переживать не стоит.

– Вы очень предусмотрительный человек, – заметил Диксон. Ни во взгляде, ни в голосе у него не появилось ни капли интереса. – Но мне нечего вам продать. Понимаете, мистер Спивак? Продать нечего.

Убрав блокнот, я задумчиво посмотрел на Диксона:

– Кто вам звонил?

– Вы его не знаете, – ответил редактор, безвольно опускаясь в кресло. – До свидания, мистер Спивак. Уверен, вы без труда найдете выход.

Положив ладони на стол, я придвинулся к Диксону:

– Готов спорить, это был Мейси. Или Старки. – Я не сводил с него глаз. – И вам велели держать рот на замке, а не то… Ну, я не ошибаюсь?

Зажмурившись, Диксон съежился еще сильнее.

– До свидания, мистер Спивак, – тихо сказал он.

– Ну пока, – ответил я и вышел из комнаты.

Когда я направлялся к выходу, уксусная дама смерила меня взглядом.

– Ваш старикашка ноги со страху обмочил, – сообщил я. – Зажгите для него камин.

Я чувствовал, что она смотрит мне в спину, но не оборачивался. Захлопнув за собой дверь, я медленно спустился по лестнице, непроизвольно насвистывая «Траурный марш» Шопена.

Кирпичное здание «Истерн-отеля» было невысоким – всего три этажа, – но довольно длинным. Фасад был украшен металлическими пожарными лестницами, а на крыльце стояло штук двенадцать кресел-качалок.

Я поднялся по ступенькам, миновал веранду и вошел в фойе. Окинул взглядом пальмы в горшках, громоздкую мебель из красного дерева и медные плевательницы.

Клерк за стойкой регистрации возился со своим журналом. Напротив стояла высокая девушка. Ее золотистые волосы покоились на воротничке серо-голубого клетчатого платья. Через руку у нее был перекинут светло-серый плащ, а у ног стоял чемодан, обклеенный гостиничными ярлыками.

Я подошел к стойке и застыл в ожидании.

– Вы бронировали номер? – спросил клерк, обращаясь к девушке.

Она сказала, что нет, не бронировала.

Клерк с сомнением посмотрел на нее. Похоже, собрался отказать.

– Зачем бронировать? – спросил я. – У вас тут свободных номеров как у собаки блох.

Холодно посмотрев на меня, клерк развернул журнал к девушке. Бросив на меня быстрый взгляд, она записала свое имя. Симпатичная. Хорошая кожа, мелкие, правильные черты лица. Чувственная внешность.

Клерк выдал мне ключ, и я направился к лифту. Негр-портье подхватил чемодан и пошел вслед за мной. Мгновением позже к нам присоединилась хозяйка чемодана, и все мы поехали на третий этаж.

Пока я возился с замком, негр отомкнул дверь напротив и проводил мою новую соседку в номер. Прежде чем войти, я обернулся, и наши взгляды встретились.

– Спасибо, – сказала девушка и мило улыбнулась.

– Может быть, вам стоит поселиться в другом месте, – заметил я. – Эта гостиница очень уж паршивая.

– Я видала и похуже. – Она снова улыбнулась и ушла к себе.

Я закрыл дверь.

Комната не вызвала у меня особенного восторга. У окна стояла односпальная кровать. На письменном столе – белое пятно от пролитого джина. Рядом со столом – пара здоровенных кресел. На прикроватном столике – старомодный телефон с некрашеным металлическим корпусом и прозрачной целлулоидной трубкой. За платяным шкафом – ванная.

Сняв шляпу, я уселся в одно из кресел. За окном громыхали трамваи. Лифт, завывая, перемещался с этажа на этаж. Похоже, не видать мне покоя в этой комнате.

Закурив, я подумал, что неплохо бы выпить. Подошел к телефону и велел клерку прислать в номер скотча и содовой. Вернувшись в кресло, я задумался про Исслингера, Вульфа и Диксона. Поразмыслив, пришел к выводу, что очень скоро у меня появятся проблемы. Ну что ж, проблемы у меня бывали и раньше.

Но лучше сообщить обо всем полковнику Форсбергу. Если дело принимает крутой оборот, он доплачивает за вредность.

Я начал было составлять отчет для шефа – в уме, не записывая, – как в дверь постучали. Решив, что принесли скотч с содовой, я крикнул, не вставая с кресла:

– Войдите!

– Вот ведь незадача, – произнес девичий голос. – Я потеряла ключ от чемодана.

Я вскочил и повернулся к двери.

Без шляпки девушка оказалась еще красивее. Стояла на пороге, схватившись за дверную ручку, и с надеждой смотрела на меня. Я заметил, что у нее очень симпатичные стройные ноги.

– Откуда вы узнали, что я со школы промышляю вскрытием замков? – спросил я. – Даже мои близкие друзья не в курсе.

Она рассмеялась:

– Ниоткуда. Просто решила, что вы сможете мне помочь. Вы ведь мужчина крупный и, судя по внешности, сообразительный.

– Может, войдете? – спросил я, указывая на соседнее кресло. – Скотч и содовая уже в пути. Мамаша не любит, когда я пью один.

Помедлив, она закрыла дверь и направилась к креслу. Села, натянула юбку на колени и взглянула на меня:

– Вообще-то, я только хотела, чтобы вы открыли мне чемодан.

– О чемодане не волнуйтесь, – сказал я, снова усевшись. – Сперва мы выпьем, а потом я его открою. В этом городе я всего три часа, но мне уже одиноко.