Варвар 2. Исступление

– Иди, – распахнул дверь, и нянька вылетела на улицу пулей.

Не глядя, отбросил пиджак в сторону, прошёл в дом. Окинул помещение внимательным взглядом, выругался. Как давно она не ночует дома? И какого лешего он не приставил за ней наблюдение?

За спиной послышался шорох, и Хаджиев резко повернулся. Замер, встретившись взглядом с ребёнком. Тот стоял в синей пижаме с медведями, сонно потирал глаза и, зевая, разглядывал ночного гостя.

– Привет, – Марат присел, протянул ему руку, а мелкий подошёл ближе. – Давай, как мужики поздороваемся, – подбодрил парня, и тот шагнул уже смелее. В детских глазах промелькнуло узнавание, и мальчик протянул руку. – Вот так, молодец, – сердце заколотилось о рёбра с бешеной скоростью и сжалось в спазме боли, когда пожал пальцами маленькую руку. – Твоя мама скоро придёт, – пусть только попробует не прийти! – Есть хочешь? – пацан отрицательно мотнул головой. – Пить? – снова нет. – Тогда пойдём… Где там твоя комната?

Идти в детскую категорически не хотелось. Внутри всё адски этому противилось, и память снова била ножом под рёбра, показывая картинки из прошлого. Как будто не его прошлого. Когда-то он также укладывал своего сына спать, а тот смеялся и капризничал, чтобы отец не уходил, побыл с ним ещё немного.

Захрустели челюсти, так сжал зубы, когда мелкий взял его за руку, чтобы отвести в свою комнату. Как же это больно. Как выворачивает всего.

– Ладно. Пойдём.

В детской спальне горел ночник, разбрасывая по стене с синими обоями загадочных зверушек, и Марат, выдохнув, больше не смог вдохнуть. Точно такие же обои были в спальне его сына. Он сам ткнул в них пальцем, когда Залина показывала ему варианты. Сам следил, чтобы рабочие сделали всё в срок, и сам занёс сына в его комнату впервые. Теперь та комната похожа на склеп. Игрушки лежат на своих местах, как было при жизни сына, только нет в них больше радости. Всё мертвое давно, как и душа Марата Хаджиева. Лишь Варвар держит его на этом свете. Своей яростью глушит боль и заставляет просыпаться по утрам, чтобы враги боялись, а память его семьи жила.

Мелкий сам забрался в постель, а Марат так и остался стоять у двери, не в силах шагнуть вперёд. Выдохнул, закрыл глаза. Сконцентрировался на Снежане, но помогло мало. Теперь, кроме боли, проснулся ещё и гнев.

Парень уснул за считанные минуты, и Марат, наконец, заставил себя отлипнуть от стены, в которую, кажется, врос. В эти проклятые синие обои…

***

Отчего-то мне было не по себе. Так, словно должно что-то произойти. Что-то нехорошее… Глупо было бы отказываться от помощи Юрия, но сейчас я почему-то жалела, что села к нему в машину. Нужно было брать такси.

– Ты какая-то грустная. Обычно люди из бара возвращаются домой в добром настроении, – сосед бросил на меня короткий взгляд и снова вернул своё внимание дороге.

Мне же захотелось пересесть на заднее сидение.

– Я не пью, – ответила коротко, растянув губы в искусственной улыбке.

– Ну, я тоже вроде бы не алкоголик, но иногда можно расслабиться, – пожал плечами.

– Поэтому не сделал и глотка?

– Я пообещал отвезти тебя домой. К тому же, нужно было кому-то следить за твоей весёлой подругой.

– Так ты пытался её обезвредить, когда подливал шампанского?

– Ну, я люблю ухаживать за дамами. Ведь вы созданы для этого.

Какая галантность. А я зачем-то попыталась представить реакцию Марата. Он был бы недоволен. Его отношение к алкоголю абсолютно полярное. Негативное. И мне оно импонировало.

– Понятно, – пожалуй, не очень-то вежливо так прекращать разговор, но сейчас трепаться не было ни малейшего желания. Хотелось поскорее добраться домой.

– Ну вот, приехали, – как-то грустно вздохнул Юрий и, заглушив мотор, открыл дверь автомобиля. – Я тебя провожу до дома, – и бросился на улицу, к моей двери. Распахнул, подал руку. Джентльмен, да…

Только мне всего этого не нужно. Забрать бы с заднего сидения костюм Марата и поскорее оказаться с сынулей.

– Это лишнее, Юр. Спасибо тебе огромное, но…

– Отчего же, пусть проводит. Заодно расскажете, как погуляли, – отчётливо расслышала голос Марата из темноты и, выпучив глаза, застыла. Нет, это галлюцинации… Не может быть. Он ведь тогда попрощаться приходил… – В дом, Снежана.

ГЛАВА 7

Марат больше не был Маратом. На свободу вырвался Варвар и на мирное расставание с новоявленным женишком настроен не был. Хотелось крови и хруста костей этого недоноска, что посмел трогать её своими руками. И ему же во благо, если только руками.

Снежана испуганно хлопала ресницами, то открывая рот, то закрывая его, не в силах что-то произнести. Попалась.

– Ты меня слышала? – его голос не выдавал того адового вертепа, что роем гудел внутри, переворачивая с ног на голову последние здравые мысли.

– Марат? – она, наконец, повернулась, и Хаджиев усмехнулся, прочитав в её глазах испуг. Она знала, что сейчас будет. – Что ты здесь делаешь? – её тон приобрёл капризные нотки, что окончательно вывело Варвара из себя.

– Я сейчас приду, Белоснежка, и всё тебе расскажу, – подступал к ним, на ходу закатывая рукава рубашки. – А ты пока сделай мне чай.

– Снежа, а это кто? – подал голос будущий инвалид, и внимание Марата мгновенно переключилось на него.

– Нет, прошу тебя! – уперлась ладонями в его грудь, встав на пути. – Не надо, Марат!

– Какие-то проблемы? – позади неё всё ещё пытался храбриться этот тип. Хаджиев лишь оскалился, ощущая, как внутри закипает холодная ярость. Этот червяк явно не понимал, с кем связался.

– Да, приятель. У тебя огромные проблемы. А ты в дом пошла, быстро! – Марат решительно отодвинул Снежану в сторону и одним резким, властным движением заставил «Казанову» попятиться, пока тот не уперся в машину. Схватив его за грудки, Хаджиев приподнял его, заставляя смотреть себе прямо в глаза. – Любишь чужих женщин? Ты явно ошибся адресом.

Марат встряхнул его так, что у того перехватило дыхание. Хаджиев не чувствовал жалости, только холодное удовлетворение от того, как мгновенно исчезла спесь этого недоноска. Он подавлял его своей мощью, давая понять, что одно его слово может навсегда изменить жизнь.

Позади раздался тихий плач.

Красный туман ярости в голове Марата понемногу начал рассеиваться. Тяжёлая пульсация в висках, оглушавшая его секунду назад, стала тише. Разжав пальцы, он позволил противнику отпрянуть и спрятаться за машиной. Марат медленно повернулся к Снежане.

– Иди в дом, – одного взгляда на неё, заплаканную и дрожащую от страха, хватило, чтобы прийти в себя.

– Это не то, что ты подумал. Там, на заднем сидении… Глянь, – её колотило, и лицо побледнело до неузнаваемости. – Пожалуйста…

Марат дёрнул за ручку, открыл дверь машины и, достав оттуда костюм в чехле, повернулся к ней.

– И?

– Помнишь, ты хотел себе пиджак, который я нарисовала? Это он. Посмотри, твой размер. Я сама сшила. А Юрий просто подвез меня… – и снова обратила взгляд на испуганного мужичка. – Зачем ты так? Он ни в чём не виноват… – ринулась было к нему, но на полпути остановилась, поймав на себе нехороший взгляд Хаджиева. – Юрий, у меня все нормально. Спасибо, что подвезли. Можете уезжать. Всего доброго.

Марат оценил комплекцию горе-ухажера. Костюм намного больше. Не соврала, значит.

– А что насчет твоей одежды, красавица? – кивнул на её платье, что не доходило даже до колен. – Это ты к нему так нарядилась? – шагнул к ней.

Снежана попятилась, что резануло по и так напряжённым до предела нервам.

– Пусть он уедет и мы поговорим, – говорила осторожно, словно опасалась сказать что-то, что ему не понравится. Умно, Белоснежка.

– А может, мне стоит проучить его, чтобы ты вспомнила, кому на самом деле принадлежишь? – он наступал на неё, подавляя своей мощью, и Снежана чувствовала волны бушующего в нём негодования. – Я заставлю тебя вспомнить, что значит быть моей женщиной.

– Прекрати, я прошу тебя, – отступать было некуда, она упёрлась спиной в перила лестницы, ведущей к дому. – Там мой сын… Он испугается. Ты же знаешь, ему нельзя волноваться.

– Вот оно что… – протянул он задумчиво. Склонившись к её уху, Марат с наслаждением вдохнул аромат её волос и едва коснулся губами кожи. – А почему ты о покое сына не думала, когда принимала знаки внимания от этого типа? Насколько я помню, у тебя есть своя машина. А ещё в городе полно такси. Но ты почему-то выбрала его… Как его там?

– Юрий. Он сосед. Нам было по пути и…

– Тш-ш-ш, – приложив палец к её губам, он властно обнял её за талию и, заставив её смотреть себе в глаза, приблизил своё лицо к её. – Ты, наверное, подумала, что я позволю тебе просто так уйти к другому? Я разочарую тебя, Белоснежка. Я передумал тебя отпускать.

Он заметил, как от этих слов широко распахнулись её глаза.

– А теперь иди в дом. Я сейчас кое-что объясню твоему спутнику и приду. Постарайся успокоиться.

***

Малодушно сбежала. Так, словно и правда была в чём-то виновата. Оставила Юрия и сбежала…

Оставалось лишь надеяться, что гнев Марата уже угас, и он не станет причинять несчастному вреда.

И слова его… Что он передумал меня отпускать. Что за бред? У нас ведь был уговор! Я собиралась уехать. А теперь… Что теперь?

Тяжело выдохнула и осела прямо на пол, обнимая злосчастный костюм. Позади тихо закрылась дверь, и я напряглась, слушая его тяжёлые шаги. Ступал отрывисто, раскованно. Нас разделяла стена, но он точно знал, куда идти, словно чувствовал меня.

Обошёл акцентную стену, нашёл меня взглядом.

– Об женишке не беспокойся, он доберется до дома, – Марат сжал кулаки так, что хрустнули костяшки пальцев. – А ты, я вижу, время зря не теряла? Гардероб обновила, – он двинулся на меня, а я встала. Припала спиной к стене и подняла на него взгляд.

– Я объяснила тебе, как всё было, хотя, если честно, не понимаю, почему должна оправдываться. Насколько я помню, ты сам меня отпустил. Ты так решил, помнишь? А теперь приходишь, запугиваешь моего знакомого только за то, что он подвез меня. И что, позволь узнать, не так с моей одеждой? – придав голосу твёрдости, приготовилась отстаивать то, что осталось от моих прав на личную жизнь.

Хаджиев усмехнулся, опустил голову и тут же её вскинул. А в глазах злости столько, что становилось дурно лишь от одного его взгляда.

– Ну что ты, Белоснежка, мне очень нравится твоя одежда. Услаждает взор, я бы сказал, – а в следующее мгновение выкинул руку и, схватив меня за предплечье, дёрнул на себя. – Но мне очень не нравится, когда то, что предназначено только для меня, дарят другим! – яростно прорычал мне в лицо и, сжав мою талию, впился злым поцелуем в губы.

Он целовал меня жадно, почти отчаянно, ловя каждый мой вздох. Его пальцы прижимались к моей коже так крепко, словно он боялся, что я исчезну, или хотел навсегда запечатлеть это мгновение в своей памяти. Удивительно, но всё моё существо с готовностью откликалось на его властную нежность. Внутри всколыхнулось то самое чувство. Смесь волнения и безотчётного, глубокого желания быть рядом с ним.

– Мне нужно проверить Виталика, подожди… – я пыталась бороться скорее с собой, чем с ним, понимая, что у меня нет сил его прогнать. Да я и не хотела этого.

– Я проверил, – выдохнул он мне в губы, не давая отстраниться. – Он спит.

Марат подхватил меня на руки и уверенным шагом направился в сторону комнаты.

– Подожди! Мне нужно кое-что тебе сказать…

– Всё потом, – коротко отрезал он, толкая дверь ногой.

Он бережно опустил меня на край постели и замер, глядя сверху вниз. Его взгляд стал ещё темнее, ещё глубже. В этот момент казалось, что на меня смотрит не человек, а тот самый мятежный зверь, что жил в его душе. Пугающе сильный в своей решимости больше никогда меня не терять. И в то же время заботливый. Он переживал за меня, когда увидел с другим… Хотя нет. Скорее приревновал.

Я рвано выдохнула, когда он коснулся ладонью моего лица, изучая каждую черту, будто видел меня впервые. Его внимание обжигало сильнее любого огня. Марат вздохнул и я почувствовала, как наша невидимая связь окончательно замкнулась. Теперь не было ни прошлого, ни будущего, только это всепоглощающее чувство притяжения, в котором я тонула без остатка.

***

Наконец-то ты рядом! – он прижимал её к себе с такой силой, словно всё это время был на цепи и, наконец, сорвался. Марат дорвался до своей Белоснежки, как изголодавшийся путник до живительной влаги, и теперь не мог надышаться ею, чувствуя, как внутри всё переворачивается от её ответного шепота.

Снежана же отвечала ему с такой искренней страстью, словно тосковала по нему не меньше, чем он. И это пробуждало всех внутренних демонов Варвара. Одно осознание, что она нуждается в нём так же отчаянно, лишало его остатков самообладания и разума.

Укутал ее своим теплом, утопая в этом моменте абсолютного единения, чувствуя, как по телу проходит волна невероятного кайфа от понимания, что она здесь, она рядом. С ним.

Ни одна женщина в мире не могла заменить ему эту училку, которая заполнила собой каждую его вену. Она теперь текла в нём вместо крови, она безраздельно правила его мыслями и чувствами.

– Будешь моей женой, – прошептал он ей на ухо.

Марат не дал ей времени переварить это признание, лишь крепче сжал в объятиях, заставляя её сердце биться в унисон со своим. В этом рваном ритме, в тихих всхлипах Белоснежки и его собственном тяжелом дыхании теперь заключался весь его мир.

Он не смог. Не смог отказаться от нее.

Марат Хаджиев нарушил свое слово. И ни капли об этом не сожалел.

***

– Доброе утро, – проговорила бесцветным тоном, поставила перед Али чашку с кофе.

Всё, как обычно. Ни единой эмоции на её лице. Как робот.

– Спасибо, Тая, – впрочем, он тоже не собирался сдаваться. Девочка решила поиграть в игру? Пусть.

– Яичница или каша?

– На твой вкус, – пригубил кофе, откинулся на спинку стула, наблюдая, как девушка копошится в холодильнике.

– Закончился сыр.

– Хорошо, куплю.

Она вдруг хлопнула дверью, оперлась на кухонную панель, опустив голову.

– Сколько ещё это будет продолжаться? Долго мы будем мучить друг друга этой неопределенностью?

Али спокойно пожал плечами и отпил кофе, не сводя с неё внимательного взгляда.

– Это ты мне скажи. Ведь именно ты решила, что наши отношения должны зайти в этот тупик.

– Я просто хочу ясности, Али. Я не чувствую к тебе того же, что ты ко мне, понимаешь? Не люблю я тебя.

Он невесело усмехнулся и медленно поднялся на ноги, сокращая расстояние между ними.

– Знаю.

***

«Будешь моей женой»…

«Будешь моей женой»…

«Будешь моей женой», – его слова звучали в голове постоянно, не давая думать ни о чём другом.

Марат не спрашивал и не делал предложений. Он просто властно заявлял о своих правах, повторяя эти слова снова и снова. Он уже всё решил. Как всегда.

В его объятиях было тепло и уютно, а его ровное дыхание, согревающее мою макушку, странным образом успокаивало. На улице уже рассвело, но я не торопилась вставать. Хотелось продлить этот момент, чувствовать себя защищенной и нужной. Глупость, знаю. Но если однажды доверишься такому мужчине, оставить его будет слишком сложно… А что самое грустное, не захочется.

Но когда я вспоминала его ярость по отношению к Юрию, становилось по-настоящему страшно. Вчера, глядя в его глаза, я видела в них нечто пугающее. Казалось, он был одержим гневом. Это был не тот человек, которого я знала и могла успокоить. Это была стихия в чистом виде.

А если бы ту сцену увидел Виталик? Его и так с трудом научили доверять людям. Детская психика слишком хрупкая, и подобное потрясение могло нанести ему непоправимый вред.

Ночью, находясь рядом с Хаджиевым, я запретила себе об этом думать. Просто выключила все мысли. Но сейчас, когда первая волна чувств схлынула, всё встало на свои места. Я понимала, что не готова к тому будущему, которое Марат наметил для нас.

Он крепче прижал меня к себе, и его рука собственническим жестом легла мне на талию. Тело тут же отозвалось на его присутствие рядом, и дыхание невольно сбилось, выдавая моё волнение.

– Доброе утро, хазниг. Иди сюда, – он привлек меня к себе и замер рядом, зарываясь лицом в мои волосы и вдыхая их запах. – Моя…– дальше что-то бормотал на чеченском, а я вслушивалась в незнакомые слова, пытаясь понять их значение. Было приятно. Очень. Но всё ещё трепыхалась в затуманенной чувствами голове мысль, что я должна с ним поговорить.

– Подожди, Марат. Пожалуйста, – с трудом отстранилась от него, а Хаджиев недовольно свёл брови.

– В чём дело?

– Нам нужно поговорить.

– Сейчас?

– Да.

Он шумно вздохнул, завалился на спину, подложив руки под голову.

– Слушаю тебя.

Я укуталась в одеяло, прильнула к нему, что Марату явно пришлось по душе, судя по крепким объятиям, в которые меня заключили, как в кокон.

– Ночью ты сказал…

– Я помню, что я говорил. Да, ты станешь моей женой. Что-то ещё? – вот так вот, без всяких там глупостей, типа поинтересоваться мнением на сей счёт невесты. Очень похоже на Варвара.

Вздохнула, выигрывая время. И, тем не менее, сказать придётся.

– А ты… Ты хотел бы детей?

Его пальцы, поглаживающие моё плечо, застыли без движения.

– Твоего пацана я не обижу, если ты об этом.

– Нет, не об этом, – сердце пропустило пару ударов и замерло в ожидании ответа.

– Нет? – он, конечно же, понял, о чём идёт речь.

– Нет.

– Если ты о своих детях, то нет. Можешь не волноваться, ты никогда не услышишь от меня ни единого упрека.

Сердце начало биться. Только как-то уныло, словно ударилось о стену разочарования.

– И что? – растянула губы в улыбке, чтобы не вызвать подозрений кислой миной. – Ни разу не задумался бы об этом?

Он задумался. Задумался! Да разве можно о таком думать вообще?!

– Не знаю, – скрипнул зубами, отвёл взгляд. – Давай не будем об этом. Лучше завари мне чай.

Вся нежность улетучилась, и он встал с кровати.

– Хорошо, – прошептала ему в спину, и скупая слеза скатилась по щеке.

На что я надеялась? Неужели думала, что он захочет от меня детей? Глупая, наивная училка. В одном я была уверена на сто процентов. Я не позволю причинить вред своему малышу. Ни за что. Ради него я пожертвую всем, что имею. Даже Маратом.

ГЛАВА 8

Али не мог не смотреть на неё. Хорошенькая такая… До безумия хотелось стиснуть её в своих объятиях.

Держится. Уже столько дней бьёт себя по рукам, запрещая внутренним демонам даже думать об этом. Но соблазн так велик…

Хотел наказать Таю, заставляя её каждый вечер находиться рядом, а наказал себя.

Медленно откинул край одеяла. Красивая. Невероятно. Он осторожно коснулся её плеча, и челюсти невольно сжались от накатившего волнения. Взгляд скользил по её тонкому силуэту, и Али чувствовал, как внутри всё закипает от её близости. Ему отчаянно хотелось прижать её к себе, защитить и одновременно подчинить своему чувству.

Тая резко распахнула глаза, испуганно дёрнулась и в ту же секунду зло прищурилась. Но Али перехватил её руку прежде, чем она успела коснуться его лица.

– Не надо так делать, Тая. Я не потерплю подобного, – произнёс он строго, пресекая ее попытку ударить его. – Посмотри на меня, – он удерживал её руки, заставляя встретиться с ним взглядом. – Что со мной не так? Я тебе неприятен? Чужой? Почему тогда всё было иначе? – её щеки вспыхнули, она отвела взор. – Скажи мне! Зачем дала надежду? Почему позволила поверить в счастье, а теперь отталкиваешь? Думаешь, я железный, Тая?

Он чувствовал, что находится на грани. Не мог больше выносить ее равнодушия.

– Ты постоянно рядом, я вижу тебя каждую минуту… Да я с ума скоро сойду от этого ожидания. Я пытался забыться, пытался найти замену, но не смог. После тебя я никого не хочу видеть рядом! А ты мучаешь меня этим холодом! – он крепче сжал её руку, вглядываясь в её лицо с отчаянием. – Ты понимаешь, что ты со мной делаешь?

– Так не мучайся. Просто отпусти меня. В чём проблема? – она задышала чаще, прерывисто хватая ртом воздух, когда он придвинулся почти вплотную. – Али… Пойми, я тебя не люблю.

Али вдруг осознал, что её напускное равнодушие всего лишь маска. Он чувствовал, как дрожат её руки, как лихорадочно бьется пульс, выдавая её истинное волнение. Она злилась, но эта злость была лишь щитом, за которым скрывалось опасное притяжение.

– Обманщица. Ты сама не своя рядом со мной, я же вижу!

Девушка закрыла глаза и отчаянно замотала головой.

– Нет! Не хочу тебя видеть! Не хочу быть здесь!

– Расскажешь это кому-нибудь другому, – Али склонился к ней, заставляя встретиться с ним взглядом. – Я не отпущу тебя, Тая. Не смогу. Чтобы ты не говорила.

***

Марат прошёл на кухню, молча сел за стол. Подмигнул Виталику, а тот улыбнулся с молочными усами. Да уж… Почти идиллия. А я вот маялась. Места себе не находила. Как быть? Как защитить своего малыша, что под сердцем? Только один выход… Я об этом всё утро думала. И ничего не лезло в голову, кроме побега. Знаю, что подло это по отношению к нему, к себе и в первую очередь к ребёнку. Знаю. Но он не нужен отцу. Хаджиев чётко выразился, а я научилась понимать его с первого раза.

Был, конечно, ещё один вариант. Скрывать беременность до того срока, когда уже будет поздно сдавать назад. Но опять же, дело ведь не только в страхе прерывания. Марату не нужен этот ребёнок от слова «совсем». Так какое я имела право вешать на него эту ответственность? Обрекать на то, к чему он не готов. Его погибший сын был желанным, от любимой супруги. А я… Я просто удобна ему. Этого слишком мало. От любимых хотят детей, а я, видимо, не настолько любима.

– Тебе, наверное, пора? – поставила перед ним чашку травяного чая. – Яичница сейчас будет готова. Подождёшь?

Он перевёл внимание с Виталика на меня, нахмурился. Брови сошлись на переносице, и меня наградили строгим взглядом.

– Разумеется. А что, уже прогоняешь, красавица?

Стало неловко. Ну вот. Конспиратор из меня никудышный. Как только сбежать от него собралась.

– Нет, что ты. Просто… – панически перебирала в голове варианты этого «просто». –  Ты всегда рано уходил.

Хмыкнул, откинулся на спинку кресла.

– Я не на заводе работаю, могу задержаться.

Да. Не на заводе. Вот ещё одна причина, почему я боялась становиться его женой. Однажды работа «не на заводе» уже сыграла с ним страшную шутку, забрав семью. Мне с моими детьми не хотелось бы стать очередными жертвами. В мире криминала не живут, а выживают. Не нужно быть женой бандита, чтобы это понимать. Вряд ли его бывший, неживой друг стал бы творить то, что сотворил, если бы был простым механиком или сантехником.

– Костюм хочу надеть. Ты же для меня его сшила,  – проговорил так, словно ещё сомневался.

– Ты видел его размер? На кого, по-твоему, я могла его сшить?

– Не знаю, хазниг, не знаю. Быть может, на этого парня? – кивнул на Виталика, а тот, не обращая внимания на нашу болтовню, затолкал в рот печенюшку.

– Да, я хотела бы, чтобы он вырос сильным, – и замолчала, чуть не ляпнув «как ты».

– Это правильно. Пацана нужно мужиком вырастить. Когда закончите свои сеансы у доктора, запишу его в секцию.

А у меня сердце вдруг вниз рухнуло. Как же это… Как же так? Почему я должна выбирать между ребёнком и мужчиной, с которым мне было бы хорошо? Проглотив эту вязкую, склизкую, как змея, обиду, повернулась к плите, чтобы Марат не заметил моих слёз. Я влюбилась. Как дурочка. Как школьница.

Костюм сел на него, как влитой. Я не прогадала с размером, хотя эскиз делала на глаз. Надо же, как удачно получилось. А главное, Хаджиеву невероятно шёл этот фасон. По-мужски стильный, немного дерзкий, излучающий, как и его хозяин, уверенность и силу.

Поймав мой взгляд в зеркале, усмехнулся.

– Мне нравится. Действительно сама шила?

– Да. Я представляла тебя в нём…

Марат поправил воротник, повернулся ко мне и сделал шаг навстречу.

– Правда представляла?

– Да.

Он быстро преодолел разделяющее нас расстояние, буквально налетел на меня. Приподнял лицо за подбородок.

– Замуж за меня не хочешь, да? Вижу, что не хочешь, – взгляд тут же злым стал. – Но придётся захотеть. Потому что я не намерен тебя отпускать.

Если бы ты знал… Если бы знал, как я не хочу расставаться. Может, конечно, кто-то посчитает это блажью, но я так мечтала о полноценной, любящей семье. Ещё с детского дома. Я жила этой мечтой. Грезила ею. И почему-то мне казалось, что Марат был бы замечательным отцом. И мужем.

Если бы захотел. Но и осуждать я его не могла. Не имела права. Пережив такое, не каждый сможет сам выжить, что уже говорить о второй попытке. Страх повторения этой жуткой боли не давал ему идти дальше, и я принимала его выбор.