Только после этого мы тронулись дальше. Шли тем же самым путём, что бежали ночью в поисках нечисти. Но на этот раз город не пугал, а казался вышедшим из сказки. Даже грязь под ногами и лёгкий запах нечистот не портили настроение.
Конечно, когда вышли к реке, через которую, оказывается, чуть дальше лежал деревянный мост, мне стало тоскливо. Я шёл за наёмницей и в то же время вглядывался в зеленоватую воду. Ни крови, ни тем более тел не наблюдал. Их наверняка уже убрали. Но я же сам видел, что произошло. И висящих в воздухе, как жабы на соломинках, насаженных на колья людей никогда не забуду.
– Вылей вино в воду, – произнесла Катарина, остановившись рядом и протягивая ту самую тыкву-флягу. – Отпусти их.
Я кивнул, взял вещь и осторожно подошёл к берегу, стараясь не соскользнуть. Тонкая струйка рубиновой жидкости с журчанием полилась в речную воду. В разные стороны бросилась мелкая живность. У каждого народа есть ритуалы поминания мёртвых, и хмельные напитки используются в большинстве из них.
Постояв ещё немного, мы пошли к мосту, встретившему нас лёгким скрипом толстых досок. А ещё с него открывался потрясающий вид замка в профиль. Сперва казалось, что речка огибала холм, на котором стояла крепость, но на деле часть замка росла прямо из воды. Нижняя половина стены поросла ярким зелёным мхом, верхняя оставалась грязно-серой. Кому-то покажется, что лицевая побеленная сторона красивее, но именно с этой чувствовалось нечто настоящее.
И кстати, о реалиях. Что-то я совсем расслабился. Возомнил себя героем странствий. Как же, я же голубоглазый эльф, самый настоящий, ролевикам на зависть! Круче только косплей на Бога. А ещё у меня супер-пупер-крутая телохранительница. Нет, она, конечно, крутая, но вот надеяться нужно и на себя. Всё же это средние века. Да и без системы привыкать нужно.
– Подожди, – произнёс я и, достав пистолет, убедился, что не забыл сменить магазин, и совершил три простых движения.
Предохранитель. Досыл патрона. Предохранитель.
– Я уже смекнула, как это стреляет. Хитрая поделка! Но у нас такую сделать не смогут. Только не поняла, где у неё затравочный порох лежит.
– Он немного не так действует, – улыбнулся я, убирая оружие на место.
Не смогу ей объяснить, что такое капсюли.
– А пули с серебром?
– Нет. Свинец и сталь в медной оболочке.
– А как же ты тогда зависть подстрелил?
Катарина сперва нахмурилась, пытаясь прийти к каким-то умозаключениям, потом вскинула брови и открыла рот, чтоб что-то спросить, но передумала. Девушка поглядела в сторону и тут же опустила взгляд на бегущую под мостом воду. Та с журчанием штурмовала деревянную опору, безуспешно пытаясь сдвинуть с пути. А ещё в волнах мелькнули силуэты головоногих моллюсков, сбившихся в стайку. И правда речные! На воду села чайка, и кальмары быстро сделались белыми и бросились врассыпную, а затем резко потемнели и собрались в кучку, сбивая птицу с толку. Только по игре света и тени едва угадал, что происходит.
А ещё там плавали мальки, держась поближе к опоре моста. В солнечный день речка просматривалась до самого дна. Будем возвращаться – обязательно порыбачу, благо нехитрый набор снастей всегда с собой.
Постояв немного, мы пошли дальше. Катарина задумчиво сорвала с перекинутой через плечо вязанки луковицу, неспешно очистила и откусила, как сочное яблоко. Я аж скривился.
– Как ты это ешь?
– Он же сахарный! – недоумевая, ответила девушка, а потом широко улыбнулась. – У вас на севере не растёт сахарный лук? Попробуй.
Я взял одну луковицу и почистил. Лук как лук. Даже пахнет так же.
Обречённо вздохнув, откусил. На вкус он был… Не знаю, как описать. Вроде и лук, а сладкий, словно груша. Действительно, неплохо.
Откусив кусок побольше, неспешно направился на восточный тракт. И выше нос, прогрессор! На ошибках учатся, а о демонах можно потом вспомнить в кругу друзей, приврав для порядка, как заправский рыбак приукрашивает свою историю. И зубы острее, и крови больше, и вопли громче. И я весь такой герой.
Я вздохнул. Сумка ещё не начала давить, отдаваясь ватной усталостью в ногах и ноющей болью в плечах и шее. Котелок, который я переместил из поклажи на ремень, ещё не отбил ягодицу и не оттянул этот самый ремень, заставляя врезаться в кожу. По спине ещё не бежала струйка пота. А это значит, что можно смело идти вперёд. И хотя не любил бегать, но долгие переходы с полной выкладкой неплохо переносил. А быстрый бег? От долговязых преследовательниц не убежишь: у них всё равно ноги длиннее.
Вот таких и отбирали на внешний допуск – жилистых, невысоких и по возможности приятных на мордаху. Мы ж эти… прекрасные эльфы, мать его, этот гендерный реверс!
Вскоре мы покинули пределы города, двинувшись по тракту. И если на запад от города местность была холмистой и еловые лесочки перемежались с берёзовыми колками и полями, то здесь она стала куда ровнее, а хвойные деревья исчезли. Берёзы никуда не делись, но помимо них росли клёны, липы, дубы и акации. Пару раз попались какие-то растения, похожие на древовидные папоротники. Во всяком случае, широкие перистые листья выглядели именно так.
Но двигались мы не одни. Попутно тянулся целый обоз из десятка запряжённых в телеги волов. На телегах лежали серые мешки, большие, плетённые из соломы и прутьев корзины, клетки с живностью. Рядом с этим шла целая ватага женщин и девушек в рабочих одёжках из некрашеного льна.
Из этого всего серого выделялся ярко-ярко одетый паренёк лет шестнадцати, сидевший на краю телеги. Он грыз точно такую же луковицу, что купила Катарина.
– А это что за шут? – спросил я у девушки, показав на парня.
Наёмница смерила меня насмешливым взглядом и пояснила:
– Это его женить везут. Видишь, телега, приданым гружёная? А сам с поясом-оберегом, который повязал ему отец невесты.
Я пожал плечам. По мне, пояс как пояс – ну подумаешь, ярко расшитый…
Мы шли позади всего обоза, не обгоняя и не отставая. Главное – в навоз не наступить, а то не отмоешься. А ещё я пожалел, что нельзя было с собой взять даже плеер. Мол, это снизит внимательность. А диктофон запретили, чтоб меня не сочли сумасшедшим, разговаривающим с самим собой. Те ещё перестраховщики! Нужно предложить хотя бы плёночные фотоаппараты, раз цифровую технику нельзя. Хорошо, хоть фонари разрешили.
Шли долго и молча. Солнечная пара уже висела над головами. По спине вовсю бежал пот.
В какой-то момент Катарина показала рукой на заросли ивняка, виднеющиеся впереди.
– Там брод через Гладышку.
– Опять мокнуть? – поморщился я.
– Она по колено.
– Надоело уже! – фыркнул в ответ. – Только-только высох.
Наёмница не ответила, но вдруг свернула с дороги и пошла через высокую траву к какой-то понятной только ей цели. Пришлось и мне плестись, разгоняя кузнечиков, вспугивая бабочек и птиц, слушая писк мышей под ногами. Я поглядел на обоз, начавший сбиваться в кучу для привала. Было заметно, как с телег начали стаскивать разный инструмент. А когда девушка завела меня в заросли ивняка, ветер донёс запах дыма.
– Вот, яси место, – самодовольно произнесла Катарина и скинула с плеча свою поклажу.
Я оглянулся и улыбнулся: место действительно красивое. Небольшая поляна прямо на берегу широкого омута спрятана от посторонних взглядов, так как высокие кусты с пышной листвой образовывали естественное укрытие, давая прохладную тень. Посередине поляны белело пеплом размытое дождём старое кострище.
Катарина неспешно достала топорик и посмотрела по сторонам, а затем шагнула в заросли, где сразу же раздался треск и гулкие удары по дереву. Я же, чтоб не тратить время, достал котелок и набор столовых приборов. И хотя есть поговорка «Вышел в поле – живи как свинья», я её категорически не одобрял. Потому даже расстелил небольшую скатерть, и хотя она не белоснежная, а серая, зато чистая. А также достал сделанную из нержавейки тарелку, куда выложил копчёную рыбу и кальмаров. При виде моллюсков перевёл взгляд на свёрток с улитками, который за медный грош купила у детишек Катарина. Неужели она станет это есть? А почему бы и нет? Ведь едим же креветок и прочую мелкую живность. Надо потом самому попробовать. Прям хоть блог о нравах иного мира заводи по возвращении!
Катарина вынесла большую охапку сухих веток, кинув в кострище, а потом встала на колени и достала из сумки трут в виде сильно разлохмаченной пакли и огниво. Всего один удар кремня о кресало, и трут начал тлеть, а наёмница стала его осторожно раздувать.
– Духи места благосклонны, – улыбнулась девушка, заставив меня неуютно поёжиться и оглядеться по сторонам.
При слове «духи» вспомнился ночной кошмар, но раз она говорит о духах места с теплом, может, не все потусторонние создания сумасшедшие твари с признаками маньяков-садистов.
– Что готовить будем? – спросил я.
– Похлёб… – начала Катарина, но не договорила, резко встав и прислушавшись.
– Опять разбойники? – шёпотом спросил я, сунув руку за пистолетом.
Наёмница молча покачала головой.
– Духи?