Книга Polo или ЗЕЛЕНЫЕ ОКОВЫ - читать онлайн бесплатно, автор В. Федоров и А. Зайцев. Cтраница 4
bannerbanner
Вы не авторизовались
Войти
Зарегистрироваться
Polo или ЗЕЛЕНЫЕ ОКОВЫ
Polo или ЗЕЛЕНЫЕ ОКОВЫ
Добавить В библиотекуАвторизуйтесь, чтобы добавить
Оценить:

Рейтинг: 0

Добавить отзывДобавить цитату

Polo или ЗЕЛЕНЫЕ ОКОВЫ

–Аша, тебе Мойша просил передать, что твое яйцо было невкусным, куриные, говорит, гораздо мягче, но все равно спасибо.– Парировал Отец.

–А чего вы ели из этих тарелок, сушеные галоши?– Засмеялся Аша и быстро исчез с кухни– в него летела мокрая тряпка.

–Твою бабушку,– крикнул Отец вслед удаляющемуся хвостатому куску рыжего огня.

Вскоре чистые тарелки украсили стол, вокруг которого собрались обитатели сорок шестой комнаты. В центре стола дымилась кастрюля со свежим варевом. Решили суп съесть, не дожидаясь Дэна. Если захочет, ему можно будет разогреть отдельно.

Мойша, чувствуя запах еды, с остервенением присущим только голодному общажному коту, терся о ноги своих покровителей. Ему в чашку Гурик налил немного супа, от которого еще валил пар. Кот, не оставляя шансов неведомым похитителям украсть его миску, сел возле нее, дожидаясь, пока варево не остынет.

Вскоре был съеден обед, переиграны все пасьянсы, упомянута Танька, подруга Басмача. В этот момент все женщины мира должны были изойтись в икоте. Вспомнили родословную Басмача, не забыли помянуть Маугли. Был пристыжен Мойша. Выражений никто не выбирал, поэтому кот спрятался от стыда под кровать.

Дэна все не было. В комнату заглядывал Боцман, в надежде найти легкую поживу, и был самым нескромным образом изгнан. Перевернулись в гробу все покойники, Гиппократ вертелся волчком.

Дэн не приезжал. Были выкурены все сигареты, помянули Бочкарева, его родной город и земляков. Вспомнили коменданта общежития, Нину Матвеевну, которая на время летней сессии берет отпуск и уезжает к своей матери в деревню. Эту традицию она завела, когда после выпускных экзаменов, несколько лет назад, ее чуть не сбросили выпускники из ее вотчины. Общежитие было четырехэтажным, однако высоким. Помянули и тех, кто не смог скинуть несчастную женщину, ввиду состояния крайне неустойчивого.

Брата не было.

Суббота проходила мимо, помахивая зажатым в руке весельем и серым шарфом. Где-то на улице были слышны ее шаги, они оставляли свои мокрые следы на душах у студентов и растекались по мозгу тиканьем часов. Держа под руки Осень, Суббота тихонько напевала кабацкие песенки не всегда пристойные, однако всегда разные. Ее дыхание освежало души прохожих, пусть от нее и пахло пивом да красными винами. Это не казалось пошлым. Она курила осенние промокшие листья, и это ей дарило какой-то мистический восторг. Суббота– очень легкомысленная женщина. Она не знает привязанности, она себе на уме. Никто не знает, чего она хочет, однако, каждый готов ей подыграть. С кем-то она заискивает, кого-то обливает осенней грязью, которую берет тут же. Однако никого она не воспринимает всерьез. С ней бывает весело, но, когда приходит время уйти, Суббота оставляет после себя головную боль и какие-то чужие мысли.

Дэна не было.

–Где братец твой?– Ерзал Басмач. Снова захотелось есть.

–А я почем знаю. Должен быть. Он говорил утром приедет.– Отец сам беспокоился.

–Время уже не детское, может не приедет?– Интересовался Гурик.

–Да нет, обещался. Сказал: в субботу приеду, ждите. Еще сказал: пусть Басмач за шнапсом слетает, пока я ехать буду.

–Шнапса ему… А сена свежего не нужно быку твоему?– Спросил Басмач.

В дверь постучали. Ожидание несколько утомило наших друзей, появление Дэна было бы очень кстати. Отец бросился открывать дверь:

–Пшшел вон, голодранец, держите меня люди, сейчас будет смерть.– Заревел он на Боцмана.

–Неожиданный теплый прием. Это всегда подкупает.– Закрылась перед Боцманом дверь.– Я просто хотел узнать, не приехал ли твой братик.– Пропел за дверью Боцман.

–Убью!!!– Неслось следом.

Прохладный вечер охватил Отца. Тоже предчувствие беды, которое он ощутил, читая телеграмму, сверлило ему мозг. Мозолистое тело немного сопротивлялось.

Та же кабинка, тот же закормленный за день телефон– автомат, такое же чавканье, как несколько дней назад, гудки.

–Привет, мам, как дела, узнала?

–Привет, узнала, ничего себе, как твои?– Голос матери ободрил Отца.– Уже гуляете?

–С чего ты взяла, мы вообще не потребляем ничего. Никогда!

–Ладно, сказки сочинять, то я студенткой не была никогда. Как Димка доехал?

–Нет его. Когда он уехал из города?

–Утром, часов в восемь.– Голос матери задрожал.

Отец прикинул в уме: уехал он в восемь, четыре часа ходу на машине. Пусть с остановками еще час, значит, у меня он должен быть где-нибудь около часа дня. Даже если он прокатился перед дорогой по друзьям, даже если немного поплутал по незнакомому городу, все равно он должен быть здесь около пяти часов назад.

–Что же случилось?..– Запричитала мать.

–Ма, ты главное не переживай, может еще приедет, по друзьям позвони, может, загулял где. А лучше Аленке позвони, точно он у нее.

–Ну, как же, я денег тебе передала, записку, куда он мог уехать?

–Ты Аленке позвони. Он говорил, что вместе с ней ко мне приедет.

Не помня себя, Отец вернулся в общагу. На пороге комнаты он услышал голоса, но сразу не узнал их. Толкнул дверь:

–Здорово, Лелик, как домой съездил.– Спросил Отец мимоходом.

Лелик жил с Отцом в одном городе, однако в особых друзьях не ходил ни на родине, ни в институте. Погруженный в свои мысли и переживания, Отец даже не удивился, что Лелик заглянул к ним. Такое случалось редко. Лелик пожал Отцу руку.

–Отец, к тебе Димка должен был приехать?– Спросил он. Отец кивнул.– А машина же у него– Форд старый, да?– Продолжал допрос Лелик. Он несколько раз видел Дэна.

–528 ВАМ номер у него, а что?– Тревога росла.

–Слушай, Отец, мне неприятно говорить тебе это, но, кажется, это Димкина машина разбилась там.– Лелик замолчал, теперь Отца черед говорить.

–Где?– Отец широко раскрыл глаза.

Отец все видел как в тумане. В голове полыхнул пожар. Они всю свою жизнь были вместе, и ни разу им не приходила в голову мысль, что с братом может что-то случиться. Казалось, что брат и мать– вот две самые постоянные категории. Может разрушиться мир, но с ними ничего не может произойти.

–В Кичигинском бору. Там небольшой мосток на повороте есть. Он или заснул или дорога скользкая, одним словом он с моста вылетел, и в сосну…

–Лелик, скажи, дорогой, что ты пошутил. Это очень скверная шутка. Скажи, что шутка. Я тебя прощу.– Отец схватился за голову руками, и медленно сползал на пол, прислонясь спиной к двери.

–Не шутка. Отец, только Димки там не было, ни крови, вообще ничего, будто в машине никого и не было. Машина вся всмятку, стекла… Двигатель в салон вошел, а тел нет. Гаишников куча, они сами удивляются, что в машине нет никого.

–А Аленки, подружки его, не было? Может, ты просто не заметил?

–Да никого там не было, я же говорю: ни крови, ни тел, вообще там нет ничего, кроме тачки и стекол.

–Лелик, слушай, ты на колесах?– Вскочил Отец.

–Отец, я знаю, о чем ты подумал, только, послушай, сейчас уже темно, дорога скользкая, отсюда двести верст, мы сами разбиться можем. Я, если честно, уже устал, за рулем заснуть могу, погублю я тебя.

–Лелик, кормилец, выручай, я сейчас помру, давай съездим, я тебя заправлю, будь другом. Лелик…

–Отец, слушай, сейчас один черт ты ничего не увидишь, а завтра на рассвете поедем. Обещаю. А то и сами богу души отдадим.

–Говори про себя, Лелик,– сказал Отец,– я собираюсь жить вечно.

–Значит договорились?– Спросил земляк.

–Только не подкачай, во сколько приедешь, ждать тебя?

–Часов в восемь утра, я за тобой зайду…

–Давай пять, Лелик, ты точно приедешь?

–Мужик не баба, мужик сказал– мужик сделал!– Хлопнул себя в грудь Лелик.

Скрипнула дверь, провожая Лелика. Дверной замок всем сообщил, что никого не пустит. Говорить не хотелось, молча соседи разбрелись по койкам, одежда заняла свои позиции на стульях. Все знали, в такой момент хороших слов не найти, молчание будет лучшей поддержкой, тем более Отец знал, что его соседи переживают смерть брата, только по-своему. Кто-то сказал, что смерть-это не самое худшее в жизни, хуже может быть только разочарование. Когда теряешь веру– теряешь самого себя, весь мир, всю вселенную. Но брат… В чем его вина? Говорят, что самые лучшие люди уходят от нас в молодости. Может быть это так, но это– плохое утешение.

Отец лежал в темноте. Слезы катились из глаз, а он лежал и думал, что не гоже мужчине реветь, как корове. А предательская вода катилась ручьями по щеке.

Брат. Димка. Дэн. Сколько себя помнил Отец, его брат Дэн всегда был рядом. Они вместе дрались за пригорком в овраге с мальчишками из других дворов. Они вместе с братом резали из кустов сирени рогатки и вечером, когда стемнеет, приходили к школе навестить директорский кабинет с огромными черными блестящими стеклами. Они вместе катались на санках с горки, что была насыпана во дворе, играли в «Царя Горы», сбрасывая своих друзей с заснеженной вершины насыпи. Они вместе, взявшись за руки, ходили в школу, даже синяки, что не сходили с них годами, имели определенную симметрию.

Перед глазами промелькнула вся жизнь. Отцу вспомнилось, как он с Дэном ходил под окна к девочке, в которую с братом были влюблены. У них никогда не было ревности или соперничества. Он вспомнил пионерские лагеря, в которые они ездили с братом каждое лето. Как-то раз они встретили в лесу медвежонка, и, испугавшись, бросились от него наутек. Им было неведомо, что испуганный молодой мишка тоже пустился назад в лес от прямоходящих обезьян. Отцу вспомнилась та самая вишня, от которой до сих пор, по прошествии больше пятнадцати лет, нет-нет на погоду болят седалища. Еще маленьким мальчиком он с братом пробрался в дедов сад, чтобы наесться неспелой ягоды. Была ночь. Дед, не признав в похитителях своих внуков, вышел в огород с топором. На резкие окрики и угрозы дед не получил никакого ответа, не найдя более убедительного аргумента, он метнул топор в кусты, дрожащие от страха. Когда же он понял, что грозные похитители вишни– всего-навсего его маленькие внуки, он нарвал свежих хворостин и отходил сорванцов вдоль рубца. Бил больше от ужаса, представив, что было бы, если бы он не промахнулся.

Отец вспомнил и зуб, который ему выбил Дэн. Сейчас он был согласен расстаться со всеми своими зубами, да еще отдал бы в придачу зубы Мойши, Гурика и Басмача, только бы вернуть к жизни брата. Странно. Два неугомонных парня в доме, думал Отец, и никогда не дрались. Даже тогда, когда Дэн выбил ему зуб, они не стали выяснять отношения. Отец уже и не помнил, за что брат его ударил, это было не важно, но он помнил тот единственный раз, когда брат на него поднял руку. Дэн, позже, очень сожалел об этой своей слабости.

Как не хочется верить, что брата больше нет в живых. Может, он успел выпрыгнуть из машины, думалось ему, ведь тела в машине не было. Так не хочется верить в смерть брата. Может его машину угнали, значит логично предположить, что в машине брата не было. Тогда почему тела вообще отсутствовали? Может, брат вышел на обочину, а машина скатилась без него вниз? Тогда машина не была бы сильно помята, думал Отец. Черт его знает, может, может, это бесконечное «может» кружило голову до одурения.

Отец заснул. Он видел себя, как он кормит немецких собак тестом. Огромные псы опасливо скалились на него. Затем приснилась искореженная машина. Отец присмотрелся– не такая уж она помятая: загнуто крыло, и сломан аварийный треугольник.

Отцу снилось, как по стене побежали зайцы. Они были разные: глиняные, рисованные, серые, пушистые. Видел и их рычащие морды. Они клацали зубами, пытаясь кого-нибудь съесть. Появлялись они тоже отовсюду: из телевизора, что стоял напротив, из печки (в основном это были глиняные зайцы, но были и такие у которых прятались крылья под хитиновым панцирем). Они падали со стен и все равно забирались на них, продолжая свой вечный моцион к смерти. Они даже брали с собой детей, суля им сладости, заводили в подвалы, пугая пауками, оставляли их там одних. Некоторые зайцы, вернувшись из морского путешествия, теряя голову от одного запаха какао, присоединялись к своим собратьям в их вечном движении. Они пожирали цветы, которые росли тут же на стене, и всюду раздавался хруст, стоны и скрежет ломающихся кариозных зубов о пластиковые листья только что распустившихся фиалок. Некоторые зайцы были на электрическом приводе. Хлопая палкой по барабану, они обгоняли обессилевших, нагло смеясь, некоторых из них они били плетью и были довольны, что первыми дойдут до долгожданного финиша, успев умереть раньше остальных. Зайцев было очень много и Отец неожиданно для себя вдруг понял, что зайцы захватили нашу планету, они были всюду, на руководящих местах, притворяясь людьми, другие бегали в лесах, видимо не найдя для себя нужного пристанища. Ему стало ясно– зайцев нужно остановить!!!

Отец обернулся, посмотрел назад и понял, что он в Интернете. Глобальная паутина схватила его, унося в глубины электронного мира. Она, видимо, была ставленником зайцев. Было обидно, что его, Отца, так просто захватить. На лице вдруг появились отеки, стало труднее моргать. Веки не давали смотреть на проносящиеся мимо сайты. Отец понял, что выбраться из Интернета будет нелегко. В голове стоял шум. Мало понимая, о чем его спрашивали сайты, он отвечал односложно, надеясь, что такие умные ответы удовлетворят говорливые ячейки. Их злобный ропот заставлял быть в напряжении, однако почки, которые его подвели, отдав его уремии, мешали думать. Стало ясно, что машины не могут разбиваться, они же не из Интернета. Машина– всего лишь фикция, способная порадовать человека всего несколько минут. Отца возмущало, почему люди до сих пор не поняли этого, почему они живут в каких-то нелепых мечтах. Их нужно было остановить.

Где-то в вышине пролетела птица, обливаясь потом. Она столкнулась с каким-то маленьким сайтом и, негромко побранясь, улетела прочь. Отец подумал, что у нее там гнездо, оставалась невыясненным, как птица проникла сюда. Быть может, помогли родственники, а может просто она очень хорошо летает, и даже Днепр для нее не проблема.

Откуда-то взялся выхухоль. Отец точно помнил, что его здесь не было. Тот осторожным шепотом доложил, как несправедливо его оболгал заяц, прикрываясь своим нетрезвым состояниям, каким обидам натерпелся это маленький зверек, какими словами называл его пьяный заяц. Отца поражало, с каким хладнокровием унижали этого назойливого зверька. Отец указал на проползавшую мимо норку и выхухоль скрылся. Он будет мстить, думал Отец. Почему нет Басмача? Куда подевался этот одиозный тип?

Отец приподнял голову. Туманный сон растекся по комнате. Басмач спал невдалеке. Тут же рядом посапывал Гурик. Зайцы куда-то исчезли. Спал, подумал Отец. Он вдруг снова вспомнил брата. Не верилось, что его нет на свете, казалось это очень плохой анекдот, только не понятно, почему он так хорошо запомнился. Это очень плохой и грустный анекдот, а кто его рассказал? попытался вспомнить Отец. Уж не Мойша ли? Гад, а я его яйцом кормил. Отца злило, почему мир такой несправедливый, ведь он кормил Мойшу яйцом, а он, облезлый кот, рассказал такой грустный анекдот. Ему вспомнилось, что Мойша ухмылялся, когда рассказывал. Его усища в такт движениям челюсти издевались над Отцом. Он уже не помнил про что анекдот, ему не нравилось, что кот рассказывает всякие пошлости про Отца и ухмыляется. Накажу, подумал Отец. Кот, шаркая ногами, ушел в осеннюю дымку берез. Листья под его ногами хрустели. И пес с тобой, подумал Отец, кушать захочешь, вернешься.

Грусть навалилась как-то внезапно. Она обрушилась серой свинцовой тяжестью на корень языка. Появилась тошнота, сил не было даже крикнуть в спину коту какую-нибудь гадость. А я хотел его забрать с собой на родину после института, подумал Отец. Серая куртка, которую носил кот, еще изредка появлялась среди берез. Заблудится, подумал Отец, а потом вспомнил какой хороший нюх у кота.

Рядом, в стороне слышен был шум проносящихся машин по автостраде. Нужно было встретить Дэна, он сегодня приедет. Отец повернулся к дороге, асфальт несколько пружинил под ногами. Как бы машину не разбил, подумал Отец, хоть и старая, а все равно бегает. Вдали, на желтом пригорке показалась машина брата, было далеко, однако Отец видел, как брат машет ему рукой. Солнце вышло из-за серых туч и, мешая смотреть на брата, играло лучами на мокрых камнях. Почему так долго? Отец успокоился. Можно не переживать, брат его из леса вывезет, а то, как он без денег уедет из леса? Кот сам добежит потом. Машина все ехала и ехала и была так же далеко от Отца. Кто-то стучался в дверь, однако было недосуг отвлекаться по мелочам, ведь машина брата уже видна, что может быть важнее? Казалось, этот стук мешает брату ехать быстрее и каждый шорох и стук отбрасывал брата назад.

–Пошли все к лешему!– Крикнул Отец в сторону двери, поднимая голову с подушки.– Лелик, это ты?

Сон пустился наутек. Теперь стало все на свои места. Отец вскочил и стремглав бросился к двери, мимоходом бросив взгляд на злобный будильник (семь!!!)

–Заходи, дорогой, я сейчас.– Отец быстро набросил на себя одежду.

Лелик стоял в дверях, поигрывая в руке ключами от машины.

–Отец, ты всем так рад, как мне?– Полюбопытствовал он. Так рано его еще никто не посылал к лешему.– А эти барсуки еще спят? Басмач, жаба, вставай.

–Лелик, ты еще здесь? Тебе же Отец сказал, где ты должен быть.– Заскрипел из-под подушки Басмач.

–Лелик, закрой рот. В такую рань честных людей поднял.– Зашевелился Гурик.

–Ну, я поехал?– Спросил Лелик, неубедительно делая вид, что обиделся.

–Давай иди быстрее отсюда. Деньги будут– зайдешь, а пока нечего тебе здесь делать. Забирай этого бездельника и марш отсюда оба.– Дополняя друг друга, заговорили Гурик с Басмачом.

–Пошли Лелик. Не то я этих честных людей разорву на тысячу маленьких, честных кусочков.– Отец уже оделся и обувался в прихожей.

–Разрывальщик какой, смотри, Гурик, как мне страшно, как я боюсь…– Гурик хихикнул, видимо Басмач показал ему, как он боится.

–Ты только Лелика не порви, как ваучер, не то…– Отец так и не услышал, что будет, если он порвет Лелика, потому как дверь грубо оборвала соседа.


Глава 4.


Дороги… Однажды старый, помешанный на чертях малоросс, сказал, что у России не так много бед, но самая большая из них– дороги. Дороги бывают разные, есть, как пьяная колхозная девка, испачканная навозом и грязью, такой наплевать на происходящее, ей чужды высокие мысли, она по-своему думает о прекрасном. Походка ее неровна, она спотыкается, оставляя за собой лужи и тяжелый запах. Иногда она приходит к реке и остается там ночевать, разложив вокруг себя черные пятна кострищ. Ее никто не любит, на нее смотрят с пренебрежением, и лишь нужда заставляет прокатиться по ее несвежему телу. Она тоже мало кого терпит, поливая попутчиков матерком и грязными слезами. На нее с вожделением и похотью смотрят лишь комбайны и трактора, и она тем же платит им, когда машины надолго остаются у нее.

Есть дороги, словно рябая старуха. Особой мудрости от нее не добьешься, однако она много повидала. От этого на ее челе так много морщин, от которых так сильно несет старостью. Она медленно вьется среди деревьев и кустов, иногда заходит в деревни повидать своих товарок. Ее поступь неровна, она шаркает черными резиновыми калошами, опирается на плывущие мимо березы, словно на посох, края ее подола запылены, за них цепляется такой же старый репейник. Его выцветшие коричневые пятна, качаясь в такт шагов, навевают вселенскую грусть, напоминая о бренности мироздания.

Есть дороги, словно грузные тетки. Они очень увлечены собой. Такие не замечают, что их сильно разнесло вширь. Они усыпаны камнями, и лишь видимость былой резвости заставляет их скакать по холмикам. Края их сорочки– сельские бордюры. Они поблекли и местами обтрепались, а кое-где и порвались. Такие дороги внимательн6о наблюдают за сельскими детишками, катающимися на велосипедах и за подхмелевшими подростками, которые мчатся на мотоциклах. Они плачут дождями, грибными и проливными, слепыми и косыми, и от этого становятся развязанными и еще более рыхлыми. А ночами им снится молодость.

Есть дороги– веселые украинские девки с вплетенными в волосы цветными лентами. Они редкие гости сел и деревень, они любят жить в городе. Такие хохочут, пляшут и смеются, они молоды их тело гладкое и гибкое, такое пахнет свежим битумом и новенькими шинами, оно пряное и подвижное. Не хочется думать о старости, ведь они так молоды. Завораживает их лихой, безумный головокружительный танец с мельканьем лент, рекламных щитов и горящих глаз неоновых огней, от них так трудно оторвать свой взгляд.

Другие дороги– это старые кабацкие шлюхи. Они редко освещены внимательными фонарями, которые так же стары. Их тела серые и грязные. Они покрыты оспинами дорожных ухабов. На платье очень много заплат, однако, местами просматривается изначальный рисунок асфальтного тряпья. Такие дороги сами устали от такой жизни, однако уже поздно что-то менять. И лишь сквозь алкогольный туман к их воспаленным очам всплывают картинки, которые они толи видели сами, толи придумали. И только угрюмые встречи таких же подруг как-то скрашивает их ночной променад. Они неразговорчивы и молчаливы, их гложет стыд, что они– женщины.

Есть дороги– простушки. Эти девчонки маленькие и верткие, которые всего лишь неприхотливо следят за собой, такие нам не интересны.

Существуют дороги– красивые серьезные респектабельные девицы с длинными ногами, одетые в обтягивающие брюки с лампасами .Такие всегда в полном порядке и дорогом убранстве. У этих дам всегда глубокая и далекая перспектива, они красивы и дородны, тело их, словно дорогой камень, обрамлено в красивые наряды и зелень берез. Они с шиком пролетают на огромных Мерседесах. Их охраняют несметные стаи голодных хищников в серой амуниции, полосатые черно-белые пальцы которых забирают последнее. На них с восхищением смотрят остальные. Не у каждой есть такое богатство, поклонники, наряды и секьюрити.

Дороги знают все обо всех, они открывают для проезжающих их самые сокровенные мысли и мечты. Дороги заглядывают в душу. Где они улыбаются, где смеются, но ни одна из них не поведает другому чужую тайну.

–Видимо врут люди.– Задумчиво произнес Отец.– Они говорят, что все дороги ведут в Рим. Уж сколько я не ездил, а в Риме не был.

–Такая же история.– Кивну Лелик.

Дорога укачивала друзей. Они ехали по Троицкому тракту. Впереди еще час езды.

–Лелик, а ты как машину заметил?– Спросил Отец.

–Что ты имеешь в виду?– Не понял вопроса Лелик.

–Дэна машину?

–Так там народа было…– Лелик ухнул.– Гаишники, зеваки. Там, понимаешь, ее не заметить трудно. Сам увидишь. Пригорок, с него спуск, поворот небольшой. С пригорка, когда сюда едешь, все как на ладони видно. И вот она сосна.

–Странно.– Задумчиво сказал Отец.– Почему не было тела?

–Не знаю. Видит Бог, не знаю. Когда такая авария, там не должно ни одного живого человека остаться. Двигатель в салоне, от машины ничего не осталось. Одно месиво. Он видимо шел на хорошей скорости. Не понятно только почему. Там поворот. Я все бы понял, если бы он, скажем, заснул, но он же вошел в поворот, значит, не спал. Если бы спал, он с трассы раньше слетел бы.

–Может, ты просто не заметил его? Народу, говоришь, много?– С надеждой в голосе проговорил Отец.

–Если я не заметил, значит, там все тоже слепые. Гаишники удивляются. Тел нет. Нет ни крови, ни обрывков одежды. Вообще ничего, будто машина на автопилоте шла.– Покачал головой Лелик.– Да сам сейчас все увидишь.

–Ну, может, и не прямо сейчас.– Проворчал Отец.

–Через час. Вот доедем. Я думаю, машину еще не уволокут оттуда. Вроде как хозяина нет. Без него нельзя.– Сказал Лелик.

–Дружище, сделай так, чтобы время быстрее летело.– Попросил Отец.

–Легко. Вот только лыжи сниму.– Улыбнулся уголком рта водитель.

–А в лесу смотрели?– Спросил Отец.

–Что смотрели?

–Брата.– Пожал плечами Отец.

Вопрос был риторический. Кто станет искать в лесу тела, если в машине, разломанной и разбитой, не было даже капли крови. Как такое могло случиться?

–Отец.– Сурово произнес Лелик.– Как ты думаешь, если машина только чудом не разлетелась в щепки, останутся в ней живые или нет? Как его могло выбросить так далеко в лес, что даже капли крови не было в салоне?

–А если он просто ударился головой, да в состоянии аффекта ушел?– Отец умоляюще посмотрел на Лелика, будто стараясь у него выпросить жизнь брата.

–Отец, ты себя послушай. Что ты несешь. Сейчас сам приедем– посмотришь. Там если бы он головой ударился, мозги разлетелись бы по всей округе.

–Но бывают же счастливые аварии.– С сомнением в голосе произнес Отец.

–Не такие.– Покачал головой Лелик.

–А почему тогда машина не взорвалась?

–Ты, я погляжу, насмотрелся американских фильмов. Кто его знает, почему она не взорвалась? Не судьба, значит.– Усмехнулся Лелик.

–Значит, в лесу не искали?– Переспросил Отец.